Сказка о мёртвом принце и глупой волшебнице

Будет день, впервые за много лет — Не откажут крылья, и боль пройдёт. И, простив ненужность свою земле, Вновь начнёшь оборванный свой полёт… Мистардэн. Будет день

— Ваше Величество, сообщение из Терамора. — Давай, — Сильвана на ходу выхватила туго свернутый свиток у стража. — Свободен. Страж поклонился и исчез с королевских глаз, мысленно испустив вздох облегчения. После того, как Подгород пробудился от Кошмара, Королева-Баньши пребывала в дурном настроении. Неудивительно — городу досталось по первое число, да не от каких-нибудь врагов, а от его же собственных жителей-лунатиков. К тому же, когда ещё только пришли первые вести о Кошмаре, королева уверенно заявила, что к Подгороду это отношения не имеет. Мол, нежить слишком дисциплинирована и далека от свойственных живым слабостей, чтобы провалиться в какие-то там сны. А сама уснула одной из первых и провалялась в Кошмаре до самого конца. Легко представить, как пострадало королевское самолюбие! Неудивительно, что Её Величество срывала зло на ком попало. Подгородцы старались лишний раз королеве на глаза не показываться и просто ждали, когда это стихийное бедствие пройдёт. Сильвана раздражённо засунула послание за наруч и снова склонилась над картой города. — Это восстанавливать не нужно, — ткнула она стилом в один из кварталов, помеченный как разрушенный. — Тех, кто там остался, разместили в других местах. А вот магический квартал нужно отремонтировать в первую очередь! — Да, Ваше Величество, — городской архитектор и два его помощника покорно кивнули. Сильвана действительно была не в духе, и вовсе не из-за дурных снов. Она знала, что Повелитель Кошмара каждой жертве устроил персональный ад, и вовсе не удивилась сюжету собственных сновидений. Как-то обидно за старого духа, мог бы придумать и что-нибудь пооригинальнее. Когда Артаса схватили, ей даже понравилось, но, разумеется, Повелитель не собирался доставлять ей удовольствие, и треклятому принцу удалось вырваться. Банально. Повелитель фантазией не отличался. А вот то, что многие подгородцы после Кошмара так и не проснулись, было куда хуже. Подгород и так вымирал, медленно, но верно. Высшей нежити, которой не грозит разложение и тлен, в нём было совсем мало. В основном Отрёкшиеся были просто зомби, поднятыми на скорую руку в качестве пушечного мяса. Артас и не рассчитывал, что эти солдаты просуществуют дольше одного-двух сражений: он и его некроманты всегда могли поднять новых таких же, благо там, где проходило войско Плети, трупов хватало. Неудивительно, что в Подгороде начала стремительно развиваться алхимия: Отрёкшиеся‑ученые делали всё, что могли, чтобы хоть как‑то сохранить свои тела. Продукция Королевского Фармацевтического Общества помогала задержать гниение, но не могла остановить его полностью, и население Подгорода постоянно сокращалось. А теперь ещё и столько погибших сразу. Разрушенные городские здания и кварталы оптимизма тоже не добавляли. Конечно, от холода нежить не страдает, а непогода в подземелье не страшна. Но всё же бывшие люди и эльфы хотели сохранить для себя хотя бы подобие уединения, да и имущество какое-никакое у них имелось. Так что обиталища были нужны. Кроме того, пострадали и общественные здания, особенно в магическом и фармацевтическом кварталах — подгородских научных центрах. Торговцам тоже досталось, их склады были разрушены, товары испорчены и разграблены. Приходилось вкладывать немалые средства из городской казны, чтобы хоть как-то наладить в городе подобие обычного существования. Отпустив архитекторов, Сильвана вернулась к себе. Достала из-за наруча свиток, расправила его на столе, прижала пресс-папье и, едва взглянув на текст, начинавшийся с «Дорогая Зерри, у нас в Тераморе всё просто отлично», обмакнула чистую ткань в склянку с прозрачной жидкостью и протёрла поверхность пергамента. Слова исчезли, а через несколько секунд проступило настоящее послание. Прочитав письмо, Сильвана в бешенстве скомкала его в руке и хотела уже бросить в огонь, но передумала. Наёмный агент был неглуп и хорошо выполнял свою работу. Поэтому весть о том, что правительница Терамора в последнее время сияет аки солнышко, щеголяет синяками на шее и отказала двум весьма почтенным претендентам на её руку, была куда более важной и ценной, чем показалось Сильване в первый момент. Несколько минут Королева-Баньши ходила от стены к стене, сжимая в руке скомканный пергамент и шепча что-то себе под нос. Потом подошла к столу, расправила письмо, аккуратно сложила его и приказала стражам прислать к ней самых доверенных лиц — Натаноса и Шарлиндру. Пришло время начать охоту на Артаса. * * * Джайна действительно расцвела — по всему Терамору говорили, что никогда не видели леди Праудмур такой красивой: тридцатилетняя, она казалась восемнадцатилетней, её глаза сияли, тело было стройным и гибким, движения грациозными. Словом, не один тераморский мужчина пал жертвой неразделённой страсти к правительнице. Двое богатых аристократов даже решились сделать ей предложение. Пришлось напомнить им, что она замужем; не то чтобы влюблённые кандидаты про это забыли, просто то ли не восприняли всерьёз, то ли сочли подобный брак недействительным. Один, получив отказ, извинился и мирно ушёл, и с тех пор Джайна относилась к нему по-дружески. Второй, избалованный богатством и высоким положением (кстати, ещё из лордеронской золотой молодёжи, примерно ровесник Артаса, не раз бывавший при дворе и прекрасно знавший принца), пытался настаивать и доказывать, что брак с нежитью, да ещё с вечным изгнанником — это просто глупо. Дескать, молодой женщине нужен живой и страстный мужчина, отец детей, а правительнице — надёжная опора в политических делах. Волшебнице пришлось позвать Страдалицу, чтобы помочь визитёру покинуть башню. Когда незадачливого ухажёра деликатно, но настойчиво вывели, Джайна расхохоталась. «Страстный мужчина…» Да что он знает про настоящую страсть — рождённую не желаниями плоти, а ощущением, что вы просто не можете существовать друг без друга? Жизнь в Тераморе наладилась довольно быстро, и Джайна могла гораздо больше времени проводить в Серадане. Освободившись от дел, она спешила вернуться к Артасу. Они бродили по долине, держась за руки, перешёптываясь и смеясь — просто от радости, что они вместе. Вернувшись в пещеру, они пили кофе и вино, ели всякую снедь, которую приносила с собой Джайна. А потом падали в постель и отыгрывались за семь лет разлуки. Размыкать объятия им было трудно. Так долго они, две части одного целого, были разлучены, что теперь им хотелось одного: прижаться друг к другу, тесно переплетясь телами, смотреть друг другу в глаза и чувствовать, как размывается граница между его и её бытием. Артасу нравилось ощущать дыхание Джайны, её сердцебиение и тепло — в её объятиях он чувствовал, что жизнь, пусть ненадолго, возвращается к нему, и наслаждался ею, так наслаждался, как ни одному живому невдомёк. А она путалась пальцами в его волосах, целовала шрамы, покрывавшие его тело, и не отводила взгляда от его сияющих глаз. Всё это требовало от Джайны определённой осторожности. Если делиться жизнью с такой мощной нежитью, как бы совсем её не потерять. Но сама любовь придавала Джайне сил, солнце и ветер, листва и море — всё вокруг было полно безграничной, ошеломляющей жизни, и женщина раскрывалась навстречу ей, вбирала её в себя, а потом отдавала, отдавала. И это было так приятно, что у Артаса почти исчезла нужда в убийствах ради подпитки. Артасу не хотелось думать ни о прошлом, полном боли и ужаса, ни о будущем, в котором ему виделись новая злоба и вражда. Он позволил себе плыть по течению и с удивлением понял, что ему хорошо. Радость и любовь заполнили его бытие, а привычная ненависть ко всему миру отступила, притихла. Даже мысли о мести начали угасать. Какое-то время Артас ещё пытался ими тешиться, но в Изумрудном Кошмаре его месть обернулась разочарованием, и принц вовсе не был уверен в том, что оно — иллюзия Кошмара. И однажды, засыпая в объятиях Джайны, он подумал «А зачем мне всё это? У меня Джайна есть, мне и так хорошо. А прочие — да ну их всех». Вскоре Артаса и Джайну навестил Мурадин, и Артас очень обрадовался, что с его другом не случилось ничего плохого. Мурадин рассказал, что Стальгорн тоже изрядно пострадал от Кошмара, но меньше других городов, «потому что дворфы строят как надо, и страшными снами их так просто не возьмёшь». Он, конечно, понял, что фиктивный брак Артаса и Джайны стал настоящим — достаточно было увидеть, как они смотрят друг на друга. Мурадин искренне порадовался за «ребят», как он их называл, и в следующий визит приволок огромный кувшин лучшей дворфийской медовухи и целый мешок горячих сладких плюшек с корицей и тмином — фирменную продукцию придворной стальгорнской пекарни. — Вот так-то, ребята! — сказал он, плюхая всё это на стол. — Всё у вас хорошо, а дальше будет ещё лучше, это я, Мурадин Бронзобород, вам говорю! Если, конечно, не наделаете глупостей… ну да ничего, старый Мурадин за вами присмотрит. Джайна и Артас только рассмеялись, разливая медовуху и раскладывая плюшки на тарелках. Им было легко и весело, и слова дворфа о «глупостях», о том, что он будто бы «старый» и о том, что он за ними «присмотрит», их рассмешили. Очень забавно было представить Мурадина в качестве почтенного пожилого гувернёра, гоняющегося за двумя великовозрастными «детишками» и отчитывающего их за шалости. * * * — А ну-ка, парень, помоги нам с леди Джайной это перетащить! Мурадин передал Артасу через портал какой-то здоровенный свёрток, потом ещё два. — Что это? Новый дворфийский подарок? — А то! — ответил дворф, вываливаясь из портала. — Я тебе доспехи обещал или нет? — Ох, Мурадин, спасибо! Не знаю, как тебя благодарить! — Да ты примерь сначала. Мурадин снова показал, что такое дворфийская работа: доспехи подошли Артасу идеально. Кольчугу изящного, но очень плотного плетения, из какого-то серебристо-сероватого сплава, дополняли нагрудник, наручи и поножи того же цвета с чеканным орнаментом: оленьи морды в обрамлении лиственных гирлянд. Накладки на сапогах и рукавицах повторяли тот же мотив. Шлем был украшен высоким гребнем с пышным белоснежным плюмажем и имел надёжное забрало, которое полностью закрывало лицо. Вес доспехов был так искусно распределён, что даже живой человек мог бы свободно двигаться в них, а Артас и вовсе не почувствовал тяжести. Он схватил меч и, рисуясь, сделал несколько взмахов. — Ну как? Мурадин показал оттопыренный большой палец, Джайна засмеялась и захлопала в ладоши. — Красота! — подытожил дворф. — Вот так-то, парень, старый Мурадин ещё никого не подводил. Давайте-ка выпьем! Это дело надо обмыть. — Спасибо, Мурадин. Великолепная работа, — улыбнулся Артас. — Для полного счастья мне теперь не хватает только коня, — и тут же помрачнел. — Эх, где же мой Непобедимый… — Забрал его кто-то, — отозвался Мурадин. — Те ребята из штурмотряда всю твою конюшню растащили, кто дракона костяного себе взял, кто грифона. А чего, транспорт надёжный, испытанный и даже кушать не просит. Кому не претит иметь дело с нежитью, забрали их с радостью. — Ну их, этих драконов и грифонов, — ответил Артас. — А вот Непобедимый… Впрочем, что сейчас об этом думать. Давайте лучше и вправду выпьем. * * * Артас сходил с ума: Джайна не появлялась уже два дня. Она предупреждала его, что может задержаться. Орда и Альянс опять пытались передраться, и волшебнице приходилось прилагать всё своё влияние и дипломатические умения, чтобы не допустить очередной вспышки. После нордскольской войны только новой схватки политических хищников и не хватало. Кроме того, в последнее время по всей планете начались какие-то стихийные бедствия, то землетрясения, то штормы, то суховеи. В Серадане тоже пару раз тряхнуло, но Артас почти не обратил внимания — в горах часто трясёт. Политика принца не интересовала: с его точки зрения, если ни один из фракционных лидеров не способен прижать другого, значит, никто из них не дорос до мирового господства. В Нордсколе Вариан и командир орочьей армии Гаррош так цапались между собой, что Артас даже одно время думал, что они вот-вот уже схватятся по-настоящему, а ему останется только сливки снять. Когда принц узнал, что Тралл решил податься в шаманы и оставил Гарроша своим заместителем, он расхохотался — с его точки зрения, политик