Звериное сердце

      Орочимару покрутил в пальцах ампулу с кровью Данзо и задумчиво устремил взгляд в окно. Перед ним стоял непростой выбор - выполнить поручение Шимура и получить с этого обещанные плюшки, или поступить по-своему, отхватив люлей и проблем, но приобрести собственную послушную зверушку и объект для опытов. Чертовски неприятный выбор. Саннин недовольно нахмурился, сжал ампулу и направился в подвальный зал.       Суйгецу заканчивал приготовления к ритуалу, когда в просторное помещение вошел Орочимару. В огромном темном зале, чьи бесконечные недра уходили в непроглядную темноту, звуки шагов были чем-то инородным. Орочи вышел в освещенную часть зала, где на полу, прикованная цепями, лежала без сознания девушка. Вид у нее был крайне потрепаный, Данзо перестарался. Для ритуала Подчинения объект должен быть максимально ослаблен в физическом и моральном ключе. И чем могущественнее существо, тем сильнее оно должно быть угнетено. На полу от тела девушки расходились в стороны нарисованные красными чернилами печати. Суйгецу нетерпеливо переминался в стороне и обеспокоенно поглядывал на Орочимару. Саннин спокойно кивнул: «Начнем, пожалуй». Сев подле тела, человек быстро начал складывать печати, и вот, чернильные надписи отлепились от каменного пола и начали стягиваться к шее девушки, создавая что-то вроде ошейника. Тело пленницы резко выгнулось, и началась метаморфоза в зверя. Существо открыло янтарные глаза с вертикальным зрачком, и вперилось ледяным ненавидящим взгядом в сложившего печати ниндзя. Орочимару стало не по себе, но он сохранил концентрацию на деле. Стальные цепи на руках и ногах не позволяли животному двигаться. Хаотичный хоровод чернильных рун всё сильнее сжимал шею, заставляя существо покориться. И вот, Аки с резким хрипом преодолела ограничительные печати и выдернула цепи из креплений. Тело жгло и ломало, и от этого зверь впал в настоящее неистовство, продолжая свою чудовищную метаморфозу. Суйгецу замер, заворожено рассматривая, как перед ним каталось в пыли нечто похожее на огромного ящеро-волка, опутываемого печатями. Саннин сидел напряженно, неподвижно, со сложенной печатью. Было непривычно видеть сосредоточенно нахмуренного Орочимару. И когда у него на лбу вспухла вена, а из носа потекла тонкая струйка крови, Суйгецу понял, что ситуация выходит из под контроля. А тем временем существо прогрызало последнюю неподдающуюся цепь, держащую заднюю ногу. Секунда, и Хозуки вовремя обнажил меч, вклинившись между молниеносно напавшим зверем и сидящим неподвижно Орочимару. Ритуал требовал полной концентрации от начала до самого конца, поэтому главная задача блондина — не допустить чудовище к саннину. Сказать проще чем сделать. Волкоящер нападал с необычайной скоростью, Суйгецу приходилось то и дело уворачиваться то от зубов, то от когтей, то от хлёсткого хвоста. И вот когти чудовища впервые достигли блондинистой цели, которая почему-то обратилась в воду, и теперь перед существом стояла последняя задача - сожрать человека, который контролирует печати, доставляя адскую боль. В два прыжка зверь оказался около Орочимару, и когда у того перед лицом была разинутая пасть с огромными острыми зубами, сзади раздался треск, а монстр с взвизгом улетел во тьму помещения. Брюнет бросил короткий взгляд на спасителя. Возле него, тяжело дыша, стоял... Какаши! Повязка поднята, из-под неё инородно отблёскивал алый шаринган. Он только что выполнил технику чидори, и саннин отчетливо ощущал повышенную электризацию в воздухе. Из темноты послышался лязг клинка и прерывистый рык. Суйгецу вернул себе форму и вновь начал атаковать хищника. — Какаши, возле меня лежит ампула. Мне надо чтоб эта тварь сожрала содержимое.       