Капитан Форрикс и все эти люди

Есть три вещи, которые любит Глен Форрикс, Первый Капитан и Кузнец Войны. Первая - самоочевидно, баллистика. Ничего нет лучше старой доброй баллистики. Вторая - хорошие исторические романы. Безо всякого этого натужного чувствования, без нервотрёпки; чтобы вдумчиво, неторопливо и со вниманием к деталям. "Когда молодой барон Джерзински въехал на главную улицу старинного Санкт-Ленингаарда, часы на главной башне едва пробили шесть. Он ехал шагом, гордо запрокинув голову и игнорируя любопытные взгляды зевак; двенадцать поколений предков безупречно Пролетарианского происхождения позволяли ему быть неуязвимым к насмешкам..." Вот это литература, это отдых души для настоящего офицера. Прямо ощущаешь дух безмерно давних дней. Третье удовольствие - и оно выпадало ему реже всего - это читать лекции младшему командному составу. Добровольцев не находилось уже довольно давно - и, Трон, как это было печально. Но этим вот троим сейчас от него деться некуда. Сами виноваты. - Кхе-хм. - говорит Форрикс, прохаживаясь взад и вперёд и заложив руки за спину. - Господа! Первая и главная ошибка неопытного командира Астартес, впервые участвующего в этом качестве в крупной кампании - это недооценка сил противника. В особенности когда противник представлен в основном силами цис-людей, в просторечии "смертных". Представление о том, что смертные при боевом контакте с Космодесантом немедленно разбегаются в ужасе - это грубейшая ошибка, опровергнутая годами и годами полевой практики. Три новоиспечённых капитана - Кроагер, Юнцзе и Ахалар - сидят перед ним, сложив руки на коленях и уныло повесив головы. Их броня закопчена и покрыта выбоинами. Сегодня утром, не далее как три часа назад, их в очередной раз отбросили от укреплённой линии обороны войск лоялистов; отбросили части, в составе которых не было ни одного космодесантника. - На самом деле, - продолжает Форрикс, не забывая время от времени поглядывать на своих незадачливых подопечных исподлобья, - так называемый "трансчеловеческий тремор" действенен только первые минуты после непосредственно столкновения. Если у противника находится хотя бы один толковый командир, который оказывается в состоянии мобилизовать вверенные ему силы - этот эффект не просто проходит, но и сменяется зачастую обратным - отчаянной яростью и ненавистью. Поэтому, если становится очевидно, что блиц-удар не удался, надо немедленно перегруппировываться и приступать к правильной осаде - так, как будто вам противостоят такие же Астартес, как вы сами. Это простейшая военная психология, которая должна быть понятна любому начинающему. ... Кузнец Войны выбрал для атаки именно эту планету, потому что здесь, по предварительным данным, окопались Имперские Кулаки. Нет, он не разделял частую в Четвертом Легионе мрачную неприязнь к сынам Дорна. Если честно сказать, в чем-то он их даже уважал; хотя, конечно же, и мечтал когда-нибудь сам лично принести голову их примарха своему. Но именно поэтому, именно благодаря этому уважению он и полагал, что Кулаки должны стать первой целью удара. Как оказалось, ему в своём роде повезло. Дорновцы и правда здесь были, а потом ушли - судя по всему, их примарх стягивал все свои силы к Терре. Неглупо. Но здесь оставались люди. Вассалы. Которые, поняв, кто именно пришел их осаждать, категорически отказались сдаваться и твердо решили положить жизни за дело своих сеньоров. Проклятье, это трогало. Но и проблем создавало немало. Форрикс занялся самой опасной частью врага - аванпостами лояльных Механикум у астероидного пояса системы - а наземные укрепления на главной планете доверил младшим. Как оказалось, зря. Ну, у этих остолопов хотя бы хватило ума сразу отойти, как только штурм провалился, и не терять людей зазря. Это не то чтобы сильно их оправдывало, но по крайней мере смягчало гнев. Форрикс не любил потерь и не хвалил за них. Оставим это Гвардии Смерти и Пожирателям Миров. Он в последний раз смотрит на слушателей и вздыхает. - Сейчас вам повезло - констатирует он. - Я успел вернуться и могу оказать вам поддержку. Но если бы я запоздал, если бы я совершил ошибку и был разбит... Ахалар, самый молодой и самый неопытный из капитанов, перебивает его. - Но сэр! - говорит он, вытаращив глаза. - Ведь вы не могли совершить ошибки! Несколько очень длинных секунд Форрикс молчит. Потом подходит поближе. Ещё ближе. Кроагер и Юнцзе, офицеры более обстрелянные, затаивают дыхание. Их молодой коллега ещё не понимает, к чему все идёт, и продолжает верноподданнически хлопать глазами. Форрикс останавливается напротив него. - Капитан Ахалар - вкрадчиво говорит он. - Да, сэр! - Вы, кажется, решили начать мне льстить? - Никак нет, сэр! Ведь это чистая пра... Но Кузнец Войны уже его не слушает. - Вы решили мне льстить. Вы решили, что это вам поможет. Вы кем меня считаете, сэр? Вы, кажется, считаете меня кем-то другим? ВЫ, КАЖЕТСЯ, СЧИТАЕТЕ, СЭР, ЧТО Я - ПРОКЛЯТОЕ ДИТЯ ИМПЕРАТОРА?! ТАК ВЫ СЧИТАЕТЕ, СЭР? ОТВЕЧАТЬ! Два остальных капитана прижмуриваются. Ох. Это плохо. После... известных событий... упоминание Детей Императора было плохим знаком. Форрикс медленно вдыхает, выдыхает - и понижает голос. - Извольте отправляться в резерв, Ахалар. До конца кампании я освобождаю вас от командования. Отбудете наверх моим катером. А вы двое - за мной! Сейчас мы с вами будем по-настоящему учиться делать войну! *** По изрытой снарядами равнине движется танк. Огромный, довольно-таки уродливый "Разящий клинок". Как и почти все кругом, он окрашен в неизбежные черно-жёлтые тона. Два титана класса "Разоритель" важно вышагивают слева и справа от танка, прикрывая его своими колоссальными орудиями - как почетная стража. Форрикс вообще-то не любит путешествовать таким вот макаром. Он чувствует себя здесь... штабным командиром. Причем неправильным. Если я штабной капитан - то я на орбите. Если я внизу - то я на втором, резервном, огневом рубеже, в окопе или блиндаже, и жду указаний из штаба. А так... Ни рыба, ни мясо. Но у меня задача не просто взять позицию. Это, Трон побери, учебная миссия для стажёров. И пока они едут к позициям врага, он говорит; медленно, вдумчиво, подробно. Как, когда я оказался вдруг учителем? - спрашивает он себя. Не то чтобы он против. Дело-то хорошее. Но неужели нет более важных дел?.. и сам себя одергивает. Нет. Сейчас точно нет. Этим парням штурмовать Терру. А они не готовы. Совсем не готовы. Форрикс очень хочет считать, что сам он, конечно, готов дальше некуда. И, естественно, где-то в честной глубине своей души сомневается в этом. Тем больше поводов заняться теорией. Тем временем вражеские позиции все ближе. После вчерашнего своего триумфа смертные праздновать не стали, а вместо того укрепились пуще прежнего. Бастионная линия хороша настолько, что Форрикс, пожалуй, мог бы сделать только семь-восемь существенных замечаний; Имперские Кулаки, наши, чтоб их, зловещие близнецы, постарались на славу. Форрикс приказывает водителю остановить машину и поворачивается к своим капитанам. - Итак, джентльмены. Что мы теперь станем делать? Кроагер и Юнцзе молчат пару секунд. Потом Юнцзе неуверенно говорит: - Готовить контрвалационную линию? - Неправильно - сухо отвечает Форрикс. Капитаны задумываются снова. - Неужели немедленно атаковать? - ещё более неуверенно спрашивает Кроагер, но Форрикс замечает, что в глазах его на мгновение сверкает и гаснет странный огонь, словно сама мысль об этом доставляет Нильсу какое-то особое, глубокое удовольствие. С Нильсом вообще что-то не