из Гарроша такой же, как из Сильваны союзник. Но Джайна была в политике по уши, и с восхождением Гарроша ей предстояло немало работы, так что Артасу оставалось только терпеть и ждать. Он и ждал. Но не двое же суток??? Он метался по уступу перед пещерой, швыряя вниз камни и с трудом подавляя желание схватить меч и пойти убивать всех, кто попадётся на пути. — Артас, извини… — еле слышно прозвучало у входа. — Что стряслось? — Артас вихрем развернулся, подхватил Джайну на руки и побежал в пещеру. Волшебница страшно замёрзла, её била крупная дрожь, глаза ввалились и покраснели, одежда промокла насквозь. — Это уже не дипломатия! — В Тераморе наводнение… еле справились… — Ты ранена? Джайна, ты ранена? — встревоженно спросил принц, опуская женщину на стул. — Нет, просто магическое истощение… Я двое суток не спала… Артас сорвал с Джайны грязную промокшую одежду и убедился, что никаких повреждений у волшебницы действительно нет. Он уложил её в постель и быстро растёр подвернувшимся под руку шерстяным камзолом. Потом укутал Джайну в оба одеяла, торопливо разжёг жаровни и налил в бокал вина: — Выпей, это поможет. Руки у Джайны дрожали, так что поить её пришлось Артасу. Но вроде бы принятые меры подействовали — она согрелась, дрожь прекратилась. — Спасибо, — улыбнулась волшебница, прикрывая глаза. — Если у тебя начнётся лихорадка, я не знаю, что делать, — вздохнул рыцарь смерти. — Собьёшь мне жар, я вернусь в Терамор и позову жрецов. Не волнуйся заранее. — Ладно, спи. Остальное потом. Она кивнула и мгновенно уснула. Артас сел на постель рядом с ней и замер, не отводя глаз от её лица. Джайне приснился светловолосый подросток, чем-то напомнивший Артасу Вариана и называвший волшебницу «тётей». А она назвала его «Андуин». Ах, вот это кто… когда он успел вырасти? Артас помнил младенца в колыбели, которого ему гордо демонстрировал молодой отец. А теперь тот младенец уже без пяти минут мужчина. Неужели прошло столько лет? Ледяной принц усмехнулся. Да, люди стареют, дети взрослеют, а он всё такой же, каким был семь лет назад, и останется таким навсегда. Артас просидел так несколько часов, пока не убедился, что Джайна спит спокойно, и жара у неё нет. Немного успокоившись, он коснулся губами её лба, погасил свечу и лёг в постель, но так и не уснул. Утром волшебница проснулась, приподнялась и в темноте попыталась дотянуться до свечи. Артас перехватил её руку: — Лежи, я сам свечку зажгу. — Он понимал, почему она не воспользовалась волшебным огоньком: магическое истощение всё ещё давало о себе знать. — Который час? — слабым голосом спросила она. Артас зажёг свечу и взглянул на магические часы: — Девять утра. Не вставай, я по голосу слышу, что ты ещё не отдохнула. — Но я должна вернуться в Терамор… — Джайна, в Тераморе вечер. Какой смысл тебе туда возвращаться на ночь глядя? Даже если там очередное наводнение, от тебя не будет никакого толку. Лучше лежи, а я тебе чаю сделаю. — Хорошо, — тихо сказала волшебница. Принц выбрался из постели и занялся завтраком. К счастью, у него оставался хлеб, копчёный палтус и орехи. Джайна попыталась встать и подсесть к столу, но у неё закружилась голова. — Ну и какой тебе Терамор? — спросил Артас, подхватывая её и укладывая обратно. Волшебница только кивнула. Принц принёс ей чай с бутербродами и устроил так, чтобы ей было удобно есть. — Вот что, Джайна, — сказал он, усевшись на одеяло рядом с ней. — Я хочу отправиться с тобой в Терамор. — Зачем? — Она чуть не пролила чай себе на колени. — Защищать тебя, разумеется. — Он посмотрел волшебнице в глаза. — Я слишком недавно обрёл тебя после семи лет разлуки. Я не хочу снова тебя потерять. Даже не так. Джайна, ты представляешь, во что я превращусь, если я тебя потеряю, и что я сделаю с этим миром? — Спасибо, — вздохнула волшебница. — Но тебе туда нельзя. Тебя убьют. Вспомни приговор. Терамор — владение Альянса. Ты, конечно, намного сильнее любого из тераморских воинов, но ты один, а их много. И что тогда сделаю с этим миром я? Думаешь, очень злая ведьма лучше очень злого рыцаря смерти? Артас рассмеялся и сгрёб Джайну в охапку. — Нет, я думаю, что мы друг друга стоим. Но у меня есть новые доспехи с надёжным забралом, — он поцеловал её. — Меня не узнают. — Тераморцы не идиоты, — покачала головой Джайна. — Все знают, за кем я замужем. И если рядом со мной в трудный момент вдруг окажется рыцарь с закрытым лицом, то кто это может быть? — Не кто, а что. Ты же маг! Никто не удивится, что в такое тревожное время ты завела себе магического телохранителя. Голем, симулякр, как там ещё называют эти ваши конструкты? Волшебница покачала головой. — Опасно, Артас. — Я знаю, что опасно, — тряхнул головой ледяной принц. Волосы взметнулись и упали ему на плечи туманным облаком. — А оставлять тебя там одну — не опасно? Сегодня наводнение, что завтра? Джайна кивнула. Она понимала, что он прав. И что ему невыносимо тяжело будет сидеть здесь сложа руки, не зная, что с ней и почему она не приходит — тоже понимала. — Хорошо, — медленно кивнула она. — В конце концов, ажиотаж по поводу нашей свадьбы уже давно улёгся. Ты… ты можешь стоять совершенно неподвижно, я видела. А твоё некроизлучение я смогу экранировать, поставив на тебя постоянный магический щит. То, что от голема за версту несёт магией, никого не удивит. Единственный во всём Тераморе, кто сможет понять, что к чему, — это Тервош, мой коллега-архимаг. Но с ним я договорюсь. — Спасибо! — Артас горячо (как ни странно это для рыцаря смерти) поцеловал волшебницу. — Не волнуйся, я не собираюсь гулять по городу просто так. А если начнётся заварушка, тераморцам будет не до любопытства. — Ты прав, — улыбнулась Джайна и поправила волосы. — Ох, я, наверно, ужасно выгляжу? Артас расхохотался и протянул ей расчёску. Если женщина начинает думать о своей внешности, значит, беспокоиться за её самочувствие уже не нужно. * * * Над Терамором забрезжил рассвет. Джайна открыла глаза, сладко потянулась и посмотрела на Артаса. Он так уютно свернулся рядом с ней, на бледном лице застыла улыбка. Почти живой… Волшебница вспомнила прошедшую ночь и тоже улыбнулась. Если бы она могла открыто назвать его своим консортом! Но нет — хоть она и хозяйка Терамора, решение объединённого суда пяти фракций стоит выше её власти. Джайна вздохнула и осторожно выскользнула из постели. Пусть Артас поспит подольше, а у неё есть срочное дело. Она оделась, привела себя в порядок, выпила кофе и направилась в кабинет. Там, скрытое книжными полками, находилось волшебное зеркало — прибор для прямой связи с королём Штормграда. Джайна разложила на столе подготовленные бумаги, сдвинула полки, открывая зеркало, и произнесла магическую формулу. Через полтора часа она, раздосадованная выше всякой меры, вернулась в спальню. — Проклятье! — вырвалось у неё. — Что такое? — спросил Артас, с неохотой открывая глаза. — Я уже полтора часа не могу связаться с Варианом. — Так может, его дома нет. — Это-то и странно! В Штормграде сейчас уже поздний вечер. Вариан в такое время обычно заканчивает все свои дела и возвращается к себе. А у меня есть для него важная информация. Нет, мне это не нравится! Надо выяснить, в чём дело. — Джайна начала ставить портал. — Стой, — Артас резко поднялся. — Я с тобой. — Зачем? Я только узнаю, всё ли в порядке, и сразу вернусь. — А если и там наводнение или что-нибудь похуже, цунами например? Джайна вздохнула. Тащить Артаса в Штормград она точно не хотела, но он ведь всё равно на своём настоит. — Ну хорошо, одевайся и пойдём. Она открыла портал в Башню Магов, где её хорошо знали. Обычно в главном зале Башни присутствовали как минимум четверо-пятеро магов, но сейчас там не было никого. Стулья сдвинуты или опрокинуты, повсюду разбросаны пергаменты и перья, столы и пол заляпаны чернилами — должно быть, волшебников оторвали от занятий внезапно. Джайна нахмурилась. В башню влетел запыхавшийся маг в сбившейся набок шляпе. — Магинор! — окликнула его Джайна. — Магинор, что происходит? Магинор Дюма, штормградский архимаг, вздрогнул, услышав её голос, и обернулся: — Ох, Джайна, как хорошо, что ты здесь! Город с утра атакуют элементали. Мы мобилизовали все силы на защиту магического квартала, но их категорически не хватает! — Мне нужно найти Вариана. Ты не знаешь, где он? — Командует обороной города, конечно же! — Понятно. — Джайна мрачно сжала губы. Артас был прав: кратким визитом туда-сюда дело не обойдётся. — Идёмте, посмотрим, что тут у вас творится. В Штормграде была гроза. Холодные струи дождя хлестали, как плети, поминутно грохотал гром, молнии били в городские здания. Стража и городские жители метались по улицам, сооружали заграждения из мешков с песком, чтобы предотвратить наводнение. — Шаманы! Есть кто-то из Служителей Земли? — спросила Джайна у Магинора. — Да, сегодня прибыл Эрунак Говорящий с Камнем, и с ним помощник. Они сейчас с королём на центральной площади. Женщина кивнула. Магинор продолжал: — У нас тут своя беда — элементальные рифты! Далеко идти не пришлось. Всего в нескольких десятках ярдов от башни над небольшим прудом разверзся рифт, из которого сыпались водяные элементали — крупные, мощные и очень агрессивные. Несколько магов окружили рифт и пытались сдержать элементалей, но им не хватало сил: водяные создания всё прибывали. Большинство имело хорошо знакомый любому магу бирюзово-голубой оттенок, но были и два-три тёмно-синих, как море ночью. Джайне, как магу воды и льда, эта картина очень не понравилась. — Вы пробовали закрывать рифты? — спросила она. — Эрунак говорит, что единственный способ — развоплотить всех элементалей! У этих рифтов ограниченная ёмкость, что ли, или не знаю как назвать — он выпускает тридцать два элементаля и закрывается. Но таких толстых и злобных созданий хватит и десятка, чтобы превратить город в руины! — Поняла, — кивнула Джайна, берясь за посох, и обратилась к Артасу, который неподвижно стоял у неё за спиной: — Атакуй. Убивай. Он только того и ждал. Выхватив меч, ледяной принц промчался через магическое оцепление и ворвался в ряды элементалей. Джайна поддерживала его, сковывая водяные создания холодом: разбивать лёд значительно легче, чем разбрызгивать тугую, плотную воду. Остальные маги, до того сражавшиеся огненными заклинаниями, поняли идею и тоже начали замораживать врагов. Меч в руках Артаса мелькал с такой скоростью, что казался нематериальным, осколки льда летели во все стороны, так что магам пришлось отскочить как можно дальше. Этот бой оказался нелёгким даже для рыцаря смерти. Оставалось только недоумевать, откуда взялись такие мощные и агрессивные элементали. Прошло почти два часа, прежде чем последний из них разлетелся вихрем ледяных осколков и рифт с тихим шелестом схлопнулся. Артас опустил меч и замер неподвижно. Джайна вытащила из щеки острый осколок льда и стёрла кровь. — Спасибо, — выдохнул бледный, шатающийся Магинор. Он промок насквозь и тоже получил несколько ссадин от льдинок. — У тебя отличный телохранитель. — Да, удачный симулякр, — кивнула Джайна. — Куда дальше? — В «Печального отшельника» — просушиться и перекусить. Эта мысль показалась Джайне трезвой, и они поспешили к ближайшему трактиру. Хозяин заверил их, что бойцов со стихией в городских тавернах обслуживают бесплатно: за всё уже заплачено из казны. В камине пылал огонь, в зале были натянуты верёвки для просушивания плащей и поставлены козлы для мокрой обуви, служанки подавали горячий суп, мясо и глинтвейн, а две молодые жрицы из Собора Света помогали раненым. Магинор буквально упал на стул, Джайна тоже села с облегчением. Артас, изображавший симулякра, остался стоять у неё за спиной. Согревшись, отдохнув и перекусив, Магинор, Джайна и её «симулякр» отправились разбираться с ещё одним рифтом — на этот раз воздушным. Внезапно волшебница нахмурилась и окликнула пробегавшего мимо юношу в мокром синем плаще: — Андуин! Что ты здесь делаешь? Мальчик обернулся, и Артас увидел лицо подростка из джайниного сна. — Помогаю! Здесь много раненых и оглушённых, которые не могут сами дойти до трактира. И ещё есть замороженные! Эрунак дал мне специальный тотем, чтобы освобождать их. — А что сказал Вариан? — Я не стану повторять это при даме, тётя Джайна, — ответил принц Андуин и убежал. Волшебница грустно усмехнулась и повела свою команду дальше. С воздушным рифтом справиться оказалось посложнее — ветер, в отличие от