Бросив короткий неодобрительный взгляд, копирующий уверенно кивнул, перехватил стекляшку и исчез в темноте. Шаринган позволял хорошо ориентироваться в сумраке, поэтому крадущийся силуэт чудовища не застал его врасплох. Взамен, шиноби одарил существо ещё одним смачным разрядом, чем дал себе отсрочку для составления плана. Из темноты возле него вырос силуэт Хозуки, и копирующего осенило. Сунув в руку опешившего блондина апмулу, Какаши, напутственно скомандовав: «Скорми это ей, превратившись в воду», громко свистнул и быстро испарился. Как раз в тот момент, когда тело зверя навалилось на Суйгецу. Шиноби, нервно дернувшись, попытался было бросить в пасть то, что дал ему Копирующий, но замешкался и зубы монстра клацнули по опадающей воде. Ампула, тонко звякнув, покатилась по полу, и в этот момент, в перекате, под ёкай поднырнул Какаши, и попытался поднять стекляшку. И вновь существо отреагировало с феноменальной скоростью, ударив лапой по шиноби, на месте которого с лёгким хлопком развеялось облачко дыма, а стеклянная ёмкость вновь упала на пол. И тут зверь обратил внимание на эту мельчайшую деталь, ради добычи которой двуногие шли на риск. Секундная задержка, и Суйгецу, нервно выдохнул: «Умная тварь!», когда ёкай хлёстким движением хвоста разбила ампулу вдребезги. Животное повернуло морду, глядя на шиноби большими янтарными глазами, полными осмысленности. Уголки чёрных губ приподнялись, обнажив острые зубы, а из горла донёсся тихий растянутый клокочущий рык. Мгновение, и Какаши не поверил своим глазам, существо вмиг преодолело расстояние между ними, и вот уже её челюсти со смачным хрустом сомкнулись у него на плече. Он не успел ничего сделать, как был повален на пол, а бедро прижала лапа, вкогтившись в человеческую плоть. Свободной рукой шиноби пытался оттолкнуть зубастую морду, но силы были не равны. Дальнейшее действие ему казалось длилось вечность. Вот, Суйгецу вгоняет клинок в лапу монстра. Ёкай, с хрипом разжимает челюсти, а где-то на задворках гаснущего сознания, Копирующий слышит голос Орочимару: «Прикажи ей прекратить!». И уже падая во тьму, Хатаке тихо прошептал: «Остановись...».       Аки проснулась от приступа сильного кашля. Ощущение тупой боли в грудной клетке отвлекало от чувства неудобства, ибо девушка даже с закрытыми глазами понимала что находится в сидячем положении, а тело что-то сковывало. Во рту привкус крови. Ёкай хотелось одного - сдохнуть или хотя бы уйти обратно в забытье. Вот прям сейчас. Чтоб вся эта деревня с её ниндзями, аренами и этим самым проклятущим стулом, к которому она была привязана, катились прямиком к чёрту. Непонятный шум сбоку привлёк внимание, и переборов внутренний поток проклятий ко всему живому, Аки с трудом разлепила глаза. Возле неё у столика с непонятным содержимым, хлопотал блондинистый юноша флегматичной наружности. Прямые волосы до плеч, белый халат, аметистовые глаза и торчащий левый верхний клык. Один. Он обратил внимание на ёкай, и спокойно проговорил: «О, уже очнулась? Быстро ты...». Девушка устало закрыла глаза и прислонилась затылком к высокой спинке стула: «Да чтоб ты сдох». — И тебе доброе утро! — хохотнул блондин. — Если ты меня сейчас не добьешь, то я тебя сожру, — не открывая глаз прохрипела ёкай. — Извини, не могу этого сделать, не велено, — ответил бодрым тоном парень. — Отлично, тогда как я выберусь из этой клоаки, я сожру сначала тебя, потом всех остальных жителей этой жопы мира, а саму деревню сровняю с землёй, — Аки чувствовала как начинает болеть голова, а еще осознала что дико хочется пить.       