так. Или наоборот слишком так; Форрикс совершенно не понимает, как к происходящему относиться. После того, как ещё сержант Кроагер каким-то до сих пор непостижимым образом сумел преодолеть наведенный психоз, которым его наградила неведомая варп-тварь во время прискорбной совместной миссии, он... с одной стороны, остался совершенно прежним, но с другой - странным образом изменился. Он стал отчего-то гораздо спокойнее в обычное время; давно от него не было слышно привычного неизживаемого сквернословия, и дисциплину он соблюдать стал, по его прежним меркам, просто на отлично с плюсом. И когда Форрикс, как и обещал, сперва швырнул его в карцер, а потом доверил роту, командиром он стал превосходным - в меру придирчивым, в меру внимательным и в меру безразличным. Кто бы мог подумать! Парень таки и впрямь, похоже, все это время смотрел на него и учился. А что первый самостоятельный штурм продул - так кто их не продувал, оно и для здорового смирения полезно. Но. Форрикс видел, как теперь ведёт себя Нильс Кроагер в бою. Он оказался прекрасно способен ждать и выполнять подготовительную работу. Но когда приходил сигнал к атаке - Кроагер преображался. Вместо обычной, прежней его беззаботной лихости и угара, в нем просыпалась какая-то очень цельная, совершенно непреклонная и захватывающая его целиком ярость. Подобного Форрикс в рядах своего Легиона раньше не встречал; Кроагер скорее походил в этот момент на Кровавого Ангела или Пожирателя Миров - до того, как им вставили импланты; соображения он не терял никогда и отступать умел, но... Это как будто был не совсем он. Форрикс иногда ловил себя на мысли, что он бы, пожалуй, предпочел видеть прежнего уголовника-раздолбая - хотя у него он и отобрал бы роту обратно, скорей всего, не более чем через месяц. А сейчас он подумал - и ничего отбирать не стал, только перевел людей Нильса из тактических отрядов в штурмовики. Говорить о том, что же произошло с ним и почему он - единственный из всех - сумел тогда очнуться, Кроагер отказывался. Ничего, мол, не помню, просто вот я лежу - а вот я уже в трюме врагов крошу, и весь тут сказ. Форрикс понимает, что думает об этом уже минут пять, а капитаны все это время нервно ждут, ругает себя мысленно исключительно цензурными и пристойными словами и переходит к делу. - Правильный ответ: мы будем вести переговоры. Это азы и основы тактики; старайся не вступать в бой, пока не видел лица противника. Сервитор связи, дать имперскую командную частоту, изображение на экран. Экран мигает и мерцает ещё минуты три-четыре - судя по всему, с той стороны никто особо вызова не ждёт. Но наконец синева и статика расходятся, и на экране возникает стандартный имперский штаб, знамёна с Аквилой и Дланью Дорна - и трое пожилых людей в непарадных, потёртых, но очень чистых и отутюженных мундирах. Один из них, самый старый, с мрачным бульдожьим лицом, суровыми серыми глазами и рыже-русыми с заметной сединой волосами коренного инвитца, делает шаг вперёд. - Кто вы такой и что вам надо? - голос у него тоже бульдожий, резкий и отрывистый. - А с кем имею честь говорить, сэр? - так же сурово спрашивает Форрикс. - Я - генерал Гуго Вельцерштейг, командующий обороной этой планеты, верный вассал Высокого Лорда Дорна и Императора! Форрикс прикладывает ладонь к шлему, отдавая честь: - Глен Форрикс, Первый Капитан IV Легиона Астартес. К вашим услугам, сэр. - Траханый предатель! - едва не плюется один из офицеров, стоящий справа от генерала. Кроагер было вскидывается - но ещё быстрее вскидывается сам Вельцерштейг, смеривая подчинённого ледяным взглядом: - Извольте помолчать, полковник! - и снова оборачивается к экрану. - Я к вашим услугам, капитан. Что вы хотите сообщить? - Для начала, должен отметить - спокойно говорит Форрикс, - что ваши люди превосходно сражались вчера. - Благодарю. Они исполняли свой долг. - Не сомневаюсь. Во-вторых, верно ли я понимаю, что Астартес лорда Дорна покинули планету? Второй штабист начинает что-то быстро шептать генералу на ухо, но тот раздражённо отмахивается и отвечает: - Не стану лукавить, сэр. Это так. Лорд Рогал Дорн призвал всех своих сынов на защиту Священной Терры, где они гораздо нужнее. Мы стоим против вас одни, и среди здешних офицеров - только добровольцы. - Понимаю - задумчиво говорит Форрикс. - В таком случае, сэр, я готов предложить вам почетную капитуляцию. Я готов отпустить вас и ваших людей с оружием и кораблями, при условии, что вы не сделаете больше ни одного выстрела в пределах этой системы. Вы вольны, покинув ее, присоединиться к любым частям, сохранившим верность ложному Императору - простите, моя собственная лояльность требует именовать его именно так - или направиться непосредственно к Терре. Уверяю вас, ваши силы не окажутся там лишними. Я понимаю - вскидывает он руку, заметив, что вражеские офицеры начали напряжённо переглядываться, - что это нелегкий выбор, и готов дать вам время на размышление до утра послезавтра. Воцаряется хрупкое молчание. Потом Вельцерштейг медленно качает головой. - Сэр, если бы мы поступили так... Если бы мы после этого показались на глаза лорду Дорну... Он предал бы нас позорной казни, всех до единого. - Тогда я мог бы предложить вам... - начинает было Форрикс, но генерал перебивает его, вскинув руку: - И он был бы абсолютно прав. Потому что это будет значить, что мы предали Императора в той же степени, что и вы, и заслуживаем того же гнуснейшего проклятия. Нет, капитан. Ни один из нас не отступит. Вы возьмёте эту планету только через наши трупы. - и складывает ладони в аквилу. Форрикс делает то же самое, дожидается изумления на лицах всех троих, а потом резко переворачивает руки, как бы опрокидывая знак. - Быть по сему. - бесстрастно произносит он. - Готовьтесь. Мы начнем сегодня же. Смерть ложному Императору и возмездие Дорну. И обрывает связь. Кузнец Войны ожидает минуту, давая информации осесть в мозгах, а затем оборачивается к своим ученикам. - Итак, джентльмены. Что вы поняли из произошедшего и какой урок мы с вами получили? Как то, что мы увидели, меняет нашу стратегию? Прошу высказываться. Капитаны думают - молодцы! никто не пытается выскочить с ответом! - потом Юнцзе задумчиво произносит: - Брать их измором бессмысленно. Он не отступит и не сдастся. Фанатик. - Верно. - Значит, никакой долгой осады. Он не позволит своим потерять боевой дух и не спустит слабости. Надо убить их как можно быстрее. - Так. Отлично, Юнцзе. А вы что скажете, Кроагер? Нильс сперва не отвечает, потом говорит - неожиданно тихо: - Он не жалеет солдат и, скорее всего, в принципе не очень с ними считается. Не станет беречь их жизни. Если они об этом знают... - Погодите. - Форрикс приподымает бровь. - Откуда вы сделали подобный вывод? - Когда он говорил про добровольцев... Он сказал - "все офицеры - добровольцы", и ни слова о нижних чинах. Либо он считает, что солдат в такой ситуации можно и не спрашивать, либо ему вообще на них насрать. - Следите за языком, сэр - машинально говорит Форрикс, а потом удивлённо хмыкает. - Но ведь вы, похоже, правы. И?.. - И если солдаты знают о таком его отношении, вряд ли они его любят и готовы за него умереть. При реально страшном натиске они могут дрогнуть. Кроме того, за их счет мы сможем пополнить наши армейские части, хотя бы штрафные для начала. А то у нас резервов осталось на мушиную... Кхм, очень немного осталось, в общем, сэр. Река горит, гора течет, крыса в камне утонула, Кроагер печется о резервах. Кузнец Войны еле сдерживает неуместную