воды, нельзя заморозить. Но на помощь неожиданно примчалась разношёрстная группа наёмников. Изящная дренейка, как будто изваянная из хрупкого голубого фаянса, быстро поставила тотемы и начала петь странным, гулким голосом. Ожившие ветры замедлились, словно боролись со сном или отвлекались на нечто, видимое только им. Ночная эльфийка приняла облик совы и встала в магическое оцепление, рядом с ней оказались чернобородый лохматый дворф в одеяниях жреца и встрёпанный гном, тут же наславший на воздушные вихри шестирукую шиварру. Командир группы, высокий латник, пошёл в атаку с молотом наперевес. Артас усмехнулся под шлемом — вот только таким тяжелым, неповоротливым оружием с воздушными духами и сражаться — и тут же невольно зажмурился: молот вспыхнул Светом. Это, конечно, меняло дело, но самому Артасу пришлось драться почти вслепую. Принесла же нелёгкая паладина… В конце концов элементалей перебили, и рифт закрылся. Джайна перевела дух и поблагодарила наёмников. — Мы рады помочь городу, — поклонился паладин. — Для меня честь сражаться рядом с вами, леди Праудмур. Они вернулись в трактир. Магинор приказал младшим магам следить за кварталом и немедленно сообщить, если откроются новые рифты, а пока промокшая и усталая компания отдала должное камину, глинтвейну и горячей похлёбке. Через несколько минут в трактире появился и принц Андуин — он вёл шатающуюся женщину, должно быть, пострадавшую от воздушного удара, а за ним бежали мальчик и девочка. Юноша усадил женщину на свободное место у камина и занялся детьми: снял с них мокрую одежду, растёр их и отогрел Светом. Он понимал, что если не принять срочные меры, такие маленькие дети непременно заболеют. По его просьбе для детишек принесли шерстяные пледы, матери подали глинтвейн, а малышам — горячее молоко. Артас молча стоял за спиной у Джайны. Элементали — не живые и даже не нежить, жизненной силы у них нет. Конечно, мёртвый принц не мёрз и в бою почти не пользовался способностями рыцаря смерти, чтобы не выдать себя, но всё же чувствовал, что начинает уставать. Впрочем, сообщений о новых рифтах пока не поступало. А вскоре в трактир прибежал королевский вестник и сообщил, что стихии успокоились и ливень заканчивается. Внезапно земля задрожала. Это было не обычное землетрясение — казалось, что вся планета дрожит от настоящей боли. На всех присутствующих внезапно нахлынуло такое отчаяние и мука, такой страх, что мало кто удержался от рыданий. Артас, правда, ничего такого не испытывал — все его силы и внимание ушли на то, чтобы не повалиться на пол. — Что… что это было? — спросила Джайна. — Не знаю, — тихо ответил Андуин, пытавшийся успокоить плачущую девочку. — Дождь вроде бы закончился — пойдёмте на центральную площадь, к отцу? Джайна кивнула, и все, кто был в состоянии ходить, отправились в Торговый квартал. Там у фонтана стоял Вариан Ринн и отдавал приказы. Ему, конечно, уже сообщили, что принц Андуин благополучно сидит в «Печальном отшельнике» под присмотром леди Праудмур, поэтому, увидев сына, король только кивнул ему и поспешил навстречу волшебнице: — Джайна! Как я благодарен тебе, что ты здесь! Маги доложили мне, что без тебя они бы не справились. Как ты оказалась тут так вовремя? — Я полтора часа звонила тебе по волшебному зеркалу! У меня есть информация по оракулам, которые вещают насчёт конца света. Это не безумцы, Вариан — это широкая и отлично спланированная пропагандистская акция… Со стороны городских ворот послышался жуткий скрежет и грохот. Жители города в ужасе замерли. — И, кажется, конец света таки наступает, — очень спокойно сказал Вариан и кивком указал на что-то за спиной у Джайны. Женщина обернулась. На городских воротах сидел огромный — размером с Алекстразу — дракон. Его когти обхватывали башни ворот, как жёрдочки, а голова поднималась выше Собора Света. Всё тело дракона было покрыто чёрной металлической бронёй, которая кое-где потрескалась, и в щелях полыхало пламя. В очертаниях головы сохранилось воспоминание о том, что когда-то это существо было прекрасным, но теперь отзвуки былой красоты лишь добавляли его облику чудовищности. Огромные глаза налились пламенем, как кровью. — Что делать? — тихо спросила Джайна. — Ничего, — так же тихо ответил король, глядя в пылающие глаза дракона. Но чёрный исполин, похоже, не собирался разрушать город — по крайней мере, прямо сейчас. Он развернул крылья, закрывшие полнеба, оттолкнулся и взлетел. На башнях остались глубокие обугленные царапины от его когтей. Пролетая над парком, он изогнул шею и дунул пламенем — похоже, парк напомнил ему о чём-то неприятном. Целый городской район обрушился в море, превратившись в тлеющие руины. Дракон снова взмахнул крыльями и исчез в небесах. * * * — Как тебе понравилось играть роль симулякра? — Честно говоря, отвратительно, — ответил Артас, валявшийся на кровати. — Я не привык изображать безмозглую и безгласную куклу. Но это не имеет ни малейшего значения. Важно, что ты цела и невредима, остальное меня не волнует. Джайна кивнула и подкатила к кровати столик с двумя чашечками горячего кофе. Села на кровать рядом с Артасом и принялась пить кофе мелкими глотками. — Спасибо. Мне и вправду пришлось бы нелегко без тебя… и ведь действительно никто ни о чём не догадался! — Догадался, точнее, предположил. Андуин. У него, конечно, не было никаких доказательств, но мысль, что это могу быть я, у него промелькнула. Джайна улыбнулась и покачала головой. — Андуин умён и проницателен не по годам. Кстати, у него есть камень возвращения в мой кабинет. В спальню он без меня войти не сможет и в комнату Эгвинн тоже, но будь осторожен, если захочешь пойти в кабинет, — сначала послушай, нет ли там кого-нибудь. — Да что я там забыл? — пожал плечами Артас, не слишком любивший комнаты с книжными полками. — Мне и тут хорошо. — Он взял свой кофе и начал пить. — Знаешь, этот дракон, Смертокрыл, мне кого-то напомнил. — Ты видел чёрных драконов? — Разумеется, видел и не только! В Нордсколе их полно. Но дело не в этом. Он напоминает мне какое-то конкретное лицо, но вот кого… — Артас потёр лоб. — Никогда не жаловался на память, но это было очень давно. А! Конечно! Был в Лордероне такой лорд Престор, когда мне было лет четырнадцать. Мой отец его обожал, хотел посадить на престол Альтерака и выдать за него замуж мою сестру. Калия за этого Престора идти не хотела и была права: в один прекрасный момент он куда-то делся, и вся отцовская затея с Альтераком обернулась пшиком. — Престор? — изумлённо переспросила Джайна. — Давал Престор? — Ну да, его именно так звали. А что? — А то, — волшебница прищурилась и наклонилась к Артасу, — что много лет в Штормграде правила бал дамочка по имени Катрана Престор, называвшая себя дочерью Давала Престора. И как ты думаешь, кем она оказалась? Ониксией, дочерью Смертокрыла! — Оп-па! — Артас даже сел. — Ты хочешь сказать, что мою сестрёнку и вправду чуть не сосватал… эм… вот этот вот сегодняшний монстр? — По-видимому, так. — М-да, папочка чуть не влип в капитальном масштабе, — покачал головой Артас. — Они ещё и Калию в это втянуть хотели. Нет уж, моя сестра — не разменная монета! — А где она сейчас? — Не знаю, — помрачнел Артас. — Я её искал. Долго искал. Но она как сквозь землю провалилась. Правда, Сильвана в Подгороде страшно мешала. Я пытался заслать шпионов, но результатов никаких. Может быть, Калию убили и не подняли. Не знаю. Джайна посмотрела на Артаса и нахмурилась. Под глазами у него наметились характерные тени, лицо заострилось. Ну да, понятно — от элементалей ведь нельзя получить жизненную силу. — Ты голодный? — Немного. Ерунда, — ответил мёртвый принц. — Ещё как минимум неделю в таком режиме я точно выдержу. — Не надо голодать, — покачала головой Джайна и положила руки ему на плечи. — Давай я тебя подкормлю. Артас кивнул. Ему не хватало совсем немного, и волшебница могла отдать столько безо всякой опасности для себя. Просить её поделиться жизненной силой он не хотел, но она сама предложила… Взволнованный мыслью о предстоящем удовольствии, рыцарь смерти улыбнулся и потянул Джайну к себе. * * * — Какая наглость! Сильвана, отшвырнув очередное тераморское донесение, ходила от стены к стене. — Притащить приговорённого изгнанника в город, нарядить в доспехи, представить магическим конструктом и воображать, что никто ни о чём не догадается! — Но ведь пока действительно никто не догадался, — заметила Шарлиндра. Подруга Сильваны предпочитала призрачный облик — возможно, потому, что её собственное тело не сохранилось, а чужие ей не нравились. Королева Подгорода доверяла ей больше, чем остальным баньши. — И никаких подтверждений нет. То, что этот «симулякр» на самом деле Артас, — всего лишь наши догадки. — Я абсолютно уверена в этом! — отрезала Королева-Баньши. — К тому же роскошные доспехи и меч дворфийской работы намекают на помощь Мурадина. Такие штуки слишком дороги, чтобы просто купить их и сделать из них охранного голема — даже для правительницы Терамора! — Мало ли что сохранилось у неё в закромах, — пожал плечами Натанос. — Ещё с лордеронских времён. Сильвана, я не спорю с тобой, я просто напоминаю, что не следует принимать догадку за безусловный факт, если нет неоспоримых доказательств. Можно очень неприятно попасть впросак. — Хорошо, — кивнула тёмная охотница. — В любом случае пора использовать нашу приманку. — Ты думаешь, она для него ещё что-то значит? — Посмотрим. По крайней мере, Праудмур вряд ли сможет просто так выбросить её письмо на свалку. Так или иначе, больше эта девчонка ни на что не годится. Если не сработает — отдам её алхимикам на опыты, они давно просят. * * * Через неделю Джайне доставили письмо без обратного адреса. Быстро проверив его на простейшие магические угрозы, волшебница вскрыла конверт и начала читать. С первых же строчек брови её удивлённо поднялись. Артас ничего не спросил — он слышал в мыслях, что она читает. «Уважаемая леди Праудмур! Впервые за несколько лет мне представилась возможность передать Вам письмо. Я — Калия Менетил, сестра Артаса. Учитывая деяния моего брата, я не думаю, что вы обрадуетесь моему письму, но мне больше не к кому обратиться: из тех, кого я знала, в живых остались только вы и король Вариан. И я хочу, чтобы вы хотя бы узнали о моей судьбе. О большем я не прошу. История моя проста. Когда Артас убил нашего отца и с помощью нежити начал убивать жителей столицы, мы с матерью укрылись в городских катакомбах. Точнее, я утащила туда маму практически насильно, потому что она всё время рвалась к Артасу, надеясь, что сумеет образумить его, а я уже поняла, что это бесполезно. Увы, сырость подземелий и перенесённые испытания подорвали мамино здоровье, и она вскоре присоединилась к нашему отцу. Я скрывалась в катакомбах, лишь иногда выбираясь, чтобы взять что-то из еды в дворцовых кладовых. Но в скором времени подземелье захватили войска Сильваны Ветрокрылой, состоявшие в основном из неупокоенных лордеронцев. Меня быстро выследили, схватили и узнали. С тех пор меня содержали в Подгороде в заключении. Условия, в которых я живу, неплохи по сравнению с тем, чему тут подвергаются другие живые, но я подозреваю, что жизнь моя не продлится долго, потому что Отрёкшиеся ненавидят живых и совершенно хладнокровно используют их в своих жутких опытах. К счастью, о моём присутствии здесь узнал архиепископ Алонсий Фаол. Не радуйтесь этой вести, ибо величайший из священников Азерота — теперь такая же полусгнившая нежить, как и остальные Отрёкшиеся. Тем не менее он сохранил разум, память и благородную душу. Он уже давно добивался у Сильваны права оказывать мне духовную помощь. И вот наконец она ему это позволила. Я воспользовалась этим и уговорила достойного священника отправить Вам это письмо. Я полагаю, что судьба последней наследницы рода Менетилов достойна хотя бы упоминания в исторических хрониках. Я полагаю также, что в ближайшее время моя жизнь будет окончена и я исчезну в котле местного алхимика. Когда это произойдёт, отец Алонсий отправит вам сообщение. С уважением, Калия Менетил.» Когда Джайна дочитала, Артас немедленно выхватил письмо у неё из рук. — Почерк Калии! — сказал он. — Значит, она жива и в руках у Сильваны! — Он вскочил со стула и заметался по комнате. — Я должен её вытащить! — Я тебя понимаю, — вздохнула Джайна. — Но не можешь же ты штурмовать Подгород в одиночку. Даже всему войску Терамора это