В ответ раздался лишь тихий смешок и девушка почувствовала прикосновение к лицу. Ёкай мазнула презрительным гневным взглядом человека, что рукой придерживая за подбородок, осторожно поворачивал её голову вбок. — Клешня лишняя? — хищно поинтересовалась пленница. — Спокойно, хуже не сделаю, — с этими словами человек зачерпнул немного какой-то мази и осторожно нанёс на ноющие порезы на лице ёкай. Прохладная мазь почти сразу уменьшила боль в ранах, отчего девушка невольно облегченно выдохнула. — На здоровье, — улыбнулся юноша, обнажив не по-человечески острые зубы. — Терпеть не могу, когда с животными грубо обращаются. — Технически я человек, — равнодушно прохрипела пленница, внутренне отмечая, что за его заботу она сожрет его последним. — Угу, мы видели, — размыто ответил блондин. Ёкай хотела было поинтересоваться что это значит, но парень продолжил, — А вот сейчас будет больно, но придется потерпеть. С этими словами он взял инструменты и наклонился к девушке, снимая повязку с плеча. Аки только сейчас обратила внимание на столь длинную рану, которая, кстати не беспокоила. Человек работал мягко, осторожно. «Медицинские техники Кабуто сейчас были бы как раз кстати», мысленно резюмировал Суйгетсу.       И стало действительно больно, до потемнения в глазах. Аки зашипела, но вдруг услышала успокаивающее: «Тииише, сейчас всё пройдет», и от этого стало даже как-то неловко. Да, она привязана непонятно где, но вместо того чтоб её отпинать в очередной раз, они просто лечат, да еще и делают это со всей деликатностью. Нет, этот зубастый точно будет сожран в последнюю очередь. — Она очнулась? — где-то из темноты прошелестел до боли знакомый голос. И тут на свет вышел высокий длинноволосый брюнет, от вида и запаха которого у Аки по спине пробежали мурашки. Ёкай почувствовала исходящую от него опасность, какое-то смутное воспоминание связанное с ним не давало покоя, хотя она была готова поклясться, что видит этого человека впервые. В любом случае его приближение вызвало неосознанный всплеск ярости. Аки, тихо зарычав, зло вперила взгляд янтарных глаз в незнакомца. Тот никак не отреагировал. Лишь тихо хмыкнув, прошествовал к рабочему столу, откуда взял небольшую потрепаную папку. Увидев отсутствие реакции, девушка усилием воли заставила себя успокоиться. «И что на меня нашло?» — мысленно пожав плечами задалась вопросом ёкай, провожая взглядом длинноволосого незнакомца. Когда за человеком хлопнула дверь, блондин заметно расслабился. — Боишься его? — задала неудобный вопрос пленница, достаточно ясно ощутив эмоции клыкастого. — Его многие боятся, — хмыкнул Суйгетсу, пожав плечами. — Как тебя зовут и почему я здесь? — девушка почувствовала себя уверенно и явно намеревалась вытрясти всю информацию. — Я Суйгетсу Хозуки, и ты здесь в качестве объекта эксперимента. Который кстати с треском провалился. Я даже знать не хочу что будет, когда об этом узнает Данзо.       Девушка внимательно смотрела на собеседника, складывая и сопоставляя в уме факты. Некий хрыч Данзо очевидно уже не в первый раз отравляет ей жизнь. Девушка задумчиво нахмурилась и больше не проронила ни слова. Вскоре Суйгецу закончил обработку ран. Когда он сложил все инструмены и собрался уходить, ёкай тихо спросила: «А меня развяжут, или я так и буду здесь сидеть?». — Я уж думал не спросишь. Знаешь, мы хотели передать тебя Какаши, — тут сердце пленницы сжалось, услышав знакомое имя, — Но после того, что ты с ним сделала я думаю его еще не скоро выпишут из лазарета.       