улыбку. - Хорошо. Скорее всего, вы правы, капитан. Тогда... Готовьтесь, господа. Юнцзе! Артиллерия на вас. Работайте быстро и обеспечьте предельную концентрацию огня. Кроагер! Когда у вашего коллеги получится пробить периметр, ваша задача - обеспечить... как вы там выразились? "Страшный натиск". Выполняйте! И Кроагер всё-таки не был бы собой, если бы не спросил: - Э... Простите, а вы что будете делать, сэр? - А я - вот теперь Форрикс позволяет себе ухмыльнуться, - пойду и почитаю исторический роман. Это ваша зачётная миссия, господа, вам и обеспечивать ее выполнение. Постарайтесь не провалить дело вторично. Железо снаружи? И два очень угрюмых голоса отвечают ему: - Железо внутри, сэр. *** - Десять. Семь. Двенадцать! - глухой рокот, раскат, долгая, отдающаяся в костях дрожь земли. - Одиннадцать. Шесть. Три! - визг, дальний скрежет, стена бруствера стонет от накатившей воздушной волны. Юнцзе - а это его голос сейчас мертвенно вещает из динамиков, оглашая сектора обстрела - все делает правильно. Сейчас он накрывает то одну, то другую точку, заставляя защитников нервничать и угадывать, куда придется следующий удар. Пытаться понять логику. А логики нет; Юнцзе сейчас превратился в одушевлённый генератор случайных чисел, он действует с кажущейся бессмысленностью, на самом деле выжидая идеального момента для настоящего удара. И когда он произойдет, Нильс должен быть готов. Он и его люди выжидают за первой линией брустверов, готовясь к старту. Двадцать полностью снаряженных "Носорогов" ждут сигнала, чтоб рвануться вперёд, везя свой экипаж к пролому в периметре; но их задача поначалу - только создать шум; настоящая штурмовая группа сейчас собралась вокруг капитана. Они готовы взмыть в небеса. Джетпаки заправлены горючим, облегченная броня проверена до последнего шва. Никто не ожидает от Железных Воинов, что они атакуют сверху - это скорее в стиле Повелителей Ночи или детей Сангвиния. Ну что же, детки, иногда утюги тоже летают. И больно падают на голову. Люди готовы. Как частенько выходит в последнее время, они словно бы чувствуют его настроение, владеющее им темное, горячее, нутряное предвкушение боя. Это не лишает способности соображать, наоборот, делает мысли невероятно ясными и четкими... вот только убирают из головы все лишнее, заставляют думать только об одном. Нильс чувствует себя в этом невероятно одиноким и одновременно каким-то образом слитым воедино со своими людьми, с воздухом вокруг, с гулом снарядов, даже с теми, кто сейчас ожидает его за чертой фронтовой полосы. Он один - и он един со всем этим страшным и великолепным миром, с реальностью жизни и смерти. Никогда раньше он не мог думать об этом так и чувствовать это так. Что-то меняется в нем шаг за шагом, чем дальше он идёт по дороге бунта. Наверное, именно в этом и дело. Наверное, это отказ от верности Императору освободил в нем что-то внутри. Наверное. Ему трудно сказать точнее - никогда он особо не был мастером разбираться в душах, даже в своей собственной. Он помнит, как почувствовал это впервые. Это было в той дурацкой стычке с Третьим Легионом; когда он пришел в себя посреди ревущей в коридоре битвы. Тогда он словно бы потерял себя, полностью растворившись в этом новом удивительном ощущении - в таком вот гневе, который подменяет все и все принимает в себя, и мир становится простым и цельным. Ему говорят, что он преодолел чудовищный варп-морок, единственный из всех. Может быть. Он помнит только тошноту, одурение, полную потерю смысла и цели внутри и кругом - а потом вскрывающий все это, как нож, чистый, ясный гнев. Словно чей-то голос сказал ему: ну что ты, парень, ну что ты позволяешь с собой делать? Разве это тебя не БЕСИТ, а? И он ответил на этот вопрос одно большое ДА. Бесит, сэр. Ещё как, сэр. Так чего лежим тогда, страдаем? Ну вот. Теперь... Теперь он умеет это контролировать. Форрикс, старый хрен, оказался прав: все его дисциплинарные уроки, вся эта мутота про подобающий образ мысли - она сработала. Помогла ему в первом же бою не уйти туда целиком. Помогает и до сих пор. Железо снаружи. Железо внутри. А между железом и железом - раскалённая добела гребаная магма. - Тридцать седьмой капитан вызывает сорок первого. К-41, ответьте. - говорит вокс. Это Юнцзе, это его частота. Пора? - Сорок первый на связи. - Сорок первый, ваша готовность - семь минут. - Слышу вас, тридцать седьмой. Готовность семь минут, принято. - Трупы в топку, Нильс. - Все там будем, Цзе. Отбой. Кроагер оборачивается к своим. - Ну что, джен-тыль-мены - говорит он голосом Форрикса, и ребята ржут. - По коням! Движки греть! Болтеры к бою! Там варповы прихвостни Кулаков! Их кровь должна течь!! Наша кровь должна течь. Кровь должна течь. Голос Юнцзе говорит в динамике: - Восемь. Восемь. Восемь. Титаны - восемь. Артиллерия - восемь. ...и столб пронизанного рыжими сполохами дыма встает над стеной. В этот дым влетают они и, изрыгая гибель, падают вниз. *** Так все и кончилось. Потери были, никто из основных сил врага не побежал и лазганов не бросил... Но вот вспомогательная когорта оказалась слабее, и когда генерал Вельцерштейг приказал им заткнуть собой пролом, где бесчинствовали кроагеровы ухорезы - взбунтовались по полной. Сейчас они согнаны отдельно, те и другие: три тысячи человек, не желавших умирать за Императора, и едва ли две - чудом не умерших за него. И вместе с теми, другими, генерал тоже оказался в плену. Когда терминаторы Форрикса ворвались в штаб, он честно пытался застрелиться - из болт-пистолета, чтоб наверняка - но пистолет у него выбили и руки скрутили. Сказать, что Форрикс доволен - значит, ничего не сказать. Он смотрит на своих капитанов с суровой отцовской гордостью. - Ну вот - говорит он. - Экспериментально подтверждено, что даже не самые сообразительные из командиров нашего Легиона способны понять стратегическую идею со второго раза. Для этой Галактики это очень, очень неплохой результат. Юнцзе и Кроагер стоят по стойке "смирно", сняв шлемы, и ни один, ни другой не позволяют себе улыбнуться. Хотя Нильсу хочется, конечно. Цзе проще - технодесантник, марсианская морда, машинин сын, их там учат делать рожу кирпичом раньше, чем паять. - Какие у вас вопросы по результатам занятия? - спрашивает Форрикс расслабленным тоном. Цзе начинает о чем-то спрашивать, что-то про преимущества реактивных снарядов, но Кроагер особо не вслушивается. Дождавшись паузы, он по-ученически, неизбежно слегка ерничая, подымает руку. Но спрашивает всерьез: - Что же мы будем делать с пленными, сэр? Форрикс пожимает плечами (кто не видел, как это выглядит в терминаторской броне, тот не видел эпичности). - Предложим, как вы и хотели, место в штрафных частях. Кто откажется - увы. Лишние рты мы сейчас кормить не можем. Генерала казним почётно - согласитесь, он был неплох. Я говорил с нашими армейскими велитархами - Шестой Полк готов взять под шефство штрафников. А если среди них есть механисты... - Форрикс вдруг прерывается на полуслове, торопливо надевает шлем и смотрит зачем-то в небо. Из-под шлема слышен его приглушённый голос - он с кем-то говорит по внутреннему воксу брони. Младшие капитаны переглядываются. Это ещё что за оказия? Кузнец Войны кончает разговор и, не снимая шлема, оборачивается к ним. - Так, господа. Судьбу пленных оставим на потом, никуда они уже от нас не денутся. У нас внезапные гости. Брони вздеть, людей вести парадно-сторожевым порядком к посадочной седьмой. - и, как будто все сказал, быстро шагает прочь. Ну, тут уж не выдерживает и Юнцзе. - Сэр! Но что