не под силу. Нужно посоветоваться с Варианом и Траллом… — Джайна, нет времени! Ты видишь, что она пишет? Наверняка Сильвана допустила к ней Фаола в качестве последней милости перед смертью! Пока Вариан доругается с Гаррошем, пока Тралл погладит по голове всех разнервничавшихся элементалей, Калию уже уничтожат! — Хорошо. В таком случае что ты предлагаешь? Пробраться в Подгород тайком? — Например. Я знаю Подгород как свои пять пальцев и помню, как попасть туда через стоки. Если бы Калия хоть сообщила, в каком районе катакомб она находится, я вытащил бы её без труда. А так придётся обследовать все уголки, где раньше были подземные тюрьмы. Телепатия мне поможет. Женщина нахмурилась. То, что собирался сделать Артас, было опасно, но при сочетании отчаянной решимости, способностей рыцаря смерти и большой удачи — возможно. И всё же у Джайны было ощущение, что он чего-то не учёл. Да, вот оно. У него всё получится, если никто даже не подумает, что Калию могут попытаться вытащить. А если предположить, что подумают… — Артас, а что, если всё не так? Что, если это письмо — ловушка? — Что значит всё не так? — нахмурился Артас. — Ты хочешь сказать, что оно поддельное? — Нет, — покачала головой женщина. — Но, возможно, Сильвана допустила Фаола к Калии, понимая, что твоя сестра немедленно попросит его передать письмо на волю. И в таком случае я — логичный адресат, потому что в живых из её знакомых действительно остались только я и Вариан, а я была для твоей сестры гораздо более близким другом, чем он. — А если учесть, что Калия в своё время была к Вариану неравнодушна, а он и ухом не вёл, то она, конечно, ему писать не станет, — кивнул Артас. — Ты хочешь сказать, Сильвана рассчитывает, что я узнаю от тебя про это письмо и пойду спасать сестру? — Я в этом уверена. И она будет тебя ждать. — М-да, — Артас вспомнил отравленную стрелу и потёр лоб. — Приманки, засады и ловчие ямы — бесспорно, стихия Сильваны. Ты права, она, скорее всего, использует Калию как живца. А это значит, что в Подгороде меня на каждом шагу будут ждать кордоны тёмных следопытов. Как бы ни хотелось мне думать, что я справлюсь с ними со всеми, это было бы глупостью. — Совершенно верно. Поэтому всё же следует обратиться к Вариану. Калия всё-таки принцесса крови, и как глава Альянса, он имеет право потребовать её выдачи. Возможно, даже Гаррош сочтёт, что сейчас не время для крупномасштабной войны с Альянсом, и прикажет Сильване отпустить твою сестру. — Джайна, я знаю Сильвану. Она «отпустит» её труп, сославшись на несчастный случай, и ни один криминалист не подкопается. — Вероятно, — кивнула женщина. — Что же делать? — А что, если поступить так, как Сильвана не ожидает? — Отличная идея. А чего Сильвана не ожидает? — Она меряет меня своей линейкой: поскольку я бесчестный мерзавец, то она ожидает от меня бесчестных поступков — пробраться тайком, устроить засаду, ударить в спину… На этом поле она с полным основанием рассчитывает меня переиграть. А вот в открытом бою она, как любой охотник, слаба. Что, если навязать ей открытый бой за Калию? — Как? — Очень просто. Она хочет заполучить меня. Так пусть приходит и берёт — если сможет. — Артас! — вскрикнула Джайна. Принц рассмеялся и поцеловал её: — Я же сказал — если сможет. Помнишь старую лордеронскую пословицу: «Бойтесь своих желаний, они иногда сбываются.» * * * — Что это за место? — спросила светловолосая женщина, оглядываясь. — Ледяной Трон, — бросила Сильвана. — Отсюда твой брат правил мертвецами. Калия вздрогнула, кивнула и прошла к широкой лестнице, ведущей к высокому ледяному креслу. Алонсий Фаол последовал за ней. Легко одетая женщина моментально замёрзла бы, но старик-нежить окутал её согревающим заклинанием. Тонкий покров из священной магии согревал тело, не давая теплу рассеяться в морозном воздухе, и ободрял душу Калии, после стольких лет заточения в подземелье оказавшейся в этом мрачном месте. Принцесса была уверена, что здесь для неё так или иначе всё закончится. Но в ней текла кровь Менетилов, и она собиралась держаться с достоинством до конца. Калии Менетил было немногим за тридцать, хотя после долгого пребывания в подгородских казематах она выглядела старше и ступала довольно тяжело. Но её волосы по-прежнему сияли пшеничным золотом, а тело осталось таким же стройным, как семь лет назад. В лице с чистыми, благородными чертами читалось некоторое сходство с Артасом. Глаза имели тот же необыкновенный цвет морской зелени, как у её брата и некогда отца. Одних этих глаз хватило бы, чтобы подтвердить её происхождение, — хотя зеленоглазые в Лордероне встречались часто, оттенок тёмной бирюзы принадлежал только роду Менетилов. Сильвана пришла к Ледяному Трону заранее. Это место для встречи назвал Артас, и Королева‑Баньши желала проверить, не подготовил ли он каких-нибудь нехороших сюрпризов. Но он, как всегда легкомысленный до небрежности, по-видимому, действительно ещё не появлялся. Над головой завывал ветер, по небу бежали низкие хмурые тучи. На ледяной брусчатке ещё валялись наплечники, нагрудник, наручи, пояс и рукавицы с черепами — их сняли с Артаса штурмовики, когда брали его под арест. А вот осколков Ледяной Скорби не было — интересно, кто же их забрал? На Ледяном Троне восседал Болвар Фордрагон. Его вмороженная в лёд фигура вызывала у Калии благоговейный ужас, но Сильвана посмотрела на нового Короля-Лича с полнейшим равнодушием. Двое его предшественников уже обладали силой Ледяного Трона, совершенно неразумно использовали её и потеряли. Почему третий владелец Шлема Господства должен оказаться чем-то лучше их? Обладание таким могуществом, похоже, серьёзно бьёт смертных по мозгам — этот, может, какое-то время посопротивляется, но кончит тем же. Дай Тьма, чтобы рыцари Чёрного Клинка, наблюдавшие за деятельностью нового короля Плети, вовремя успели его остановить. Впрочем, пока Фордрагон спал, и с ним спала вся Плеть. Сильвана пинками скинула доспехи Артаса с края площадки. С неменьшим удовольствием она поступила бы так же с ним самим, но Королева-Баньши понимала, что это было бы безрассудным поступком. Угрозу возвращения Менетила надо было уничтожить раз и навсегда. Его следовало надёжно упокоить, сжечь, пепел развеять по ветру. И никак иначе. Внезапно она почувствовала чьё-то неучтённое присутствие и развернулась, сорвав с плеча лук. В воздухе медленно проявились девять крылатых сверкающих призраков. — Я знаю вас! — крикнула Сильвана, молниеносно выхватив из колчана стрелу и натянув тетиву. — Вы — валь’киры, служанки Артаса! Это он вас прислал? — Нет, — ответила самая крупная из них — очевидно, предводительница — неожиданно глубоким и сильным голосом. — Со дня его падения мы пребываем у Ледяного Трона. Мы свободны от его воли, но не можем уйти отсюда. — Вот как, — кивнула тёмная охотница. — Ну что ж, тогда знайте, что Артас вот-вот появится здесь. По крайней мере, если сдержит обещание. — Чтобы освободить сестру, — кивнула старшая валь’кира. — Зная его, я бы предположила, что он предпочтёт посмотреть, как я её убью. Но мне это безразлично, — кивнула Сильвана. — Всё, что мне нужно, — отомстить ему. Что будет с Калией, мне всё равно. — Разве? — удивилась валь’кира. — Подумай хорошенько. — Не смей играть со мной! — топнула Сильвана каблучком по льду, покрывавшему пол. Наледь пошла трещинами. — Что ты хочешь сказать? — Убив своего отца, Артас Менетил лишился всех прав наследования. Единственным законным монархом Лордерона сейчас является его сестра. А правишь Лордероном ты. Именно Лордероном, как бы он теперь ни назывался: это те же земли и те же жители, пусть неупокоенные. Ты, разумеется, можешь сказать, что заняла пустующий трон в отсутствие королевы, но если твои действия приведут к её смерти, ты окажешься таким же узурпатором‑цареубийцей, как Артас. Согласится ли Гаррош Адский Крик видеть в Орде правительницу, занимающую свой престол незаконно? — Хм. — Сильвана прошлась туда-обратно. Подобный расклад ей как-то не пришёл в голову. — Вам многое ведомо. — Это правда, — кивнула валь’кира. — А вот и Артас. Сильвана резко развернулась, не снимая стрелы с тетивы. На площадке телепорта действительно появился падший принц — в простой тёмной кольчуге и с тёмным мечом, без шлема, только с защитным обручем-наголовником на седых волосах. У него за спиной возникла светловолосая женщина. — Праудмур! Что ты здесь делаешь? — Сильвана прицелилась в волшебницу. Так она и знала, что чокнутая волшебница притащится сюда защищать своего супруга! — Вы с Артасом оговорили, что каждый возьмёт с собой одного свидетеля, с условием невмешательства в происходящее, — спокойно ответила Джайна. — Я его свидетель. А кто твой? — Алонсий Фаол, — торжественно представила Королева-Баньши старого жреца. — Я полагаю, вам обоим знакомо это имя, и возражений его кандидатура не вызывает? — Великий Свет! — старик поднялся с ледяной ступени и поспешил навстречу новоприбывшим. — Я не узнал вас, леди Праудмур. — Моё почтение, Ваше Преосвященство, — поклонилась Джайна. — Нет, я считаю, что отец Алонсий — действительно наилучший из возможных свидетелей. Артас поприветствовал архиепископа кратким высокомерным кивком — он знал, что Алонсий не станет выражать радость от встречи с ним. Он повернул голову, осматриваясь, и нахмурился: — Ангильда? Брунхильда? Агата?.. — Да, это мы, — кивнула старшая валь’кира. — Ты знаешь, что мы привязаны к этому месту. — Чудесно, — бросил Артас и развернулся к Сильване: — Итак, чего ты хочешь? — Мои условия просты: твоя шкура за её, — кивнула Королева-Баньши на Калию. — Если, конечно, она для тебя ещё что-то значит. Сдавайся добровольно, или я её убью. — Блефуешь, Сильвана, — покачал головой Артас. — Я всё-таки ещё слышу мысли. Ангильда уже объяснила тебе, что в твоих интересах сохранить Калии жизнь. — Отлично, — согласилась тёмная охотница. — Тогда ещё проще: твою шкуру. Ты прислал мне вызов, я его приняла. С этой площадки уйдёт лишь один из нас. — Согласен. Мне тоже надоело ждать, когда и с какой стороны прилетит стрела, — кивнул Артас, выхватывая меч. — Пусть уже между нами всё решится, так или иначе. — И на этот раз твой ручной некромант тебя не спасёт! — ответила Сильвана, обнажая свой клинок. Поединок оказался нелёгким для обоих бойцов. Артас, конечно, был тяжелее и сильнее, но Сильвана противопоставила ему невероятную ловкость и увёртливость. Оба они были высшей нежитью, оба обладали способностями, недоступными живым. Оба могли подолгу сражаться, не уставая и не замедляя темпа, у них не рассеивалось внимание и не темнело в глазах от боли при пропущенных ударах. Скользкий пол создавал примерно равные неудобства: Сильване было проще из-за её лёгкости и ловкости, зато Артасу помогала его ледяная сущность и старая привычка. Тронная площадка действительно была идеальным местом для поединка: открытая со всех сторон и совершенно пустая, если не считать Ледяного Трона. Спрятаться на ней было абсолютно негде, а если сорвёшься с края, то пиши пропало. Потому Артас её и выбрал, а Сильвана решила, что расправиться с падшим принцем именно там, где его не добили идиоты из Пепельного Союза, будет крайне символично. Все присутствующие на площадке пристально следили за поединком. Джайна, не скрываясь, шевелила губами в беззвучной молитве. Алонсий посмотрел на неё удивлённо — и тоже начал молиться, хоть и неизвестно, о ком. Калия напряжённо смотрела на свою тюремщицу и на брата, вероятно, пытаясь понять, кто из них хуже. Валь’киры молча наблюдали, ничем не выдавая своих чувств — если, конечно, чувства у них были. Клинки звенели, скрещиваясь, но Сильвана ни разу не приняла удар противника на свой меч, всякий раз уворачиваясь и спуская тяжёлое оружие вдоль своего лёгкого клинка. На обоих лезвиях появились зазубрины, но клинки оставались целыми. Сильвана получила несколько неглубоких ран, Артас — одну, но глубокую, в плечо. К счастью, похоже, сухожилия не были перерезаны, а боль Артаса не останавливала. — Мне нравится драться с тобой, Сильвана, — улыбнулся он серыми обмётанными губами. — По крайней мере, достаточно интересно. Не так, как с большинством противников, которые умирают от одного-двух ударов. — Наслаждайся, — бросила эльфийка, в очередной раз уходя от двуручного меча. — Для тебя это последнее удовольствие за всю вечность. В аду тебе поразвлекаться не дадут. — Не спеши пробовать непойманную