После этих слов Аки ошарашенно уставилась на собеседника. «А, так ты не помнишь...» — задумался Суйгетсу. «Эм, хорошо, я объясню тебе с начала. После того, как ты попала в деревню, шиноби листа начали копать информацию о твоем клане и выяснили, что у клана Ёкайзу есть скрытая сила, раскрывающаяся после так называемой инициации. Инициация это процедура доверия своей воли, жизни и силы стороннему человеку. В те времена инициация была добровольным шагом твоих соклановцев. Они выбирали себе человека, кому вверяли свою жизнь. Судя по всему ваша сила ресурснозатратна и требует отличного контроля чакрой, чтобы не стать безумным зверем, и такие умения были доступны далеко не каждому члену клана. Поэтому нужен был человек, который после обряда подчинения мог спокойно контролировать своего ёкай в полной обращенной форме. На тебе стояла печать, которая не позволяла достичь своей завершенной формы. Скорее всего она была поставлена сразу после рожденияю чтобы ты не могла пользоваться силой. Я полагаю, тем самым твои предки оберегли тебя от незапланированного превращения до инициации. Но наш всеми уважаемый Орочимару-сама снял эту печать. Для печати подчинения нужны были три вещи: согласный или ослабленный ёкай, кровь того, кому вверяется жизнь зверя и собственно человек, который ставит печать. Данзо выдал свою кровь для обряда, ты была ему нужна. Так как добровольно отдать ему свою жизнь ты бы не согласилась, тебя ради этого измотали. Но в процессе накладывания печати всё пошло не так. После снятия ограничивающей печати, ты очнулась и достигла завершенной формы. Кровь Данзо нам скормить тебе не удалось, и более того, вместо его крови, ты чуть не зажевала Какаши, который как я понял, пришел вызволять тебя по заданию Цунаде. Съесть не съела, но крови хлебнула. Этого было достаточно, чтобы завершить обряд. Но потрепала ты всех знатно, и хуже всего пришлось Хатаке. Сложно сказать, как он сейчас, но думаю, он парень крепкий. Переживет».       Слушая всё это с открытым ртом, Аки заметно сбледнула с лица, и медленно приближалась к цвету белёной стены. Ей было страшно. Страшно за того, кого она вначале ненавидела, кого боялась и кому недоверяла. Нервно вздохнув, девушка рассеяно отвела взгляд: «Я не помню всего этого». Тихо хмыкнув, Хозуки подошел к связанной пленнице, и начал освобождать со словами: «Я тебя развяжу и провожу в свою комнату, если ты дашь слово что будешь слушаться меня и не натворишь бед. Ёкайзу ведь держат слово, так?» Девушка согласно кивнула и потёрла затекшие запястья.       Камера оказалась сухой и тёмной. В комнате умещался стол со свечой в качестве освещенияи небольшая кровать. Три раза в день её кормили, а утром и вечером приходил Суйгетсу, чтоб обработать раны. По его словам лечение с воздействием медицинских техник в данный момент недопустимо. Почему - Аки не задавалась вопросом. Как и обещала ёкай, она была смирной и неконфликтной. Откровенно говоря она внутренне чувствовала, что после заточения у Данзо она стала довольно спокойно относиться к происходящему. Не бьют - уже хорошо. А если ещё и кормят, то вообще восхитительно. Розовые мечты о какой-то там свободе, которыми она забивала себе голову, когда попала в Коноху так и остались чем-то неосуществимым. А теперь её жизнь принадлежала человеку. Нет, он не самая худшая кандидатура на эту роль, но ёкай всегда представляла себе по-другому поиск того, кому можно довериться. Но что случилось то случилось. Внутренне девушка была безмерно благодарна Суйгецу за его доброту и заботу. Орочимару она более не видела.       