случилось? Кто к нам спускается? Форрикс останавливается и медленно качает головой. - Гордитесь, господа - его голос искажен динамиком, и интонации не понять. - Ваши усилия прибыли оценить полномочные представители Магистра Войны. Впервые за эти два года о нас вспомнил генеральный штаб! *** Серо-зеленый "Громовой птиц" заходит на посадку. Форрикс смотрит на него, не ощущая никакого доброго предчувствия. До сих пор всегда - всегда! - когда имперский штаб навещал позиции Железного Четвертого, итогом этому бывало только одно: претензии, требования, упрёки, оскорбления. От них хотели скорости, от них требовали громких побед и чудовищных потерь, их дёргали в разные стороны и бестолково вмешивались в стратегию. Никто не понимал нас, кроме нас, никто и не понимает - так думает Форрикс, глядя на медленно открывающуюся аппарель. И вряд ли при Горе что-то изменится. В конце концов, он же был любимым сыном Императора, как бы там Фулгрим не позировал. А на аппарели появляются первые фигуры. Два терминатора в угольно-чёрном, с огромным алым Оком Гора на груди вместо привычной когда-то аквилы, спускаются и застывают по обе стороны. Однако! Это же юстаэринцы, Горова личная гвардия! Важную же шишку нам прислали. Ох, тоскааа... Форрикс собирается было заговорить с одним из них, но тут из недр транспортника выходит ещё один неожиданный персонаж. На фоне гигантов-гвардейцев он кажется невысоким; на нем капелланский шлем - Глен с трудом опознает эту форму, у Железных-то Воинов капелланов по умолчанию не было никогда. Он опирается на причудливый силовой посох. И он - в цветах, чтоб их разобрало, Несущих Слово! Этого только не хватало! Это ЕГО прислал к нам штаб? ОН нас инспектировать будет? ... Нет, не он. Капеллан тоже отходит в сторону. Тоже ждёт. Шарк. Звяк. Шарк. Звяк. Слышатся странные звуки, и дожидаться приходится долго - чуть ли не семь минут. А потом он выходит из трюма. Он движется с трудом, весь скособочившись в своей сложным образом подогнанной броне. Его лицо открыто - и искажено лёгкой гримасой страдания; этот человек практически не может двигаться без боли. Его позвоночник перебит в шести местах, его поддерживает на ногах сложная аугментика и системы доспехов; в сущности, он должен был лечь в саркофаг дредноута, но его примарху он был нужен живым и бодрствующим постоянно - пусть это и значило, что в бой он больше никогда не пойдет. Малогарст по прозвищу Кривой. Советник Магистра Войны. Его называют "Малкадор Гора". Форрикс цепенеет; явления фигуры такого масштаба он не ожидал даже после появления юстаэринцев. Наверное, больше он удивился бы, только увидев Первого Капитана Абаддона или самого Гора лично. Что теперь делать? Какой тут церемониал? Формально Малогарст - даже не один из капитанов; в реальности же... Пока он думает, ноги как-то сами делают несколько шагов навстречу гостю, а голова в шлеме склоняется в коротком поклоне. - Лорд Малогарст - начинает было Форрикс, но осекается. Астартус-калека вскидывает руку - потом нажимает какой-то переключатель на боку своей брони, и та с тихим гулом меняет положение и форму. Малогарст Кривой опускается перед Форриксом на одно колено. - Честь вам, лорд Форрикс из Железных Воинов, и вашему Легиону, неукротимому в боях! Слухи о вашей победе пронеслись через пространство, и многие уши слышали их! Эта система приведена к Согласию менее, чем за неделю - и множество сил сохранено для служения Магистру Войны! Кто смог бы сделать лучше? Кто сравнится с детьми Пертурабо в сокрушении твердынь? Вновь говорю я - честь; и моими устами говорит сие Магистр Гор! - и застывает, торжественно склонив голову, уложив подбородок на узорный горжет. Форрикс молчит. Форрикс в ужасе смотрит на свои руки. Это не помогает. Форрикс медленно, словно выжимая шейными мышцами груз в сорок тонн, подымает голову. Смотрит Малогарсту в лицо. Никакой издёвки. Никакого сомнения. Искренний, честный взгляд. Ну хорошо, политик такого масштаба иначе смотреть и не может. Но тем не менее. Тем - не - менее. Впервые за два без малого века кто-то из действительного высшего начальства всерьез, без дураков отдает честь и дань уважения Четвёртому Железному. Четвёртому Ненужному. Трупорубам. Осадной челяди Похода. Форрикс протягивает Малогарсту руку и поднимает его. Тот заметно повисает на руке. Вот ведь не позавидуешь мужику. - Вы знаете, милорд - тихо говорит Кузнец Войны, - вот именно сейчас я по-настоящему понимаю, отчего и зачем мы предали Императора, и какой в этом был смысл. Добро пожаловать. - Ложного Императора, капитан - поправляет Малогарст. - Выношу вам замечание за неподобающую форму речи. - Так точно, сэр - отвечает абсолютно счастливый Форрикс. - Виноват, как есть виноват. *** - Тяжёлых танков, типа "Гибельный клинок" - шесть, семь, не больше десяти - говорит Форрикс задумчиво. - Не больше. Они требовательны. Средних... Тут и сотней не обойдешься. - Точнее, Кузнец Войны - строго говорит Малогарст. - Не в прачечной простыни взвешиваете. О Трон и Терра, хорошо-то как - жмурится на мгновение Форрикс и торопливо кивает: - Виноват, сэр. Сто двадцать средних, десять тяжёлых, САУ типа "Вихрь" сорок пять. Для одного флота вторжения этого должно хватить. Далее... Снаряды соответствующих типов, по количеству единиц техники с тройным запасом, если направят против людей Дорна - с четверным... - А если - нейтральным тоном спрашивает Кривой, - вашими противниками станут сторонники Лже-Императора из числа ваших же бывших легионеров? - Тогда - с шестикратным. - так же спокойно отвечает Кузнец Войны. - Но их там наберётся хорошо если один гранд-батальон, и вряд ли эти параноики доверят им что-то большее, чем тыловая служба. Но Вы правы, милорд, готовыми на всякий случай стоит быть и к этому. Теперь про авиацию. Воздушные штурмовики у нас в сохранности, мы мало вели атмосферных боёв, а вот космические пострадали сильно, а их нужно не меньше шести единиц на каждую авианосную баржу... ... Они говорят уже три часа. Логистика. Снабжение. Схемы и планы. И впервые, впервые, за много, много лет - командование не спрашивает Глена Форрикса "почему ты этого до сих пор не сделал". Командование спрашивает Глена Форрикса "что тебе нужно, чтобы это сделать". С самого начала Восстания Первый Капитан втайне был уверен, что о действительном взятии Терры им на самом деле не стоит и думать; теперь... кажется, хотя бы какая-то часть его начинает верить. ... Огромная карта Галактики во весь потолок стратегиума. Лазерная указка в руке Малогарста нарезает пространство ломтиками. - Так. Посмотрите, капитан. - говорит он. Голос его тверд, в нем нет ни тени прежней боли, но Форрикс не думает, что советник Гора только притворяется калекой. Боль его тела настоящая и постоянная, но сейчас он просто о ней не думает и не помнит. Малогарст занят своим истинным делом: планированием кампании. Красные линии бегут по карте, сливаются, образуют потоки, щерятся острыми стрелами, направленными в сердце былого Империума. - Это сектор Пенумбра. Им займутся Повелители Ночи, когда - и если - разберутся со Львом. Вот направление на Гризиус и Мальвент, там узел известных варп-путей на Галактическом Востоке; этот фронт попросил себе Мортарион, и Магистр не отказал ему. А вот здесь, как Вы сами понимаете, куда более серьезный враг... - цвет луча меняется, и целое скопление звёзд загорается мягким и одновременно угрожающим синим светом. И Форрикс понимающе кивает: - Ультрамар. - Точно так, - хмурится Малогарст. - Ультрамар. Магистр Войны решил, что им