sweet boy

      Проходит совсем немного времени, но все уже всё знают, потому что Чонгук даже и не пытается скрывать. Он расхаживает по дому в майках и шортах, не прикрывающих укусы, засосы и синяки, которые оставляет на нём Намджун. Старший, кажется, тоже не против огласки их отношений и даже периодически позволяет себе шлёпнуть Чонгука по попе или оставить короткий поцелуй на розовых губах при всех.       Некоторые на это откровенно кривятся и отворачиваются, некоторые делают вид, что всё равно. Сокджин же укоризненно прожигает лидера взглядом. В его глазах так и читается настойчивое «это ребёнок, Намджун». Но тот эти взгляды игнорирует, успокаивая собственную совесть мыслями о том, как этот самый «ребёнок» сам с удовольствием насаживается на его член. Это даже не похоже на совращение малолетних, потому что кто ещё кого совращает.       Намджун знает, что Сокджин ни за что не одобрит подобное. И, по правде говоря, случись это с кем-нибудь, кроме него самого, Намджун бы тоже кривился на подобное, как это делает Хосок. Зато Чимин не кривится.       Чимин прожигает взглядом, и Намджун усмехается. Нашёлся ревнивец. Чтобы ревновать — надо иметь хоть какие-то сексуально-романтические отношения, но Пака это вряд ли волнует. В его взгляде читается ненависть каждый раз, когда Намджун опускает руки на тонкую талию Чонгука или оставляет их на его ягодицах.       Ким на это лишь усмехается и делает что-нибудь ещё более вульгарное: сажает Чона к себе на колени или утягивает его в поцелуй прямо при всех. Намджун купается в лучах чужой ревности и довольствуется этим. Отношение других парней его не особо задевает, но Чимина с его собственническими порывами хочется дразнить и злить. Это веселит и забавляет, а ещё это радует Чонгука, который каждый раз реагирует до невозможности восторженно, и сам теснее прижимается к лидеру. Но так не будет длиться вечно.       Это Намджун понимает, когда однажды Чонгук подходит к Сокджину и просто садится на его колени. Со стороны для любого из них это выглядело совершенно нормальным, и никто даже бы не придал этому действию особого значения, потому что макнэ действительно часто позволяет себе такое. Но лидер знал, что это необычный случай. Взгляд блестящих глаз, брошенный на него из-под ресниц лишь подтверждает его догадки, и Намджун молча встаёт со своего кресла в гостиной и уходит в их с Чоном комнату.       Сейчас он там лишний, но, может быть, чуть позже он легко сможет быть частью всего того, что будет происходить между старшим и младшим.