Спустя несколько дней пребывания в камере, в деревянную дверь негромко постучали. «Странно, вроде еще рано для обеда», — подумала Аки, но уже торопилась открыть пришедшему. Хотя она понимала, что у всех работников сего заведения есть ключи, но тем не менее здесь соблюдался некий этикет и никто без стука еще не врывался. Открыв дверь, ёкай аж замерла — на пороге стоял никто иной, как Какаши Хатаке. Он ничем не изменился. Всё та же форма, Копна серебристых волос, повязка на глазу. Вот только во взгляде была обеспокоенность и усталость. Ёкай почувствовала прилив счастья и одновременно гнева, а затем всё сменилось обожанием и одновременно раздражением. Ей хотелось броситься к нему в зверином облике и ластиться, повиливая хвостиком... Парень открыл было рот, чтобы что-то сказать, как дверь перед его носом закрылась с громким хлопком. Аки ошарашенно сползла спиной по стене и закрыла горящее от стыда лицо руками. «Что со мной происходит?» — неуспела ёкай собраться с мыслями, как вновь раздался стук и до слуха донеслись тихие речи: «Всё правильно, нет мне прощения, я не сдержал обещания. Ещё и втянул тебя непонятно во что. Если ты не выйдешь, я пойму, но знай, двери моего дома всегда открыты для тебя. Надеюсь ты когда-нибудь простишь меня за это». Аки в шоке сидела на полу и переваривала услышанное. «Нет, он конечно не сдержал слово, но не в этом дело. И он что, сейчас пытался давить на жалость? Вот этот вот человек_крутой_шиноби сейчас давил на жалость!? Что вообще произошло за всё это время, что шиноби, которого приставили к ней открутить голову в случае плохого поведения, стал таким ммм... человечным?» Аки собрала всю мужественность в кулак, решительно встала, выдохнула, открыла дверь, и... никого. А Какаши и след простыл. Девушка стыдливо закрыла дверь и села на кровати. Откровенно говоря ей сейчас хотелось провалиться под землю, будь оно всё неладно. Постучав костяшками пальцев по столешнице, Аки решительно встала. «Что делать то, уходить отсюда всё равно надо. С другой стороны её конечно никто не отпускал, но и никто не держит. Фактически Хатаке пришел за ней, и уйти она должна была с ним, но что-то пошло не так. Как ни крути, а уходить не поблагодарив Суйгецу, было бы свинством, поэтому ёкай, тихо прокравшись в зверином облике в коридор, взяла след. На свое счастье по пути никто не встретился, иначе кого-нибудь точно хватил бы удар, встретив в узком коридоре неведому зверушку. Поднявшись этажом выше, Аки вежливо поскребла когтями в дверь. Ну, насколько смогла, сделала это вежливо и ненавязчиво. Дверь открылась и в проёме нарисовался вздрогнувший блондин в одних цветастых труселях. С легким хлопком девушка приняла человеческий облик, и благодарно пожала руку опешившего и сильно смущенного человека. «Прости что незваным гостем, но за мной пришел Хатаке, и я не могла уйти, не поблагодарив тебя за заботу», — Аки тепло улыбалась, пожимая руку красного как рак Хозуки. «Да вообще-то не стоит благодарности, это была моя работа», — протянул блондин, глядя куда-то в верхний угол комнаты. «Ну пока, может еще увидимся», — промурлыкала бывшая пленница и исчезла из виду. Смущенно почесав в затылке, Суйгецу тихо хмыкнул и закрыл дверь.       