займутся сразу два Легиона: люди Лоргара и Ангрона. Судя по всему, Форрикс каким-то образом не смог сдержать гримасы, или лорд-советник просто видит людей насквозь. Малогарст улыбается. - Я понимаю Ваши опасения и разделяю их. Более того, их разделяет и сам Магистр Гор. Но Несущие Слово, как ни крути, наш самый многочисленный Легион, а Пожиратели Миров - самый мотивированный. Если из-за недостатков стратегической части они и не сумеют овладеть Ультрамаром, то по крайней мере измотают, ослабят, отвлекут и блокируют его. И Жиллиман не придёт на Терру. Время разобраться с ним - войной или миром - наступит потом. - Миром?.. - Конечно. После падения Терры мы... то есть ставка Магистра... думаем предложить лорду Робауту переговоры. Он всегда был одним из самых разумных среди примархов, возможно, сможет проявить разум и тогда. Хотя бы ради спасения своих людей. Но довольно! Сейчас речь не о нем. Луч снова становится алым, указка пляшет в руке. На потолке загораются красные огни, кольца, короткие дуги. Они не разбросаны по Галактике хаотически. Они собираются в определенную фигуру... нет, линию. Путь. Красный прерывистый путь ведёт через половину известного мироздания - к одной малой точке на краю галактического рукава. К Священной Терре. Малогарст молчит, он словно ждёт вопроса, и Форрикс не заставляет его ждать долго. - Что это, милорд? - Это - торжественно говорит Малогарст, - крупнейшие крепости, системные и планетарные, которые преграждают нашим основным силам дорогу к цели. Это маршрут к Терре. Это ваша боевая задача, Кузнец Войны; ваша - и всего вашего Легиона. Вы больше не будете действовать разрозненными отрядами. Магистр Войны повелел лорду Пертурабо отозвать все силы из рассеянных гарнизонов. Обособленно вы действовать тоже больше не будете. Вы пойдете в бой плечом к плечу с нами, Сынами Гора. Вместе мы сокрушим оборону этих миров, хотя нам и придется нелегко. Закончив со своей задачей, Мортарион присоединится к нам; но начало этой кампании должно быть успешным, и это ляжет только на наши с вами плечи. Теперь Форриксу настает черед помолчать. Он чувствует себя оглушенным. - Это будет... честью и радостью для нас. - говорит он наконец. - Милорд, я благодарю вас за добрые вести. Но... если позволите... у меня есть ещё два вопроса. - Сколько угодно! - машет рукой Кривой. Торжественный момент минул, и это движение заставляет его снова поморщиться от боли. - Я здесь в том числе и затем, чтоб давать вам информацию. - Хорошо. - кивает Форрикс. - Тогда мой первый вопрос... А что будут делать Дети Императора? Их вы пока что не упомянули. Малогарст качает головой: - Боюсь, этого я вам сказать не могу. У лорда Фулгрима свое, весьма секретное задание от Магистра Войны, и его пути уводят его далеко от основного ТВД. Полагаю, как минимум до сегмента Солар мы его не увидим. И я передать не могу, как меня это устраивает, думает Форрикс. Но продолжает: - Мой второй вопрос, лорд Малогарст. - Кузнец Войны задумывается над формулировкой и замолкает ненадолго; Советник Гора дружелюбно улыбается. - Мы... собираемся двигаться к Терре, не обходным, не тайным путем, сокрушая крепости на пути. Как мы помешаем врагу перехватить нас на полдороге со всей мощью - или усилить гарнизоны? Ведь скрыть перемещение армии такого размера невозможно... - Форрикс осекается. Малогарст смотрит на него с выражением, которое трудно назвать иначе как торжествующим. - А вот тут вы и ошибаетесь, Кузнец Войны. Возможно. Теперь - возможно. Наши новые варп-технологии способны на очень многое. Ещё до того, как мы начнем развертывание сил, в Имматериуме разразится контролируемый шторм, который должен накрыть половину Галактики и надёжно скрыть нас от глаз Земли. - Контролируемый варп-шторм. - бесстрастно повторяет Форрикс. То есть он надеется, что бесстрастно. - Так точно, капитан. Я понимаю, что поверить в это трудно, но уже сейчас Ультрамар, например, отрезан от остального Империума именно таким штормом. Вы не представляете, сколько возможностей и знаний скрывал от нас Лже-Император и как многое на самом деле доступно человечеству, о чем оно само не ведает. Но, впрочем, я не буду настаивать, чтобы вы поверили мне на слово. Так или иначе, уже вскоре вы увидите все сами. - Надеюсь на это - говорит Форрикс. - Что же. Я думаю, что мы закончили, милорд? - Да. Ещё раз благодарю вас за вашу работу... и содействие - Малогарст медленно, с трудом сдерживая стон, встаёт. Протягивает Форриксу руку... И вдруг хмурится и слегка хлопает себя по лбу. - Ах да. Чуть не забыл. Капитан, у вас ведь есть сейчас в распоряжении несколько тысяч пленных солдат противника? - Именно так, сэр, - слегка настороженно отвечает Форрикс. - Правду сказать, я рассчитывал на них. Моим смертным войскам крайне необходимо пополнение. - Оно у вас будет. И гораздо более надёжное. Я позабочусь о том, чтобы армейские части вашего Легиона получили подкрепление с добровольно присоединившихся к нам планет. Вы, я надеюсь, ничего не успели пообещать этим людям? - Нет, что вы - морщится Форрикс. - Я сам ещё не решил о них ничего определенного, как я мог им что-то обещать. Они вам нужны? Забирайте. Если я получу нормальное подкрепление, то, уж простите за прямоту, тем меньше мороки. Инвитцы... Ненадежный народ. - Рад, что здесь не возникло разногласий. Тогда я распоряжусь, чтобы брат капеллан приступал на рассвете к своим обязанностям. - и Малогарст кивает в сторону все это время молча сидевшего в углу Несущего Слово, про которого Глен, правду сказать, совершенно и абсолютно забыл. Потом Форрикс долго думал, а что бы случилось, если бы он не задал больше ни одного вопроса. Если бы не дал волю любопытству. Если бы просто любезно попрощался с учтивейшим гостем и, довольный, отправился бы на боковую. Было бы лучше? Хуже? Ещё хуже? Это возможно было вообще? Или Малогарст с самого начала понимал, что он, конечно же, задаст последний вопрос, никуда не денется? Что было планом, а что случайностью? Никак уже этого не узнать, потому что в единственной данной в ощущениях реальности Глен Форрикс удивлённо заламывает бровь. - Простите, сэр, а он-то тут при чем?.. - и - все ещё безо всякой тревоги: - Что это вы такое собираетесь делать с этими людьми?.. И Малогарст Кривой отвечает как ни в чем не бывало, спокойным, чуть уставшим голосом: - На рассвете принесем их в жертву. Как хорошо, что вспомнил про это вовремя! Вам ведь надо подготовить своих легионеров; от них потребуется присутствие при ритуале. Извольте отдать соответствующие распоряжения, сэр. "Вот никогда не умел понимать шуток" - думает Форрикс удручённо. "Тем более таких дурацких" - думает Форрикс слегка раздражённо. "Впрочем, за колонну бронетехники и подкрепление из верных миров я и не над таким готов поржать" - думает Форрикс умиротворённо и готовится изобразить усмешку. И тут он понимает, что Малогарст - вот этот самый Малогарст, умница и стратег, самый адекватный штабист в его, Форрикса, личной истории - даже и не думает шутить. *** Ночь. Глухая ночь, "собачья вахта", "час между волком и псом", "час быка", как ни назови, дерьмовое время. Форрикс сидит лицом в перчатки и даже не думает выговаривать себе за нечистоплотность мышления. Позади остался разговор, о котором Кузнец Войны в будущем постарается вспоминать как можно реже. Это было почти позорно. Учитывая, сколько всего в будущей жизни его Легиона зависит от Малогарста и - через него - от Гора - Форрикс не мог позволить себе ничего из того, что ему действительно хотелось. Он