дичь, — предложил Артас и оставил на клинке Сильваны очередную зазубрину. — Так, кажется, говорили в Лордероне? Я с наслаждением подниму тебя снова, моя красавица. — Обойдёшься!!! — ничто так не бесило Сильвану, как намёк на то, что Артас может опять подчинить её дух. В видениях Изумрудного Кошмара ей удалось этого избежать, но реальность — не Кошмар, она, пожалуй, в чём-то хуже… — Да, в Кошмаре я поторопился, — продолжил её мысль Артас, ловко отражая каскад невероятно быстрых ударов — два из них таки укусили его за шею. — В реальности я не стал бы так увлекаться. — Чшшшто? — в голосе Сильваны отчетливо послышалось шипение баньши. Она отскочила, увеличив дистанцию между ними, и проскользнула под двуручным мечом, задев бедро Артаса, но клинок лишь скользнул по кольчуге. — Ты там был? Действительно был? — Да, был. А ты что, тоже там была? Вот незадача, — усмехнулся падший принц. — Я думал, это просто иллюзия. — Сдохни, тварь! — заорала разъярённая охотница, увеличив скорость почти вдвое. Мелькание её клинка почти невозможно было разглядеть. Артас подставил клинок, блокируя серию сверхбыстрых ударов, потом слегка развернулся, отпрыгнул, выполняя сложный финт… и внезапно поскользнулся. Нога у него подвернулась, и он тяжело рухнул на ледяную площадку. — Да! — торжествующе крикнула Сильвана. Так, теперь нужно отрубить голову, быстро и чисто. Артас лежал навзничь, с запрокинутой головой, нанести ему удар по шее было очень удобно. Баньши подняла свой меч… и на секунду замедлила движение, заметив, как спокойны глаза цвета морской зелени. Зато глаза Джайны в ужасе расширились, рот приоткрылся, но в следующий миг она, похоже, овладела собой. Свидетель есть свидетель, он может только наблюдать и запоминать. Сильвана удовлетворённо кивнула. Сейчас она убьёт Артаса на глазах у Праудмур, и магичка ровно ничем не сможет ему помочь! Надо же, как удачно получилось. — Остановись! — неожиданно крикнула Калия. — Я готова выкупить у тебя существование Артаса. — Что ты мне можешь предложить? — усмехнулась Сильвана, но клинок не опустила. — Законное право на трон Лордерона. Я готова официально отречься от своих наследственных прав в твою пользу, если ты отпустишь моего брата. — Вот как? Звучит интересно, — подняла выцветшие брови Королева-Баньши. — Но наивно. Чтобы Артас потом отыскал какой-нибудь очередной хорошо забытый закон, который говорит, что принц-отцеубийца может стать законным королём? — В гробу я видел этот трон, — ухмыльнулся Артас, лёжа на льду. — Править теми, кто предал меня дважды — и в жизни, и после смерти? Не интересует. Забирай. — Ха, — ухмыльнулась эльфийка. Она не могла принять решение. Титул законной королевы Лордерона сам по себе был очень вкусным куском, но его вкус заметно ухудшался от того, какую цену за него предстояло заплатить. Она столько мечтала о мести! И вот теперь добровольно отказаться от неё только для того, чтобы получить формальные права на то, что по факту и так принадлежит ей? — Ты уже отомстила, — сказала Ангильда. — Ты сразила Артаса в честном поединке. Его жизнь, то есть существование, и смерть — в твоих руках. Любая из нас скажет тебе, что это достойная месть для истинной воительницы. Но знай, Сильвана Ветрокрылая: у нас тоже есть что тебе предложить. Мы привязаны к Ледяному Трону, но лишь до тех пор, пока кто-то другой не примет нашу верность. Отпусти Артаса, оставь его в покое, и мы станем служить тебе. Мы знаем, как поднимать нежить, и с нами ты станешь госпожой жизни и смерти. На место тех, кто покидает Подгород ради вечного покоя, встанут новые мертвецы. Твоё правление не окончится бесславным одиночеством, потому что Подгород не вымрет. — Ты… ты серьёзно? — ахнула Королева-Баньши. — Да, — торжественно склонила голову Ангильда. — Но… почему ты заступаешься за Артаса? Чем он тебе дорог? — Ничем, — величественно взмахнула крыльями валь’кира. — Но если ты начнёшь своё законное правление с того, что сумеешь отказаться от убийства, значит, ты достаточно мудра, чтобы мы служили тебе. Мы обладаем огромным могуществом, и нам нужен тот, кто сумеет распоряжаться им по велению разума, а не собственных тёмных желаний. Мы больше не хотим служить тирану, одержимому жаждой мести. — Хорошо! — крикнула Сильвана, швыряя клинок в ножны. — Я согласна. Вон с глаз моих, Артас Менетил, и моли каких хочешь богов, чтобы я о тебе когда-нибудь забыла. Принц усмехнулся и одним быстрым, текучим движением поднялся на ноги. Обернувшись к сестре, он протянул ей руки, и она кинулась в его объятия: — Артас, я так рада! — Ты не жалеешь, что больше не будешь наследной принцессой? — слегка насмешливо спросил он. — Нет, — покачала головой женщина. — Я уже давно решила быть просто Калией. Я выбрала свой путь, благодаря отцу Алонсию, — кивнула она старику-нежити. — Я приму жреческие обеты и посвящу жизнь исцелению того, что ещё можно исцелить в нашей несчастной земле. Отец Алонсий согласился стать моим духовным отцом. — Ох, Калия… — Артас выглядел обескураженным. — А я-то думал, что снова обрёл сестру. — Да, Артас, так и есть, — улыбнулась Калия. — Жрица Света не отречётся от меня? — Жрица Послушания не отречётся от тебя, — Калия крепко обняла Артаса за плечи. — Я люблю тебя, братик. И… поздравляю вас с Джайной. Я уже знаю, что вы наконец-то поженились. — Да, хотя обстоятельства нашего венчания… не способствовали, — улыбнулся принц. — Вот что, пойдёмте отсюда, хватит уже отцу Алонсию спасать Калию от здешнего холода. Найдём местечко потеплее. Думаю, нам есть за что выпить. Отец Алонсий, вы с нами? Сильвана смотрела, как Джайна ставит портал, и её не оставляло ощущение, что во всём этом что‑то не так. Она разыграла козырную карту — Калию — и получила отличный выигрыш, сразу три приза: и Артаса победила, и законное право на трон Лордерона получила, и приняла на службу валь’кир, залог её долгого правления. Но ей упорно казалось, что картой, которую здесь разыграли, была она сама. Артас, подойдя к порталу, оглянулся, словно для того, чтобы в последний раз окинуть взглядом место своего былого могущества, и неожиданно подмигнул Ангильде. «Спасибо. Вы молодцы.» «Ты тоже. Я не ожидала, что ты действительно поддашься Сильване.» «Я вспомнил Изумрудный Кошмар и понял, что мне просто надоело её убивать.» * * * Прошёл год. Артас остался с Джайной в Тераморе. Конечно, из её личных покоев он выходил только либо через портал, открывавшийся где-нибудь подальше от города, либо в образе магического телохранителя. Его это вполне устраивало: он считал, что такие ограничения — небольшая цена за то, чтобы постоянно быть рядом с Джайной. Смертокрыл летал над Азеротом и наводил ужас, но когда ужас наводят постоянно, к нему невольно привыкаешь, так что жизнь более-менее вошла в колею. Шаманы из Служителей Земли восстановили Мировой Столп в Подземье, авантюристы и археологи толпами отправились в таинственный Ульдум, а на Сумеречном Нагорье развернулась мощная схватка Орды и Альянса друг с другом и с Сумеречным Молотом. Все эти события проходили мимо Джайны и Артаса, которые в лучшем случае узнавали о них из рассказов Мурадина и Калии. Мурадин теперь появлялся редко — у него прибавилось забот: после того, как его старший брат, король Магни, попытался спасти Каз Модан от катастрофы и превратился в алмазную статую, Мурадин неожиданно оказался главой регентского совета при наследнике Магни, его малолетнем внуке Дагране. К счастью, управлять Бронзобород умел. Зиморождённые до сих пор писали ему письма и спрашивали, не хочет ли король Йорг вернуться на престол в Грозовой Гряде. Но одно дело — снежные дворфы, для которых послушание означает выживание, и совсем другое — Стальгорн с его разношёрстным населением, упрямой племянницей Мойрой и постоянными конфликтами между кланами Громового Молота и Чёрного Железа. Неудивительно, что выкроить время для визита в Терамор Мурадину удавалось далеко не так часто, как хотелось бы. — Никогда бы не подумал, что Стальгорном когда-нибудь будет править кто-то по фамилии Тауриссан, — пожимал он плечами, прикладываясь к кружке эля. — Заварила Мойра кашу со своим замужеством. Но если подумать, Магни отчасти сам виноват. Мойра — не статуэтка, которую можно запереть в комод и доставать когда вздумается. Она из рода Бронзобородов, а значит, упряма как скала и своевольна как огонь. Вот мы и получили то, что имеем. Впрочем, если поближе приглядеться, эти ребята из Чёрного Железа не так уж плохи. Обид они не терпят — но что они были бы за дворфы, если бы терпели? Так что, я думаю, происхождение малыша Даграна — ещё не самая большая беда. Воспитаем как надо, обучим как следует, и получится из него отличный подгорный король. Но пока что работы у нас невпроворот. Такие дела, — Мурадин обнаружил, что его кружка опустела, и налил себе ещё эля. — Конечно, появляться у вас я буду, слово Бронзоборода. Так что, Артас, не думай, что если я долго не прихожу, то я про тебя забыл. Просто делами завалило. — Я понимаю, — кивнул падший принц и тихо добавил: — Только ты всё равно приходи потом. Калия приезжала чаще. Она приняла духовный сан и теперь вместе с Алонсием Фаолом ездила по бывшим землям Лордерона, помогая всем, кому могла, — зачумлённым животным, гарнизону Марденхольда, фермерам и Отрёкшимся. Её могущество росло удивительно быстро, что говорило о немалом таланте. На свободе её здоровье быстро улучшилось, а с ним вернулась и красота. Конечно, теперь Калия выглядела не юной девушкой со старинной картины, а зрелой женщиной в расцвете сил. Мужчины её возраста оглядывались на неё и пытались ухаживать. Жрица со всеми держалась одинаково — ровно, доброжелательно и отстранённо. Джайну несколько огорчало, что у старой подруги совсем не сложилась личная жизнь. В Тераморе жили немало лордеронцев‑аристократов, которые почли бы за честь жениться на дочери Теренаса Менетила. Волшебница предложила Калии познакомить её с кем‑нибудь из них. Вдруг понравится? Но Калия спокойно отказалась, сказав, что её дело и долг — на землях Лордерона, а не в аристократических домах Терамора. В самом Тераморе было относительно спокойно. Дожди шли чаще и обильнее, чем раньше, но наводнений больше не было. Агенты Сумеречного Молота мутили воду, но не слишком активно: их больше интересовала подрывная деятельность в крупных столицах, вроде Штормграда или Стальгорна, нежели отдалённая колония. Несколько раз тераморская стража вычищала их логова в городе и окрестностях, но они снова вылезали откуда-то, как тараканы. «Симулякр» в серебристых доспехах стал постоянным спутником Джайны — Артас потребовал возможности сопровождать её даже в мирных поездках по городу: мало ли что может произойти в такое неспокойное время. Страдалица, посмотрев на него, подумала и одобрила. А после нескольких мелких стычек с агентами Сумеречного Молота, увидев Артаса в действии, ночная эльфийка заявила: — Славный парень этот магический телохранитель. Жаль, что он всего лишь голем. Джайна довольно часто ездила с инспекциями к строящемуся гигантскому мосту. С этой стройкой у волшебницы были связаны большие планы. Она понимала, что у города-колонии, существующего практически в одиночестве у враждебных берегов, не слишком радужные перспективы. За семь лет успешной морской торговли в казне накопилась достаточная сумма, чтобы можно было начать осушение Пылевых Топей. Широкий мост со сквозной дорогой был первым этапом. Пока шли проливные дожди и Азерот дрожал от землетрясений, стройку пришлось прекратить, но после явления Смертокрыла в мир погода более-менее наладилась, и Джайна приказала возобновить работу. Когда у волшебницы выдавались несколько свободных часов, она ставила портал куда-нибудь подальше от Терамора, Артас надевал плащ с глубоким капюшоном, и они вдвоём отправлялись на прогулку. Иногда это было гнездовье драконидов у логова Ониксии, потому что Артасу по‑прежнему требовалась жизненная сила. Иногда — просто какой-нибудь красивый лес или горная долина. Не то чтобы Артаса интересовали красоты природы, но сидеть всё время в одних и тех же стенах было бы тяжело. Ему нравилось сопровождать Джайну на прогулках, сидеть с ней в обнимку где-нибудь на уединённой поляне или бродить по лесу, взявшись за руки. Джайна выбирала для прогулок свободные земли, никому не принадлежащие, благо в Азероте таких территорий имелось множество. Конечно, там можно было встретить кого-нибудь