Выйдя за двери здания, Аки попала на залитую солнцем улицу. В лицо подул тёплый весенний воздух, пери птицы, деревья покачивали молодой листвой, цвела саккура. Что за дивное время! Правда девушка так и не увидела что такое Новый год и как его празднуют. Хотя главное что она вообще увидела солнечный свет, и это радовало. В деревне жизнь шла своим чередом. Бегали дети, общались люди. Ёкай помнила дорогу к дому Хатаке почти на интуитивном уровне. Она шла не задумываясь, куда идёт. В поле зрения впоказались главные ворота деревни. Огромные такие, с массивными створками. Трудно понять, от кого они должны были защищать, в то время как каждый уважаемый себя шиноби был с какой-нибудь интересной техникой, от которой не спасли бы даже такие ворота. А где-то там, за ними, была воля... Как многое вмещает в себе это слово. Путешествие, охота, ночевка под открытым небом, рыбалка... Девушка не заметила, что остановилась посреди улицы и вот уже минут пять тоскливо смотрит на обманчиво раскрытые створы ворот, погрузившись в воспоминания. Порыв теплого ветра вернул её из раздумий, и ёкай, глубоко вдохнув ароматы леса, что раскинулся за стеной, поплелась домой. Её выпустили, но свободы больше нет. Что делать дальше? Ей рассказывали, что Ёкай хранили семейные узы с тем, кому вверяли свою жизнь. Но в своей ситуации Аки не знала как поступить. Какаши случайно попал под инициацию со зверем. И девушка не могла сказать, будь у него выбор, пошел бы он на этот шаг? Она и про себя ничего не могла сказать.       Где-то в тени зелёных крон, клон Какаши, достаточно насмотревшись на поникший силуэт, стоящий перед открытыми воротами, сложил печать и развеялся.       Хатаке лежал у себя на кровати. Он отпросился из больницы раньше положенного срока, ведь ему надо было забрать ёкай. Если бы не Саккура, его бы вряд ли отпустили с такими ранами. Ученица отпустила его под строгое обещание не перенапрягаться и приходить на осмотр. Весь торс мужчины был прочно перебинтован. Какаши положил книгу себе на грудь. Читать не хотелось, в голову то и дело лезли различные мысли. Увиденное клоном тяготило. Ёкайзу хотела свободы, но волею судьбы она стала заложницей клановой техники. И теперь её жизнь принадлежала ему. Это не сулило ничего хорошего юному созданию леса. Хатаке всегда отправляли на самые опасные и тяжелые миссии. У него не было, ни семьи, ни детей. Сам себе хозяин, шел на риск и не боялся, что в тылу останется кто-то через кого смогут повлиять на решения шиноби. Он еще не знал как вести себя с обрушившейся на него ответственностью, которая из обычного задания плавно превратилась в дело жизни. Что ему делать с ёкай? Как себя вести? Что поменяется в их отношениях? Вопросов больше чем ответов. Какаши глубоко вздохнул и отложил книгу на полку. За окном шумел листвой теплый ветер, щебетали воробьи. Шиноби смежил веки и собрался предаться сладкой дрёме, как почувствовал чьё-то присутствие. Приоткрыв глаз, он увидел знакомый силуэт в проёме окна, а сердце предательски сжалось. На подоконнике, свесив ноги, сидела Ёкайзу и тревожно смотрела на лежащего шиноби с перебинтованным торсом. Бесшумно спрыгнув на пол, она скромно присела на край кровати в ногах и оглядела человека. Увидев перевязку, она тихо вздохнула, взобралась повыше и легла рядом, плотно прижавшись сбоку к шиноби, и уткнувшись лицом в его плечо. Хатаке замер, не смея шевельнуться, стараясь не выдать сбившееся дыхание. Он почувствовал мягкую волну нежности к этой девушке. Он осторожно погладил Аки по голове, провёл ладонью по щеке. Девушка млела. После всего пережитого, эти минуты были драгоценнее глотка свежей воды в жаркой пустыне. Впервые за долгое время ей было хорошо. Она чувствовала нежность, исходящую от этого человека, и ей это очень нравилось. Чудесное чувство. Хотелось вот так лежать вечность, наслаждаясь его оглаживаниями, вдыхая его запах, который заставлял трепетать сердце. Да, она осознала что хочет доверять ему, что хочет оберегать его. И самое главное — это чувство было взаимным.