не мог разбить стол ударом силового кулака. Он не мог взять Кривого за шиворот и трясти, приговаривая "С ума вы там все посходили, одержимые уроды?!" Он не мог даже встать, сложив руки на груди, и заявить, что, как офицер и джентльмен, он отказывается даже думать о выполнении столь нелепого приказания. Ничего этого он не мог. Вместо этого он пытался на протяжении двух отвратительных часов вежливо выцедить из усталого и все более недовольного Советника Магистра, какой смысл и толк в планирующемся безумии. Нет, ему не было так уж жалко инвитские полки. Кто ему они, чужие смертные, часть из них все равно так или иначе была бы казнена - сейчас или потом. Дело совершенно в другом. Дело в том, что на рассвете - который, мать его поперек через Трон Златой, стремительно приближается - ЕГО люди, ЕГО подчинённые, которым все это время он внушал преданность Магистру Войны и основные понятия дисциплины и достойного поведения, должны будут встать парадным строем и почтительно созерцать, как без малого пять тысяч человек будут закланы на алтарях, трепать их в Императорову душу, Темных Богов, во имя Торжества Изначальной Истины. Вот ровно такими словами сказал об этом брат-капеллан Быр Быдыр. Или Трам Папам. Форрикс совершенно не в состоянии сейчас запоминать уродливые колхидские имена. Да и насрать ему на то, как зовут этого суеверного психопата из Легиона Поиметых Богодуев. Никаких угрызений совести, капитан, никаких взысканий, я в своем праве. Захочу - ещё и не так их обложу. Больше все равно сделать ничего невозможно. И самое ужасное, что именно в этой процедуре - жертвоприношение с непременными свидетелями - и заключается, по мнению брата Фак Едрака, та самая Новая Варп-Технология, которая должна организовать невообразимое раньше явление - управляемый шторм в Имматериуме. И самое дикое, что и Малогарст, и весь штаб, и сам Магистр Войны не находят в этой идее брата Срак Бардака и ему подобных ничего невероятного и ненормального. И якобы раньше это уже работало, вот в Ультрамаре, например. Вот в таком космосе мы теперь живём. Форрикс как носитель рационального мышления может отличным образом предположить, что произошло. Вероятно, в начале ультрамарской кампании Лоргар, безумный примарх безумного Легиона, решил и правда зарезать сколько-то пленных на удачу. Штормы в варпе случаются все время, стохастическим образом и в случайных местах. Ну вот один из них и грянул именно в это время между окраинами Макраггской державы и остальным Империумом. Шизофреникам свойственно находить закономерности везде. Вот Несущие Слово и убедились теперь в своей правоте и в покровительстве им пресловутых Губительных Сил. Но. Почему им поверил Гор? Почему? Да ещё настолько поверил, что вот сейчас к подобным же мероприятиям готовятся на нескольких десятках рубежных миров? Так что даже если представить себе, что Форрикс таки забузил, что твой Пожиратель Миров, и сорвал здешнее мероприятие - это ничего, в сущности, не изменит? Как так могло выйти? Ладно. В сущности, это уже совершенно неважно. Важно другое. Смертные могут умирать, сколько хотят (или не хотят, что вернее). Но он, Глен К. Форрикс, Первый Капитан, Триарх и Кузнец Войны, прекрасно понимает ровно одну вещь. Если завтра его люди встанут парадным строем и будут должны смотреть с почтением, соблюдая предписанные Несущими Слово ритуальные требования, как людей весь день режут на алтарях; если он сам, Глен К. Форрикс, будет стоять рядом - и, как следствие, яснейшим образом демонстрировать своим людям, что так можно, что так нужно теперь себя вести... Потому что если что-то позволяет он, значит, это - достойно и пристойно, уж к этому он своих людей приучил намертво... В общем, если все это и впрямь произойдет, то ни о каком дальнейшем адекватном обучении, ни о каком моральном облике его гранд-батальона (а как слухи пойдут, так, глядишь, и Легиона) больше говорить будет нельзя. Потому что по степени непристойности, и суеверия, и дикарства никакие выкрутасы его легионеров и рядом не стояли с тем, чего теперь требует от них штаб. Что из этого следует? Что этого не должно произойти. Отменить распоряжение штаба он не в силах. Значит... Нужна некая мера неповиновения. Причем такая, которая бы не поставила весь Легион под удар. Отпустить смертных? Открыть ворота лагеря для военнопленных и сказать - бегите, мол? Это прямая измена и переход на сторону противника. За это неизбежно поплатятся все его люди, круговую поруку никто не отменял. Кроме того, это неэффективно; ну далеко ли они убегут без техники и на захваченной планете? Уже к завтрашнему дню их переловят, и проклятое жертвоприношение совершится все равно. Поднять людей и встать между смертными и юстаэринцами? Страшная глупость. Вот это уж точно - все пострадают. Да и есть шанс, что люди не выполнят такой приказ - по крайней мере, если он их успел хоть сколько-то хорошо обучить военному долгу. Нужно что-то иное. Что-то, что затронет людей по минимуму и не будет прямой изменой. Если его после этого снимут - да быть по сему, Харкор, Голг или Торамино в принципе подросли уже достаточно, чтоб его заменить, в особенности, если он сам останется рядом, пусть и на должности рядового... Но что? Что делать? Ночь то медленно, то быстро тянется за стеной полевого бункера, субъективное время ведёт себя непредсказуемо. Форрикс сидит в темноте, погасив все освещение, кроме аварийного, чтоб ничего не мешало сосредоточиться. Если б я верил хоть в каких-то действительных "богов" - думает он - а ведь очевидно, что если б они существовали, они бы хотели чего-то более сложного, чем кровь и кишки... Вот не знаю, что б я им пообещал сейчас в обмен на озарение. Не знаю что, но что-то важное. Хорошо, что я в них не верю. Эта нелепая мысль - как из детского анекдота про хлореллу - "как хорошо, что я ее не люблю, а то пришлось бы есть, а я ж ее не выношу" - даже заставляет его внезапно улыбнуться. И, может быть, именно это мгновение абсурда было именно тем, чего недоставало его мозгу все эти часы. Какие-то шестерёнки с почти отчётливо слышным щелчком встают на свое место - и Кузнец Войны получает свое озарение. На блюдечке с голубой каймой. Как частенько с ним бывало и раньше, у него не хватает для догадки собственных слов, и она облекается в чужие. Классическое образование, такая штука; много, много мертвых, но неупокоенных лексем. Маленький Глен, конечно, уже тогда предпочитал поэтам Клаузевица, но сейчас от стратега толку мало, а вот поэт в самый раз. Это кто-то из древних амеркианцев времён начала Темной Эры. Эдгар Балтиморский? Нет. Иосиф Коннектикутский. Что бы они рассказали, если б заговорили? Ничего. В лучшем случае, о победах над соседним племенем; о разбитых головах; о том, что слитая в миску Богу Солнца людская кровь укрепляет в последнем мышцу; что вечерняя жертва восьми молодых и сильных обеспечивает восход надёжнее, чем будильник. Всё-таки лучше сифилис, лучше жерла единорогов Кортеса, чем эта жертва. Ежели вам глаза скормить суждено воронам, лучше, если убийца - убийца, а не астроном... Глен на мгновение почти задыхается от ощущения осуществляющегося выбора. Да. Это сработает. Это поможет обойтись малыми потерями среди своих. Самое главное - избегать лишних потерь среди своих. Лучше, если убийца - убийца, а не астроном. Лучше, если убийца - убийца. Лучше. Кузнец Войны надевает шлем и нажимает подбородком клавишу вокс-связи. - Капитана Кроагера ко мне. *** Они появляются у основных ворот колоссального лагеря для военнопленных