не слишком дружелюбно настроенного, но рыцарь смерти и архимаг никого не боялись. * * * — Отличная лошадка! Импозантно смотрится. — Верно, — согласился Джон Мастерсон, восседавший в седле крупного костяного коня. Животное действительно выглядело красиво и внушительно, несмотря на то, что нежить. — Я нашёл его в конюшнях Цитадели Ледяной Короны, когда мы низвергли Короля-Лича. — О, ты был в том самом отряде? Расскажи! — Потом как-нибудь, — отмахнулся чернокнижник. — А конь и правда хорош, шаг ровный, рысь мягкая. С ним одна беда: тихоходный очень. В галоп переходит, но еле-еле, медленно и ненадолго. Не знаю уж, кто и зачем на нём ездил, видимо, ценили за импозантность. Может, он использовался исключительно как церемониальный, на парадах. Алисия и Нинет восхищённо вздохнули. Они совсем недавно начали зарабатывать на хлеб наёмничеством и ловили каждое слово опытного авантюриста. Мастерсону нравилось внимание девушек, и если за это надо благодарить странного костяного коня-нежить, что ж, пускай. Он с удовольствием отправился с начинающими чернокнижницами на лесную прогулку — и самому покрасоваться, и девочкам мастер-класс по вызову демонов устроить. Подальше от города, а то мало ли что. Конь вскинул голову и принюхался. Чернокнижник, недоумевая — что там может почуять нежить‑скелет? — потрепал его по шее. Внезапно мир перед его глазами перевернулся: конь с диким ржанием взвился на дыбы, одним движением стряхнул со спины всадника и с невероятной скоростью унёсся куда-то в лес. — Вот фел… — ошарашенно выдохнул Мастерсон. Описав красивую дугу, он шлёпнулся прямо в неглубокое лесное озерцо, что избавило его от синяков и переломов, но оказалось исключительно вредным для его реноме. Вымокнуть насквозь на глазах у двух девиц — не слишком-то лестное достижение. — Откуда у этой лошадки такая прыть? А конь, промчавшись несколько сотен ярдов туда, откуда подул лесной ветерок, встал как вкопанный перед высоким человеком в плаще с капюшоном. Вытянул морду и таким знакомым движением ткнулся носом в плечо. — Ой… — ошарашенно сказал Артас. Несколько мгновений он неподвижно стоял, глядя на это невероятное явление, а потом со вздохом-всхлипом обвил руками его шею. — Ты всё-таки вернулся ко мне… — Кто это? — изумлённо спросила Джайна. — Непобедимый, — прошептал принц. Постояв так ещё немного, он выпрямился и осмотрел коня, проверяя, всё ли с ним в порядке. — Что, приятель, тот дурак, который забрал тебя, должно быть, очень огорчился, улетев с твоей спины в канаву? Я-то знаю, какие «свечки» ты умеешь делать. Конь коротко заржал, словно засмеялся. Артас ещё раз оглядел его, а потом одним прыжком взлетел в седло. Непобедимый всхрапнул, мотнул головой, переступил передними ногами. — Джайна, хочешь прокатиться? — с улыбкой спросил принц. — Мой конь мчится быстрее ветра. Волшебница кивнула. Артас усадил её перед собой, крепко придерживая одной рукой, а второй взялся за поводья: — Вперёд, Непобедимый! Конь с места взял в галоп и полетел по лесной дороге. * * * Непобедимого Джайна устроила в собственных конюшнях. Конюхи, увидев, как госпожа ведёт в поводу костяного коня, шарахнулись было, но волшебница строго призвала их к порядку. Мало ли на чём архимагу придёт в голову покататься? Чем верховой элементаль, демон или пантера лучше коня-нежити? Конюхи, опомнившись, рассудили, что и вправду костяная лошадка — не самое страшное, что увидишь на такой службе. А когда оказалось, что новое хозяйское приобретение не надо ни кормить, ни чистить, и вообще самое разумное — не входить в его стойло, и вовсе успокоились. Когда Артасу хотелось покататься (а это бывало чуть ли не каждый день), Джайна ставила сложную конструкцию из двух порталов, открывавшихся в одной и той же точке. Принц был так счастлив, снова заполучив любимого коня, что Джайне пришлось отправлять их вдвоём в Серадан и в условленное время забирать оттуда: гулять с ними столько, сколько хотел Артас, у неё просто не было времени. Конечно, время от времени они катались и втроём — для Непобедимого вес двух всадников ничего не значил. Спустя два месяца после возвращения Непобедимого Тралл пригласил Джайну к себе на свадьбу. Артас решил, что сопровождать её ему не следует: вряд ли Джайне что-то могло грозить в окружении четырёх Аспектов, а вот его присутствие может создать для неё опасность именно от Аспектов, которые его, несомненно, узнают. Джайна действительно благополучно побывала на свадьбе и вернулась. Следующим вечером, когда они с Артасом пили кофе в спальне, она сказала: — Тралл и Аспекты готовят атаку на Смертокрыла. Из прошлого им доставили Душу Дракона — артефакт, способный лишить свихнувшегося ящера сил. Они планируют провести в Храме Драконьего Покоя некий ритуал, чтобы сбить Смертокрыла с небес, и собирают отряд боевой поддержки. Ищут по всему Азероту самых могучих и умелых бойцов. — Хм, а вот это интересная мысль, — задумчиво сказал Артас, отпивая глоток кофе. Он сидел у стола без рубашки, и в свете магических светильников было видно, как перекатываются мышцы под сероватой кожей. — Я бы записался. — Артас! — встревоженно вскрикнула Джайна. — Тебе же нельзя… — Чего мне нельзя? — поднял брови принц. — Драконов на суде не было, так что находиться в их храме я могу вполне законно. Я согласен, что Аспекты вряд ли будут рады меня видеть, но, может, Изера их убедит. А мне очень хочется набить морду этой твари. Будет знать, как покушаться на Калию. Джайна тяжело вздохнула. — Я боюсь за тебя. — Я понимаю. — Артас встал, подошёл к Джайне, обнял её сзади и прижался щекой к её волосам. — Мне безразлично, что обо мне говорят и к чему меня приговорили. Правлю я этим миром или нет, он мой, и я не намерен позволять какой-то ящерице им распоряжаться. — Он поцеловал её волосы. — Хотя бы потому, что в нём живёшь ты. Женщина невольно улыбнулась. Поставив на стол кружку с недопитым кофе, она встала и посмотрела в глаза цвета морской зелени. Там что-то искрилось и плавилось, и на Джайну накатило. Восемь лет назад, перед другой битвой, эти глаза смотрели на неё с надеждой и мольбой о помощи. А теперь в них только печальная усмешка. Он больше ничего не ждёт от неё, ни помощи, ни поддержки — просто собирается идти в бой ради того, чтобы она жила. Нет! Волшебница положила руки ему на плечи: — Я пойду с тобой. — Джайна! — то же слово и тот же голос, только вместо отчаянной мольбы в нём теперь благодарное изумление. — Один раз я уже отсиделась за твоей спиной, — сказала она, — и мы оба знаем, что из этого вышло. Хватит. Ты больше не будешь разменной монетой. Если ты идёшь сражаться, я пойду с тобой. Поцелуй прохладных губ обжёг Джайну, от хватки мощных рук захватило дух. Комната опрокинулась у неё перед глазами, холодный воздух скользнул по телу и тотчас сменился опаляющим жаром. Зрение затуманилось, и во всём мире для неё остались только его прикосновения и поцелуи, обжигавшие до умопомрачения, до крика. Она и не знала, что он может — так… — Я люблю тебя… люблю! * * * А лица-то знакомые. Не так давно я тоже искал лучших бойцов в мире. Я собирался превратить их в нежить и сделать полководцами в предстоявшей массированной атаке на Азерот. Я заманил их в Цитадель Ледяной Короны, проверял их умения и стойкость, равнодушно жертвуя для этого своими подданными. Я поразвлекался с героями, дал им возможность почувствовать, что победа близка, а потом просто-напросто убил их всех одним взмахом Ледяной Скорби. И сейчас они вели бы войска мертвецов по вымирающему миру, преследуя и уничтожая оставшиеся крохи жизни, но я недооценил веру Тириона Фордринга. Я ни во что не ставил паладинов после того, как Утер предал меня в Стратхольме. Кто же знал, что Фордринг окажется — настоящим? И вот теперь половина отряда, если не больше, состоит из тех самых, которых я убил и которые меня низложили. Вот дреней-паладин, который не позволил эльфийке-разбойнице меня прирезать. Самой разбойницы не видно, и это хорошо. Вот здоровенный, широкоплечий эльф‑друид, сразу видно, что медведь. Вот дворфийка-жрица, которая сказала «Какой молоденький!» А теперь она ходит кругами со своим жезлом, благословляет всех подряд. Отойду-ка я в тень, чтобы не угодить под благословение Света. Вот люди — паладин, чернокнижник и девушка-рыцарь смерти. Вот лохматый гном с посохом в два раза длиннее его роста — выглядит забавно, но я помню, что этот пироман вытворял с моими слугами. И ещё несколько запомнившихся лиц среди дюжины незнакомцев. Некоторые из них сражались с Иллиданом в Чёрном Храме и немало тем гордятся. Я в одиночку справился с этим рогато-крылатым выскочкой после марш-броска через два континента, нескольких приступов боли и череды безостановочных боёв. Тоже мне, величайшие воины в мире… Действительно, хорошо, что я решил заняться этим Смертокрылом сам. Неважно, завоёвываешь ты мир или хочешь унять взбесившегося дракона, на других рассчитывать не приходится. Мы с Джайной решили, что я появлюсь на сборном пункте всё в том же образе магического телохранителя. Не то чтобы мы были в восторге от этой идеи. Мне совершенно не хотелось изображать неразумного голема, а Джайне — лгать. Но как бы какой-нибудь нервный или принципиальный тип скандала не устроил. Потом, в бою, всем будет уже не до того. Впрочем, никто ни о чём не спрашивал — закованную в латы фигуру с наглухо закрытым забралом, неподвижно замершую за спиной волшебницы, все симулякром-стражем и сочли. — Леди Праудмур! — дреней-паладин вышел вперёд и поклонился волшебнице. — Неужели и вы пойдёте с нами? — Да, — коротко кивнула Джайна. — Какая честь для меня, и для нас всех! Моё имя Тууларэ. Лорд Афрасастраз, начальник стражи Храма Драконьего Покоя, только что был здесь. Он прошёл через портал в Драконий Покой, чтобы оценить ситуацию. Женщина снова кивнула и наколдовала печенье из маны. Поваром Джайна была никаким, но магическое печенье у неё всегда выходило на славу. Она угостила бойцов, и какое-то время слышен был только звук сосредоточенного жевания. Прошло ещё полчаса, и, наконец, из портала, ведущего к Храму Драконьего Покоя, выбежал высокий темноволосый мужчина: — Союзники Смертокрыла осадили храм и убили Тиригосу! Если мы не снимем осаду, всё потеряно! — Мы готовы, лорд Афрасастраз, — отозвался Тууларэ. * * * «Работа Древних Богов во всей красе», — мысленно сказала Джайна, глядя на огромное существо, возглавлявшее осаду. При некотором напряжении фантазии в нём можно было узнать земляного элементаля, но его стихийная сущность была так изуродована и перекорёжена, что ни один шаман не мог бы к ней обратиться. Его можно было только уничтожить. Отряд разделился: бойцы ближнего боя подошли к чудовищу вплотную, а остальные заняли позиции на флангах. Кое-кто удивлённо посмотрел на «голема», который оставил свою хозяйку и вместе с другими латниками атаковал гигантского элементаля. Но долго удивляться не пришлось, потому что Древние Боги даровали своему созданию такую силу, что думать о посторонних вещах как-то не получалось. Наоборот, приходилось радоваться, что голем оказался таким искусным мечником, — без него могли бы и не справиться. Когда элементаля добили, из храма выскочил Афрасастраз: — Тиригоса жива! Пожалуйста, целители, помогите ей! Все поспешили в храм, где на узорчатом полу лежала раненая девушка‑эльф. Крови из неё вытекло столько, что, будь Тиригоса действительно эльфийкой, в её жилах уже давно бы ничего не осталось. Два красных дракона в эльфийских обликах направили на неё лучи исцеляющей энергии. Трое отрядных целителей присоединились к ним: настолько тяжело раненого дракона одним взмахом руки не вылечишь. Девушка открыла глаза. — Спасибо. Теперь я справлюсь сама… У нас мало времени. Атаку ведут два полководца из Древних. Вон в тех пещерах… Драконы помогут вам добраться. Через широкие проёмы в храм влетели несколько драконов, и бойцы помчались к ним. Разбираться, кем на самом деле является защитник леди Праудмур, времени не было. * * * — Джайна! И ты здесь? Вот это да! — воскликнул Тралл, когда боевики появились на верхней площадке Храма. Артас с трудом его узнал: шаман в длинном одеянии с капюшоном, с ярким ожерельем на груди, был непохож ни на воинственного вождя Орды, ни на дарнхольдского гладиатора. — Не могла же я остаться в стороне, когда ты в самой гуще таких событий, — улыбнулась волшебница. — Что у вас тут происходит? — Она взглянула