***

      Чонгук откладывает приставку, что держал у себя в руках, имитируя увлечённость игрой, и разворачивается на чужих коленях так, чтобы сидеть лицом к лицу. Старший словно замирает и боязливо отрывает свой взгляд от телефона. Чонгук делает самое печальное лицо на свете и дует губы, хныча: — Хё-он.       Сокджин выглядит до неловкости растерянным, его глаза бегают по лицу младшего, а уши краснеют. — Что такое, Чонгук-а? — спрашивает он и убирает свой телефон в задний карман джинс. — Что-то случилось? — Мне больно, хён, — продолжает хныкать Чонгук и елозит на чужих коленях. — Больно? — тут же реагирует старший и становится серьёзным. — Где?!       И тут же его глаза распахиваются, а рот приоткрывается, потому что Чонгук уверенно берёт ладонь старшего, направляя её, и укладывает прямо на свой пах, тут же вздрагивая. Сокджин таращится на свою руку, лежащую на чужом, уже возбуждённом, члене, и даже не может оторвать поражённого взгляда. — Здесь, — шепчет Чонгук и, положив одну руку на мощное плечо старшего, а другой продолжая удерживать его ладонь на своём возбуждении, пододвигается ближе, так, что между их телами остаются только слои одежды.       Чонгук хищно улыбается и, видя, что старший всё ещё не может прийти в себя, пользуется этим, делая первое движение бёдрами, протираясь своим пахом о чужой. Тут же Сокджин словно оживает и останавливает младшего, хватая его за плечо, крепко его сжимая и удерживая. — Чонгук, прекрати, — говорит он холодно и зло, но Чонгук лишь делает обиженное лицо и тянет: — Почему, хён? Ты не хочешь мне помочь? — продолжает он, невинно хлопая ресницами и не разрывая зрительного контакта. — Даже, если мне больно там? — Чонгук, — всё так же зло отвечает Сокджин, испепеляя того взглядом. — Я — не Намджун и на такое не поведусь. Ты выбрал не ту жертву, поэтому, будь добр, слезь с меня.       Однако Чонгук на его слова никак не реагирует, лишь хмурит брови, и, когда старший, не дождавшись реакции, сам пытается подняться, Чонгук стискивает его бёдра своими ногами, не давая этого сделать, и зло щурится. — Ах, так, хён? — недовольно ширит он и отпускает руку и плечо старшего, но даже не думает слезать с него. — Тогда я сделаю всё сам! — Что ты… — не успевает договорить Сокджин, как губы младшего прижимаются к его рту, и, пользуясь тем, что он открыт, Чонгук просовывает внутрь свой язык.       Где-то на заднем фоне Сокджин слышит, как вжикает молния, но быстро делает вывод — не его — и успокаивается. Чонгук целуется мокро и напористо, так что Сокджину приходится вцепиться обоими руками в плечи младшего, чтобы отодвинуть его от себя, и, когда у него это получается, Ким видит невероятно довольную ухмылку. Сокджин кривится и хочет уже скинуть наглого младшего с себя, как вдруг замирает из-за стона, срывающегося с губ Чонгука. Ким словно в замедленной съёмке опускает глаза вниз и каменеет. Чон мастурбирует, сидя прямо на его коленях. Глаза Сокджина распахиваются ещё шире в бешенстве, и он кричит: — Какого чёрта ты себе позволяешь?!       Чонгук на это лишь хмыкает, затем, схватив руку старшего, резко заводит её себе за спину и просовывает в свои домашние шорты, заставляя дотронуться до маленькой пульсирующей дырочки. — Делаю себе приятно, хённим.       Сокджин пугается, и не на шутку. Это изнасилование, самое настоящее. Младший буквально принуждает его к сексу. И пока Сокджин в панике думает об этом, Чонгук привстаёт с него, чтобы приспустить джинсы и, снова схватив ладонь, что покоится на его ягодницах, направляет первый палец внутрь себя. Тут же с губ младшего слетает новый стон, и он начинает быстрее двигать рукой по своему члену, а к первому пальцу добавляет второй. Сокджин всё это время сидит испуганный и словно потерянный. Чонгук пользуется этим и вновь прижимается своими губами к чужим, целуя безводный рот, как вдруг краем глаза Чон замечает движение справа.       Чонгук нехотя отрывается от рта своего хёна, но не прекращает движения руки на своём члене и стимуляции ануса. В проходе стоит замерший и совершенно шокированный Техён, и Чонгук усмехается. Он вводит в себя третий сокджинов палец и, простонав, выдаёт, лучезарно улыбаясь: — Привет, Техён-а. — П-привет, — вздрагивая и запинаясь, отвечает тот и нервно сглатывает. Его взгляд скользит по напуганному и в то же время безучастному лицу Сокджина, и по его спине бегут мурашки. На Чонгука, что двигает пальцами старшего у себя в заднице, он старается не смотреть. — Техён-а, — зовёт его Чонгук, и Тэ фокусируется на его лице, стараясь не опускать взгляда. — Тебе стоит всё-таки пойти, куда ты шёл, или присоединиться, не думаешь?       Техёна вдруг прошибает, и он, опустив голову, сбегает из гостиной настолько быстро, насколько это вообще возможно. Чонгук усмехается. Трусишка. А затем вздрагивает, чувствуя наступающий оргазм, и начинает быстрее двигать руками.       Он стонет громко и изливается прямо на собственную и сокджинову одежду, но тот всё равно остаётся безучастным, и лишь из уголка его правого глаза стекает одна слезинка. Чонгук, не задумываясь, слизывает её, и вновь втягивает Сокджина в поцелуй, обвивая его шею руками. — В следующий раз можешь даже не надеяться, что твой член останется безучастным, — говорит он и безумно хихикает. — Теперь ты официально можешь звать меня своим малышом. Хочешь, я буду звать тебя папочкой?       Сокджин продолжает молчать, но младшему словно и не нужен был ответ, он поднимается с чужих коленей, а затем тянет за собой старшего. Тот безразлично встаёт на ноги и безвольно двигается за младшим, что ведёт его в ванну. Там Чон скидывает с них обоих одежду и, засунув старшего под душ, встаёт следом. Он вновь целует Кима, покрывает засосами его шею и плечи, дрочит их члены вместе, а затем отсасывает у него.       Сокджин лишь продолжает безразлично стоять, и лишь изредка позволяет слезам скатиться по своим щекам. Сегодня его жизнь поделилась на до и после.       Сегодня его изнасиловал собственный тонсэн.