с разных сторон. Кто-то приходит пешком, кто-то приезжает на закамуфлированном "Носороге", кто-то спускается с неба. Двигатели работают вполсилы, "Грозовые птицы" идут на бреющем полете. Сам Форрикс и его ближняя стража - трое дредноутов, которым примарх категорически предписал исполнять все приказы Кузнеца Войны. Кроагер и отобранные им лично штурмовики, все как один - из бывших заключённых и жителей темных подульев. Почти крадучись, осторожно подымая и мягко опуская громадные ноги, подходят два титана - "Гончие" из союзного Легио Катафракти, и сопровождающие их скитарии - когда марсиане услышали, о чём идёт речь, они, конечно же, не пожелали остаться в стороне. Они верны своему генерал-фабрикатору, а не штабу Магистра, и любой культ, кроме двоичной веры, вызывает у них омерзение. Глен озирает диспозицию. Скрытность продлится, конечно, недолго, но сразу Малогарст отреагировать не успеет. А вот они должны успеть. Он подходит к Кроагеру так близко, что они могли бы соприкоснуться шлемами. - Капитан. Вы готовы? - Так точно, сэр - бесстрастно отвечает штурмовик. Но сейчас, как ни странно, Форрикса внезапно не устраивает этот, в принципе единственно верный, ответ. - Нильс, - говорит он, понизив голос, хотя от кого тут-то уже скрываться! - Вы ведь понимаете, что нам предстоит? - Так точно, сэр. - И... - Глен мучительно колеблется, прежде чем спросить, - И вы ведь понимаете, почему я выбрал для этого дела именно вас?.. - Так точно, сэр. - Кроагер тоже словно бы задумывается на секунду. - Вы... выбрали тех, на кого это задание окажет минимальное разлагающее влияние. Потому что мы и так, хм, те ещё служаки - тут впервые в его голосе слышится усмешка. - И те ещё джентльмены, уж простите, сэр. - И вас это не... оскорбляет?.. - сдержать удивления Форрикс не в силах. Только тут в голосе Кроагера впервые слышится обида. - Сэр. Я, конечно, хреновый Железный Воин. Извиняюсь, сэр. Но тем не менее я - Железный Воин. Я понимаю, что такое целесообразность и уменьшение потерь, в том числе моральных, сэр. - и явно не удержавшись, добавляет: - Так-то вот. Форрикс смотрит на него и понимает, что не может сказать ни слова. Потом медленно кивает и на несколько секунд кладёт капитану руку на наплечник. И сразу отдёргивает, как обжегшись. И идёт к воротам. По мановению его подбородка врубаются грубо, наспех сработанные рупоры воксов, укреплённые на столбах навесов внутри лагеря. Броня передаёт сигнал напрямую. Что бы он сейчас ни сказал - его услышат все пять тысяч душ, загнанных в эти стены. Голос приходит не сразу, ему приходится сделать несколько медленных вдохов и выдохов. Он говорит: - Солдаты. Я Глен Форрикс. Слушайте меня. Он не хочет думать о том, что сейчас происходит в лагере, как люди просыпаются - те, кто спит; как те, кто коротает ночь, греясь у костров, разведённых из мусора в железных бочках, поднимают лица вверх, таращатся, не понимая, что происходит. Он не хочет думать о том, как сейчас где-то в командирском бараке смотрит в окно генерал Вельцерштейг, не успевший застрелиться вовремя. Он начинает говорить громче. - Солдаты, вассалы Дорна и подданные Империума. Я объявляю вашу судьбу. *** Тяжёлые, круглые, тёмные, прикрученные толстыми болтами репродукторы оживают все и одновременно. Голос врывается в беззвёздную стылую ночь. Люди слушают его, прижавшись кто к столбам, кто к стенам, кто друг к другу. Дрожа и не веря тому, что слышат. - СОЛДАТЫ. ВЫ ПОТЕРПЕЛИ ПОРАЖЕНИЕ. ВАМ БЫЛА СУЖДЕНА СЛУЖБА НОВОМУ ПОРЯДКУ ИЛИ ЧЕСТНАЯ СМЕРТЬ. ЭТО БЫЛО СПРАВЕДЛИВО И ВЕРНО. НО ВЫШЛО ТАК, ЧТО ВСЁ ИЗМЕНИЛОСЬ. ВСЕ ВЫ ТЕПЕРЬ ОБРЕЧЕНЫ НА ПОЗОРНУЮ И ДУРНУЮ ГИБЕЛЬ. НА РАССВЕТЕ БЕЗУМЦЫ ХОТЯТ ПРИНЕСТИ ВАС В ЖЕРТВУ НЕСУЩЕСТВУЮЩИМ БОГАМ. СОЛДАТЫ, Я НЕ МОГУ И НЕ ЖЕЛАЮ ВАС СПАСТИ. МЫ ВРАГИ И ВРАГАМИ ОСТАЁМСЯ. НО Я МОГУ ДАРОВАТЬ ВАМ ДРУГУЮ КОНЧИНУ. ВЫ УМРЁТЕ СЕЙЧАС. НО УМРЁТЕ ВЫ КАК ЛЮДИ, А НЕ КАК СКОТ. Я КАЗНЮ ВАС КАК ЧЕСТНЫХ ВРАГОВ. ВЫ МОЖЕТЕ ЗАЩИЩАТЬ СВОИ ЖИЗНИ, КАК СУМЕЕТЕ. ВАМ ЭТО ВРЯД ЛИ ПОМОЖЕТ, НО МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ВАШУ СМЕРТЬ ДОСТОЙНЕЙ. ПРОЩАЙТЕ, СОЛДАТЫ. МНЕ ЖАЛЬ, ЧТО ВСЁ ОБЕРНУЛОСЬ ИМЕННО ТАК. Люди слушают, цепенея. Люди глядят друг на друга. Люди шарахаются в стороны. Люди начинают кричать. Четверо ворот лагеря отворяются одновременно. В десятке мест рушатся ограды. Легионеры в броне, титаны и дредноуты входят внутрь, с электрическим воем вращаются обоймы орудий. Над оградой и крышами бараков взлетают на ракетных ранцах штурмовики. И беззвёздная, пасмурная темнота наполняется огнём и яростной смертью. *** Самое ужасное, что, когда оно закончилось... когда это закончилось... Форрикс не смог ничего сказать своим людям. Они выстроились перед ним всё ещё идеально ровным строем. Чёрное и жёлтое на их броне почти скрылось под слоем ржаво-коричневого и тускло-красного. Никто не даёт никакого словесного отчёта; только старший дредноут моргает код-портом, и на дисплее шлема перед глазами Кузнеца Войны высвечивается полоска цифр. <Выполнение: готовность Количество обработанных целей: 5114/5114 Количество необработанных целей: 0 Потери личного состава: 0 Закрыть задачу: да/нет?> Форрикс молча посылает утвердительный сигнал. Но этого мало. Надо что-то сказать. Его люди сейчас выполнили трудное дело. Страшное дело. Нужное дело. Эти люди. Не может же он сейчас просто стоять перед ними, как чурбан, и молчать!.. Он должен... ...когда он осознаёт, что на его нагруднике мерцают алые точки наведённых прицелов, а броня - с задержкой из-за сбоя маркера "свой-чужой" - сигнализирует угрозу, он чувствует трусливое облегчение. Ну вот ничего говорить и не пришлось. Он вскидывает лицо - и сталкивается взглядом с Малогарстом, стоящим на невысоком гребне всхолмья метрах в тридцати от него. Он без шлема и вообще только в медицинском экзоскелете вместо брони - пришлось уж поторопиться, злорадно думает Форрикс, с постели, небось, вскочил. Плечом к плечу с Кривым стоит давешний Несущий Слово, а чуть поодаль, справа и слева - юстаэринцы, каждый из которых наставил сейчас свой комбиболтер на Кузнеца Войны. Малогарст спускается с холмика и, хромая, пошатываясь, движется к нему. Сын Лоргара зачем-то следует за ним. Форрикс так и не может вспомнить его имени. Лицо Малогарста совершенно бесстрастно - разве что чуть брезгливо. - Кузнец Войны, сэр. Вы разочаровали меня. Вы разочаровали Магистра Войны. - Так точно, сэр - спокойно отвечает Форрикс. Он стоит во фрунте, руки по швам, подбородок вперёд, и чувствует себя абсолютно внутренне целым и плотным. - Властью, данной мне... - начинает было лорд-советник... и тут его самым неожиданным образом перебивают. С неожиданно звонким, певучим шорохом и свистом приводов - неужели смазаны? небывалое дело - Несущий Слово шагает вперёд. Он оказывается между юстаэринцами и Форриксом, заслоняя Кузнеца Войны на линии огня - и Малогарст недовольным жестом вскидывает было руку, но - - но человек в красноватой броне, исчерченной священными символами неведомых суеверий, медленно, торжественно падает на колени. Его руки взлетают вверх странным молитвенным жестом - и на возвратном движении сдёргивают с головы шлем. На Форрикса смотрит очень молодое, ясное и свежее лицо. Трон! Да он недавно из скаутов! И уже капеллан? За какие, интересно, заслуги... И какое это сейчас имеет значение, Терра великая. Форрикс смотрит Несущему Слово в глаза - и видит там только одно, всепоглощающее чувство, настолько очевидное, что оно заметно даже ему. Капеллан восхищён. Он в восторге. Он на пороге экстаза. - Даль