на висевший в воздухе золотой диск. Вокруг него стояли четыре фигуры — Аспекты в своих эльфийских обликах. В их глазах сияло пламя, которого никто никогда не видел в глазах обычных смертных. Они были напряжены и встревожены — что-то шло не так. Ночная эльфийка с зелёными волосами внимательно посмотрела на спутника Джайны, как будто он показался ей знакомым, но ничего не сказала, только кивнула. — Нам нужно замкнуть Круг Аспектов, чтобы активировать Душу Дракона. Но поскольку Аспект Земли у нас летает вон там, — орк показал на Смертокрыла, нарезавшего круги вокруг Храма, — его место в Круге придётся занять мне. Больше того, именно мне предстоит направлять силу Души Дракона, чтобы сбить Смертокрыла с небес. А я ни разу не дракон и не могу справиться с мощью этого безумного артефакта! Если я возьму его в руки, нас всех тут просто разнесёт на кусочки! — Значит, нужна стабилизация, — уверенно сказала архимаг. — Это стандартное решение при работе со сверхмощными артефактами: использовать фокусирующий стабилизатор магической матрицы. Правда, — она критически посмотрела на Душу Дракона магическим зрением, — в данном случае и стабилизатор понадобится сверхмощный. У меня такого нет, но, возможно, у Ронина… — У меня есть стабилизатор! — отозвался синеволосый полуэльф — молодой Аспект Магии. — Радужное Средоточие. Оно по-прежнему находится в Оке Вечности. Только его захватила чокнутая орка из Сумеречного Молота с кучей последователей, так что… — он развёл руками. — Они знали, что Радужное Средоточие нам понадобится. Я могу открыть портал в Око Вечности, но если мы туда пойдём, нас ожидает ловушка, специально настроенная на нас. — Значит, вам и не нужно туда идти, — кивнула Джайна. — Господа, давайте устроим Сумеречному Молоту небольшой сюрприз. Калесгос, откройте, пожалуйста, портал. Дракон кивнул и начал читать заклинание. * * * Вообще говоря, я на этот так называемый отряд боевой поддержки и не рассчитывал. Что может сделать взвод из двадцати пяти бойцов, которых собирали по всему миру с бору по сосенке? Чтобы из них вышел толк, их надо было бы гонять до упаду, до седьмого пота каждый день вместе, чтобы научились чувствовать и понимать друг друга. Или перебить и поднять — сразу решило бы все проблемы с разбродом и шатанием… Хотя всё не так плохо. Мои старые знакомцы не в первый раз сражаются вместе, а остальные на них оглядываются. Не единая воля, как в Плети, и даже не слаженный отряд гвардии, но сойдёт. Нет, всё-таки я поторопился. Сойдёт, как же. Стоило вылезти огромному тёмно-синему дракону, и где порядок?.. А, вон оно что. Магия. Подавляет волю, сводит с ума… Ну-ну. У големов, как известно, ни воли, ни разума нет. А я семь лет держал в руках Ледяную Скорбь и владел крепостью, созданной из застывшей крови Древнего Бога. Уж сколько-то и тут продержусь. «Джайна, я буду принимать основные удары на себя. Твоя задача — не потерять контроль над собой и помогать другим действовать хоть с какой-то долей осмысленности.» С этой мыслью Артас вышел вперёд. На мече Мурадина проступили бледные руны и вспыхнули алым. Принц еле успел перехватить мощную волну Хаоса, направленную на Аспектов. Колени у него подкосились, но в следующую секунду он взмахнул мечом и, задев дракона остриём, забрал у него немного жизненной силы. «Этот монстр затягивает нас в Бездну!» — мысленно сообщила Джайна. — «Оттуда можно ненадолго вырваться, в Азероте его магия бессильна, но и он там неуязвим! Аспекты не могут прервать ритуал! Если мы все вернёмся в обычный мир, он уничтожит их и Душу Дракона!» «Понял. Я постараюсь удержать его внимание на себе, а тебе придётся жонглировать жизнями всей этой толпы. Выпускай их в Азерот, когда он будет колдовать какую-нибудь особенно сильную дрянь, и быстро возвращай обратно.» Волшебница кивнула и крикнула: — Моё заклинание даст вам возможность на короткое время вернуться в Азерот и спастись от смертельных ударов! Но чтобы убить дракона, вам нужно будет вернуться обратно в его мир. Всем уходить от дракона нельзя, он убьёт Аспектов, поэтому с ним останется мой защитник. Когда все поняли суть задачи, справиться с сумеречным гигантом оказалось не так уж сложно. Артас увернулся от фиолетово-чёрного драконьего дыхания, проскочил мимо чешуйчатого носа и вонзил меч в здоровенный, размером со свою голову, глаз. Чудище гневно взревело и взмахнуло лапой, отшвырнув Артаса так, что он пролетел через всю площадку и чуть не сорвался вниз, с трудом удержавшись на краю. Идею оценили и тотчас подхватили: крохотная гномша, цепляясь за чешую, быстро вскарабкалась дракону на голову и ударила сразу двумя кинжалами во второй глаз. Дракон ревел, бил хвостом, плевался сгустками чёрного огня, от которых плавился камень, и наращивал мощь своих магических атак, но слепота сбила его с толку, и вскоре с последним стоном «Но я… Ультраксион!» он обрушился вниз. — Приятно познакомиться, — мрачно сказала Джайна. — Тралл, вы там ещё долго? Как бы Смертокрыл не прислал ещё парочку таких же. — Заканчиваем! — отозвался шаман. — Ещё несколько секунд и… готово! Волшебница хотела заорать «Бей уже!», но она понимала, что в бою под руку не говорят. Тралл и сам знал, что делать. Когда Смертокрыл, взбешенный гибелью Ультраксиона, на неимоверной скорости пролетал мимо, из золотого диска вырвался сверкающий луч и ударил по обезумевшему дракону. Ящер взревел. Одна из пластин оторвалась от его брони и, кувыркаясь, полетела вниз. Заметно ослабевший Смертокрыл свалился в крутое пике, и все подумали, что он вот-вот упадёт. Но чудовище, некогда бывшее Хранителем Земли, обладало упорством горного хребта. Дракон вышел из пике по головокружительной дуге, должно быть, ничего перед собой не видя, и врезался в паривший неподалёку воздушный корабль Орды. Цеппелин разломился пополам и рухнул вниз, а Смертокрыл, вряд ли заметивший катастрофу, неуверенно взмахивая крыльями, полетел на юг. — Он летит к Водовороту! Нельзя позволить ему уйти в Подземье! — крикнул Тралл. — Скорее на борт «Небесного огня»! — крикнула Джайна. — Скажите капитану, что мы должны нагнать Смертокрыла! * * * Смертокрыла-то они нагнали, да что толку? Бортовые орудия воздушного корабля залила огнём сумеречная драконица Гориона. Остались только гарпунные пушки, которые для Смертокрыла были не страшнее булавок. Дракон упорно летел по направлению к Водовороту. Учитывая его скорость, они, должно быть, пролетели уже почти половину расстояния до гигантской воронки. На палубе «Небесного огня» царила растерянность: если Смертокрыл ускользнёт в Подземье, то новое, полное разрушение Мирового Столпа — самое меньшее, чего можно ожидать. — Душа Дракона ударила Смертокрыла силой всех четырёх Аспектов, но элементиевая броня всё ещё защищает его, — объяснял Тралл. — Я не знаю, что делать. Если бы удалось уничтожить хотя бы несколько пластин на его спине, я бы его сбил. А так это бесполезно. Все мрачно посмотрели на хвост летящего впереди дракона. «Я это сделаю.» Джайна вскинула голову, прислушиваясь к мыслям Артаса. «Как?» «Попроси капитана поднять корабль, чтобы он оказался над драконом. Я спрыгну ему на спину и срежу эти пластины.» «Это безумие, Артас!» — волшебница испуганно посмотрела на принца. «А мне не привыкать! — ухмыльнулся он. — Помоги мне, замедли падение, чтобы я не расшибся в лепёшку об драконью спину.» «Хорошо, но в одиночку ты не справишься. Я с тобой.» «Джайна!» — Капитан Суэйзи! — позвала архимаг. — На борту корабля есть парашюты? — Разумеется, — кивнул капитан корабля. — Полный комплект. Вы хотите катапультироваться в море? — Нет, на спину Смертокрыла. Все посмотрели на неё вытаращенными глазами. Включая Аспектов. — Если корабль поднимется над драконом, я и мой защитник спрыгнем на него и попытаемся срезать броню, — пояснила волшебница. — Это самоубийство, — сказал Тралл. — Разумеется. Но другого плана всё равно нет, а какие в этой игре ставки, ты знаешь лучше других, — спокойно ответила женщина. — Ещё один парашют найдётся? — спросил Тууларэ. — Я тоже хочу отломать от Смертокрыла пластину-другую. — Я могу заклинать огонь, — с акцентом проговорила серокожая дренейка с тотемами. — А я — задать работу паре демонов, — заметил чернокнижник Джон Мастерсон. — Эй, у вас случайно нет парашюта для крохи вроде меня? — пропищала гномша, ослепившая Ультраксиона. — И вроде меня! Я тоже пироман, только маленький! — Ну не рыцарю смерти отсиживаться за спинами гномов. Где парашюты? — А лечить вас там кто будет, Смертокрыл? Быстро дали мне парашют, банда самоубийц! — А мне не надо парашюта, я ещё летать не разучился! * * * — Мы это сделали, — выдохнула Алекстраза, глядя на вечно крутящуюся воронку. — Нельтарион умер. Они стояли на узком утёсе на краю Водоворота. По сторонам от утёса полукругом располагались четыре островка, а справа, на высокой скале, виднелась стройная фигурка орки с коричневой кожей: шаманка из Служителей Земли дежурила здесь, следя за состоянием великого разлома. Увидев, как с небес в Водоворот свалился Смертокрыл, а следом на соседнем утёсе появились встрёпанные бойцы, Тралл и четыре Аспекта, орка помахала им и продолжила наблюдение. Тралл помахал ей в ответ. — Я не понимаю двух вещей, — сказал Ноздорму. — Во-первых, почему Душа Дракона не исчезла, а во-вторых… Его рассуждения прервал оглушительный всплеск. Что-то огромное всплывало из глубин Водоворота. — Что это? — ахнул Тралл. — Он же не мог выжить! Он… Но Смертокрыл сопротивлялся до последнего. Его голова поднялась над воронкой, передние лапы и покрытые щупальцами крылья вцепились в островки. Вода у поверхности его тела шипела, пузырилась и окутывала чудовище паром, придавая ему ещё более фантасмагоричный вид. — Теперь понятно, — кивнул Ноздорму. Он вскинул голову, и его фигура окуталась золотистым светом, из которого возник огромный бронзовый дракон. Аспект Времени перелетел на один из островков и занял позицию напротив вцепившейся в берег гигантской узловатой лапы. Поняв его мысль, остальные Аспекты тоже приняли драконьи облики и разлетелись по островкам. Этот бой оказался самым тяжёлым хотя бы уже потому, что его не ожидали. Все устали, включая Аспектов, а боевики просто валились с ног: сорвать со Смертокрыла несколько элементиевых пластин оказалось настолько тяжело, что только чудом никто не погиб. Целители пошатывались, даже у дворфийки под глазами залегли тени. Джайна торопливо съела манное печенье, немного восстановившее её силы, и успела раздать несколько печений целителям, когда безумное чудовище снова ринулось в бой. Смертокрыл, конечно, тоже устал и ослаб, но ярость придавала ему сил. Если раньше в его облике всё-таки присутствовала некая импозантность, хотя бы воспоминание о благородстве, то теперь это был огромный уродливый сгусток тьмы и пламени, потерявший последние остатки разума. Даже боль от многочисленных ран и вечное жжение раскалённых внутренностей казались ему ничем перед единственным желанием, затопившим его сознание: немедленно уничтожить мир. Но между ним и его мечтой стояли эти букашки, и безумный гигант не мог понять, почему они ещё существуют. Идея Аспектов была проста: изрубив лапы и крылья, лишить Смертокрыла опоры, а потом общими усилиями добить. Но сделать это было куда сложнее, чем придумать. Из тела чудовища вырывались раскалённые щупальца, хватавшие и жёгшие врагов, оно осыпало их элементиевыми стрелами, видимо, создавая их из собственной повреждённой брони. Боевики еле успевали уворачиваться от огненного дыхания. Даже кровь Смертокрыла, хлеставшая из повреждённых лап, жгла и отравляла всё вокруг. Тууларэ уверенно командовал, мгновенно оценивая стремительно меняющуюся обстановку и отдавая краткие, точные приказы. Артас даже подумал, что из этого наёмника, может, ещё и выйдет приличный боевой офицер. Но то ли дренея подвела усталость, то ли он просто замешкался и не успел отскочить от раскалённого щупальца, вырвавшегося из-под ног. Щупальце крепко схватило паладина, а дракон моментально развернул морду и выдохнул огненную струю. Тело дренея осыпалось голубовато-серым пеплом. — Тууларэ!!! — завизжала серокожая шаманка. Гибель командира повергла отряд в ужас и растерянность: все поняли, что такая же судьба вот‑вот настигнет их всех. Нашли момент киснуть, подумал Артас. Нет уж, такой роскоши я вам не дам. — Маги и стрелки, бейте щупальце! — крикнул он, кромсая на куски извивающийся