Каан - говорит Несущий Слово. - Меня зовут Даль Каан. Запомни это, благословенный князь. Священны пути Сплетающего Пути. Священен приход и исход Его. Если будет велика моя удача, мы ещё встретимся. - Что. Вы. Делаете. - почти злобно чеканит Малогарст. - Брат капеллан! Отойдите! Этот человек сорвал жертвоприношение! Он должен быть... Даль Каан - нет, у них всё-таки очень идиотские имена - встаёт одним слитным плавным движением. Два мгновения, два быстрых шага - и он стоит с Малогарстом лицом к лицу. Одно движение - юстаэринцы не успевают и вздрогнуть - и он берёт лорда-советника за подбородок, фамильярным, почти интимным жестом, и запрокидывает его голову вверх. Лязгают затворы болтеров - но выстрелить никто не успевает. Потому что Малогарст изумлённо вскрикивает - и резко даёт отмашку: отбой! И остаётся стоять, глядя горящими глазами в серое утреннее небо. И Форрикс тоже невольно поднимает взгляд. И видит. В небе - - настолько мощный, настолько страшный, что виден даже въяве, что виден сквозь атмосферу, сквозь низкие облака, сквозь веки, сквозь глаза, сквозь череп, сквозь саму плоть и душу - - разворачивается спиралью, переливается неведомым многоцветьем тошнотворных чужих оттенков колоссальный, чудовищный словно бы водоворот, мальстрим, воронкообразный вихрь. И Форрикс - не в силах сомкнуть глаза, хоть и чувствуя страшную резь в зрачках, ощущая, как тёмная кровь капает изо рта, и ушей, и носа, понимает, что в небе заштатной планеты пирует и пляшет варп, обуянный штормом. - Жертва принесена - звенящим голосом говорит Несущий Слово. - Жертва принесена. - негромко, хрипло произносит Малогарст. И коротко кивает Форриксу. - Хорошо, Кузнец Войны. Давайте считать, что это маленькое недоразумение исчерпано. Вы получите малое взыскание за нарушение дисциплины и благодарность за выполненное задание. Все ресурсы, которые вы запросили, поступят в ваше распоряжение в ближайшем будущем. Всего доброго. Он разворачивается, машет своим людям рукой и хромает прочь. Безмолвные стражи и капеллан шагают следом. Минуты не проходит - а они уже скрываются за гребнем. Только тогда Форрикс позволяет себе опуститься на землю, лечь ничком и закрыть наконец свои чёртовы глаза. И лежит молча, пока Кроагер и другие пытаются его поднять, что-то спросить, пока сдёргивают перчатки с его рук, чтоб ввести какую-то инъекцию, пока суетятся совершенно нелепо, глядя зачем-то только на него, не глядя вверх, ничего не понимая. *** Корабли садятся один за другим. Шипят и стонут остывающие дюзы; аппарели, откидываясь, лязгают о рокрит. Примарх Пертурабо смотрит на прибывающий флот спокойным, довольным взглядом. Каждый из этих кораблей, каждый из этих трюмов, каждый из танков и каждая из пушек, которые прибыли в них, принадлежит ему, Верховному Маршалу и Квартирмейстеру Похода. Новый титул, полномочия и подтверждающие их документы, составленные по всей форме, доставили особым курьером; и Железный Владыка даже готов простить то, что броня этого курьера была усыпана символами несуществующих сил. В сопроводительном письме было особо указано, что не в последнюю очередь на решение Магистра Войны Гора повлияла доблесть, инициативность и организованность, которую проявили Железные Воины, даже сражаясь в удалении от своего примарха. Но сейчас все силы возвращаются под его тяжёлое крыло. Легион больше не разделён. Легион собирается вместе впервые за века, чтоб идти на величайшую из войн, к величайшей из целей. И Пертурабо понимает, что он этому рад; и даже сейчас не хочет признаваться себе, почему. Но где-то внутри он понимает простую вещь: он устал обходиться без лучших своих людей. Он нуждается, варп побери, в своих Кузнецах Войны; он... нуждается в своём Первом Капитане. И один из этих кораблей... Да, вот этот. Что ж, подождём ещё немного... Впрочем, вот и они. Пертурабо медленно делает один шаг навстречу. Не больше. И смотрит на человека в потёртом, обожжённом и побитом терминаторском доспехе, который приближается к нему. Глен Форрикс останавливается напротив своего примарха и несколько мгновений стоит неподвижно. Под шлемом не видно, как у Пертурабо изумлённо поднимаются брови - но нет, всё-таки Форрикс отдаёт ему честь. Медленным, неровным движением, совсем непохожим на его обычную механическую чёткость. - Мой примарх. - Первый Капитан. Добро пожаловать. - чуть суше, чем собирался, говорит Пертурабо и чуть отступает влево, давая Форриксу место. Кузнец Войны молча, чуть склонив голову, шагает вперёд и становится почти плечом к плечу с примархом. - Я должен отметить - говорит Пертурабо - что в последней кампании вы показали себя достойно. Магистр Войны оценил ваши старания. Он направил к нам на помощь... - Благодарю, сир. Мне это известно. Если б не физиология примарха, Пертурабо поперхнулся бы воздухом. - Первый Капитан! - лязгает он. - Что вы себе позволяете, сэр? Ну-ка, шлем долой! Медленно - всё ещё слишком медленно - Форрикс снимает шлем. И вот теперь Пертурабо всё-таки не сдерживает изумлённого вздоха. На него смотрит измождённое серое лицо сильно постаревшего, до полного безразличия ко всему уставшего человека. Форрикс смотрит на своего сюзерена, как на автоматона-заряжающего, тусклым, ничего не выражающим взглядом. Присмотревшись, Пертурабо понимает, что в сочленениях горжета и на поршнях сервоприводов доспеха Первого Капитана запеклась какая-то бурая грязь. - Приехали - говорит примарх ошеломлённо. - А я-то вас похвалить хотел. Что за бардак, Кузнец Войны? Вы вообще перестали заботиться о себе и вверенном военном имуществе? Извольте немедленно в тыл и приводить себя в порядок! Мы направляемся к Священной Терре, будь я проклят, и мне нужны мои люди в адекватном виде! Нет, не сейчас! - почти рычит Пертурабо, видя, что Форрикс дёрнулся было с места. - Сперва извольте пронаблюдать выгрузку техники и отчитаться! - Так точно, сир. - отвечает Форрикс бесстрастно. - Виноват, сир. Пертурабо, фыркая, как носорог, переводит дух. - Виноваты, сэр! Виноваты! Так точно! Подумать только, а я изволил вас ожидать! Благодарите удачу и Магистра Войны, который почему-то вами доволен, а у меня срочные приказы и нет времени менять командную цепь! - он отворачивается от Первого Капитана и, всё ещё раздувая от гнева ноздри, продолжает угрюмо наблюдать за разгрузкой. Трон и Терра! Настроение испорчено на целый день! Форрикс отступает чуть назад, стоит у примарха за плечом. Чуткий слух Пертурабо улавливает какую-то тень голоса, почти неслышный шёпот. Слов почти не разобрать; что-то вроде "куда ни странствуй, всюду..." Он снова приподымает бровь: - Что вы там бормочете, варп побери? - Ничего, сир. - тихо отвечает Форрикс. - Пустое. И, через долю мгновения: - Я приношу извинения, милорд. Больше не повторится. - Что именно? - сварливо, но несколько успокаиваясь, спрашивает примарх. - Ладно, неважно. Бездна с вами, Форрикс, вы почему-то ведёте себя, как куча мусора, но вы добыли мне подкрепления; бездна и хаос с вами! - Так точно, сир - беззвучно, себе под нос отвечает Форрикс. - Именно и точно так. И продолжает - ещё более неслышно - бормотать, шептать что-то в странном, старинном, сбивчивом ритме - пока танки Магистра Войны съезжают по аппарелям, горя на солнце золотыми рунами неведомых истин, чеканенными на приземистых башнях. Куда ни странствуй, всюду жестокость и тупость воскликнут: «Здравствуй, вот и мы!» Лень загонять в стихи их. Как сказано у поэта, «на всех стихиях…» Далеко же видел, сидя в родных болотах! От себя добавлю: на всех широтах.