ужас. Руны на мече пылали голубоватым ледяным пламенем. — Медведь, возьми латников и добей лапу! Бандитка, следи за островом и крикни, если появится ещё какая-то дрянь! Рыцарь смерти, ко мне! Ему тотчас подчинились — просто потому, что всем было всё равно, кому подчиняться. Моментально перегруппировавшись, отряд продолжил бой. Девушка-рыцарь смерти подбежала к воину в серебристых доспехах и принялась помогать ему разбираться с щупальцем. И только через несколько секунд до неё дошло. Она так хорошо знала этот голос! — Артас? — ахнула она. — Уже тридцать два года как Артас! — рявкнул он в ответ, парируя хлёсткий удар щупальца, который непременно сбил бы девушку с ног. Та опомнилась, отскочила и продолжила драться. — Вот уж не думала, что когда-нибудь буду прикрывать тебе спину, — бросила девушка. — Не мне, а Калесгосу, — отозвался Артас. Щупальце пыталось дотянуться до синего дракона, который стоял в трёх шагах и осыпал Смертокрыла сверкающими волшебными стрелами. — Со своей спиной я сам разберусь. Вряд ли прошло больше четверти часа, но усталому отряду казалось, что они дерутся тут уже не меньше суток. Смерть Тууларэ показала всем, что в этом бою гибельна даже малейшая медлительность и невнимательность. Целители делали всё, что могли, чтобы поддержать бойцов, но их силы быстро подходили к концу. Не помогало даже печенье Джайны. Они держались только благодаря поддержке Алекстразы и Изеры. Погибли ещё трое: маленький весёлый пиромант, попавший под удар огромного когтя, стальгорнский кинжальщик, которого настиг сгусток огненной крови, и остроухая серая кошка, разорванная жгучими щупальцами. В конце концов Смертокрыл отцепился от островков, поджав израненные конечности. Почти все бойцы остались без сил. На ногах держались рыцари смерти, Джайна с её печеньем, дворфийская жрица, медведь и шаманка. Аспекты тоже стояли на лапах, но все понимали, что великие драконы уже отдали всё, что у них было, и могли разве что нанести последний удар зубами и когтями. Израненный монстр взвился на дыбы. Он оглядел поле битвы налитыми огнём глазами и изогнул шею, намереваясь залить всех огненным дыханием. Противопоставить ему было уже просто нечего. Все молча переглянулись, прощаясь. Рыцарь в серебристых доспехах оттолкнулся от земли и прыгнул на грудь чудовища. Ледяное сияние стекло с меча и охватило всю его фигуру. Прыжок сбил Смертокрылу прицел — похоже, Артас ударил чудовище ногами прямо в солнечное сплетение или что-то подобное. Почти вся мощь дыхания бесполезно рассеялась. Дракон выдохнул только сравнительно небольшую струю пламени — зато прямо в грудь принцу. — Артас!!! — завизжала Джайна. Тело Артаса обгорело до костей, с доспехов потёк расплавленный металл. Живой человек неминуемо умер бы на месте от боли и ожогов, но мёртвый рыцарь ещё держался. Перед тем, как принять огненный удар на себя, он успел поднять клинок и тем уберечь его от пламени. Перехватив меч обеими руками, он собрал оставшиеся силы и ударил Смертокрыла в сердце. — Будешь знать, как покушаться на мою сестру и на мой мир! Дворфийский булат прошёл сквозь остатки брони, как сквозь масло. По телу чудовища пробежала судорога. Артас неминуемо упал бы в Водоворот, но он в буквальном смысле мёртвой хваткой держался за рукоять меча, вонзившегося в сердце дракона. Рыцарь смерти почувствовал, как сквозь боль и жжение в его ладони течёт жизненная сила, растекается по телу, успокаивает и исцеляет. Её было столько, что обгоревшее тело Артаса немедленно восстановилось. Смертокрыл забился, взревел в последний раз. Тралл поднял было Душу Дракона, но Алекстраза положила кончик хвоста ему на руку: — Не нужно. Уже не нужно. Джайна судорожно шептала заклинание, понимая, что дракон сейчас утащит Артаса за собой в Водоворот. Но пока она сплетала магические нити, стоящая рядом девушка указала на принца, взмахнула рунным мечом — и Артас, притянутый хваткой смерти, рухнул к её ногам. — Вот уж не думала, что когда-нибудь спасу твою отмороженную задницу, — бросила рыцарь смерти и отошла в сторонку. Джайна села на землю, сняла с Артаса шлем и положила его голову к себе на колени. Умирающее чудовище ударило хвостом по воде — от этого удара все островки затряслись, и те, кто ещё стоял на ногах, упали на землю. На мгновение пыль скрыла всех, даже Аспектов. А когда она осела, никаких следов Смертокрыла видно не было. — Он таки умер наконец или нет? — пробормотал, усаживаясь, Тралл. — Умер, — ответили сверху. Орка-наблюдательница спустилась со своей скалы на виверне и соскочила на землю. — Я следила до последнего. Его тело затянуло в Водоворот. Поздравляю, Го’эль, — женщина обняла шамана и крепко поцеловала. — Знаешь, не думала, что я тебе это скажу в ближайшее время, но я ужасно горжусь тобой. — Спасибо, Аггра, — улыбнулся орк. Жена Тралла огляделась: — Кому-нибудь нужна целительская помощь? — М-мне, если можно… — пробормотала дворфийка, приподнимаясь из пыли. — Меня таки прижгло щупальцем, но в бою мне было совершенно не до себя… Из облаков появился потрёпанный «Небесный огонь» и завис над землёй. С борта скинули трап, и по нему спустился капитан Суэйзи: — Нас нагнало несколько сумеречных драконов, но, к счастью, гарпунные пушки не подвели. Какое-то время все приходили в себя. Аггра, Тралл и двужильная дворфийка лечили раненых. Остальные просто отлёживались, ели и пили. Джайна сгрызла последнее магическое печенье и тут же наколдовала ещё пачку. Артас по-прежнему лежал у неё на коленях, она гладила его лицо и спутанные волосы. Тело принца исцелилось полностью, но шок ещё не прошёл. — Мурадин, должно быть, обидится, что я испортил его подарок, — прошептал Артас с болезненной улыбкой. Действительно, серебристые доспехи оплавились и покоробились, а клинок, погрузившийся в расплавленное сердце Аспекта, превратился в бесформенный кусок металла. — Я заплачу ему виру за обиду, — пообещала Джайна и всхлипнула. — Главное, что ты жив… цел… Краем глаза она заметила, что на утёсе стало как будто бы немного светлее. Подняв голову, женщина увидела, что Аспекты снова приняли свои эльфийские облики. В их глазах сиял отблеск драконьего пламени. К Джайне и Артасу подошла хрупкая рогатая эльфийка с алыми волосами. Присев рядом, она тихо сказала: — Артас Менетил, зло, которое ты причинил моему народу, неизмеримо. Но то, что ты совершил сегодня… ты не знаешь, какое значение это имеет для всех нас. Когда-то Смертокрыл был прекрасным и светлым существом, нашим другом и братом. Увы, уже давно от того благородного духа ничего не осталось, но память о Нельтарионе ещё жила где-то в глубине его глаз. И вот наконец… О тебе будут говорить, что ты убил Смертокрыла, избавил мир от чудовища. Это правда. Но для нас, — Алекстраза кивнула на остальных Аспектов, — гораздо важнее то, что благодаря тебе Нельтарион наконец-то обрёл покой. — Она вздохнула. — Хотя каждый из титанов даровал нам часть своей силы, их дар был единым, потому-то мы и были так крепко связаны друг с другом. Теперь, с уходом Нельтариона, сила титанов покидает нас. Скоро мы станем обычными драконами. Но я ещё могу сделать один — последний — дар Аспекта. Скажи, Артас, хочешь ли ты вернуться к жизни? Вернуться к жизни — значит потерять силу и способности нежити, к которым он так привык. Снова чувствовать голод и холод, уставать и болеть. А со временем состариться и умереть. Артас не колебался ни секунды. — Да, — тихо, но твёрдо ответил он. Джайна хочет, чтобы я жил. Она даже мечтать о таком не смеет, но я-то знаю, что она хочет этого больше всего на свете. У нас будет ребёнок… может быть, даже двое! А бессмертие и сила нежити мне не нужны. Алекстраза поднесла ладони к голове Артаса, не касаясь его. — Твою телепатию я тебе оставлю, — сказала она. — Без неё ты будешь чувствовать себя оглохшим и ослепшим, а тебе и так придётся нелегко. Быть может, когда-нибудь нужда в ней исчезнет, и она рассеется сама собой. Пока же пусть остаётся. Ладони Алекстразы скользнули вдоль его висков, коснулись шеи, плеч, скрестились над грудью. Королева Драконов нахмурилась. — Калесгос, Изера, Ноздорму, помогите мне! — крикнула она. — У него нет сердца! Без сердца он не сможет жить. Нужно восстановить. Скорее! Аспекты опустились на колени рядом с Алекстразой и протянули к ней руки. С их ладоней полилась энергия — зелёная, синяя, золотисто-бронзовая. Аспект Жизни собирала её руками, смешивала с собственной алой силой, лепила из неё шар. Шар, переливающийся четырьмя цветами, соскользнул с ладоней Алекстразы, опустился на грудь рыцаря смерти и погрузился в неё. Коленопреклонённые фигуры, повинуясь знаку аловолосой эльфийки, обратили свои ладони к принцу, окружили его потоками разноцветной энергии. Аспект Жизни положила ладонь на грудь Артаса, прямо над отсутствующим сердцем. Он напрягся от внезапной боли, но не закричал, только прокусил себе насквозь нижнюю губу. Джайна отчаянно хотела ему помочь, но не знала как. К счастью, боль быстро угасла. Артас расслабился, закрыл глаза. Алекстраза одобрительно кивнула и соединила перед лицом кончики раздвинутых пальцев. Из её глаз хлынуло алое сияние, прошло сквозь её пальцы и окутало Артаса так плотно, что на несколько секунд он исчез из виду. Джайна почувствовала, как в груди Артаса что-то дрогнуло и стукнуло — раз, другой, третий. Алый кокон рассеялся. Исчезли последние багряные сполохи, и драконы устало поднялись на ноги. Пламя в их глазах полностью угасло, они стали обычными глазами смертных. А на коленях у Джайны лежал седой, бледный, но определённо живой человек. Серый оттенок исчез с его кожи, сменившись розоватым. Из прокушенной губы выступила капелька крови, грудь поднималась в слабом, но ровном дыхании. — Если тебе когда-нибудь потребуется убежище, в Храме Драконьего Покоя тебя всегда примут, — добавила Королева Драконов. Её голос звучал тихо и глухо, но всё так же властно. — Ни один дракон, считающий себя моим подданным, не причинит тебе вреда. Дальнейшее зависит только от тебя. — Благодарю, Алекстраза. — Артас оперся рукой о землю и попытался сесть, но у него закружилась голова. — Не спеши вставать, — приказала Королева Драконов. — Тебе придётся привыкать к живому телу. Леди Джайна, у тебя хватит сил, чтобы поставить портал в Терамор? Калесгос может тебе помочь. — Не нужно, я справлюсь, — кивнула волшебница. — Благодарю. — Мы благодарны вам и хотим щедро одарить вас всех, — сказала Алекстраза бойцам. — Когда вы отдохнёте и оправитесь от своих ран, приходите в Храм Драконьего Покоя. За многие тысячелетия в Храме собралось множество сокровищ, и я думаю, что мы каждому найдём что‑нибудь по вкусу. Боевики зашумели: не каждый день появляется возможность покопаться в драконьей сокровищнице, да ещё и с разрешения хозяев! Но здесь делать было больше нечего, и пора было расходиться по домам. Капитан Суэйзи предложил подвезти желающих до Штормграда. Обрадованные дворфийка с гномкой тоже поспешили на корабль — из Штормграда легко добраться до Стальгорна. Друид отправился на Лунную Поляну, рыцарь смерти — в Акерус. Калесгос открыл портал в Дарнас. Джон Мастерсон посмотрел на Джайну и Артаса. Волшебница, одной рукой поддерживая принца, другой ставила портал — медленно, но уверенно. — Интересно, что будет с Артасом Менетилом дальше, — сказал чернокнижник паладину из Штормграда. — Как ни верти, а он по-прежнему приговорённый преступник. — Поскольку драконы его приняли, — ответил паладин, — через несколько лет ему объявят помилование. * * * На Терамор спустилась ночь. В верхнем этаже магической башни, в покоях правительницы, раскинувшись на постели, крепко спал Артас. Джайна сидела рядом и смотрела на него, всё ещё не до конца веря, что её самая безумная мечта сбылась. Бледно-розовый оттенок кожи, тихое дыхание, сонное трепетание ресниц и ровные удары сердца. Впереди, конечно, их ждало немало сложностей. Убить живого человека куда проще, чем нежить, да и боевых способностей рыцаря смерти Артас лишился. Но в первую очередь ему предстояло заново учиться быть живым. А это нелёгкая наука. Джайна вздохнула, улыбнулась и легла, прижавшись к своему принцу. Раньше она согревала его собственным телом и магией, а теперь сама пригрелась в его тепле. Она поцеловала его и закрыла глаза. Засыпая, волшебница подумала о том, что, вероятно, в скором времени располнеет и будет хотеть солёного. Но эта мысль её нисколько не огорчила.