Не фантом

Целую ночь Ане ничего не снилось, она настолько устала за день, что даже ее подсознание отказалось выстраивать сны. Девушка могла спать еще дольше, если бы не звук громыхающей посуды в комнате. Аня с трудом открыла глаза и огляделась вокруг, вспоминая, где она находится. Бледно-зеленые мрачные стены напомнили ей о том, что она очень далеко от дома. Несколько минут полежав неподвижно, Аня начала аккуратно спускаться с кровати. Внизу девушка нашла источник шума: Костенко готовил завтрак. Аня посмотрела на свои часы с белым циферблатом на кожаном коричневом ремешке и удивилась тому, что сейчас было только шесть утра. — Вы вообще спите? — поинтересовалась девушка. Костенко отвернулся от плиты и посмотрел на Аню. Она была сонной и заспанной, но в то же время выглядела посвежевшей и такой естественной. — С моей работой поспать четыре часа — это уже подарок, — ухмыльнулся Сергей и снова вернулся к готовке. Лицо Ани тронула легкая улыбка, и девушка пожала плечами. Она вспомнила, что на ней старый мужской свитер, поэтому ушла в ванную, чтобы переодеться. Было очень приятно надеть на себя чистую белую футболку и свежие джинсы. Девушка умыла лицо холодной водой и пальцами попыталась расчесать волосы. Не успела Аня выйти из ванной комнаты, как в нос ударил ароматный запах теплой яичницы и свежесваренного крепкого кофе. Девушка присоединилась за столом к Костенко, который уже доедал свой завтрак. Во время трапезы оба не обменялись ни словом, каждый смотрел в пустоту и думал о своем. Покончив с завтраком, Костенко сполоснул посуду и поставил сохнуть ее на тумбу, затем он начал складывать свои вещи в рюкзак. Когда Аня доела свою порцию, он сказал: — Если ты готова, мы можем ехать. — Я готова, — ответила девушка. Костенко кивнул и стал доставать консервированную еду из холодильника, а затем перекладывать ее в свой рюкзак. — Зачем нам столько еды? — поинтересовалась девушка, надевая свой бежевый плащ. — Если мы сюда не вернемся, нам понадобится пропитание, — не оборачиваясь произнес Сергей. — Что значит «если не вернемся»? — настороженно спросила Аня. — Если мы сегодня найдем ребят, то мы сюда не вернемся, а сразу же поедем в Москву, — пояснил генерал. Аня молча согласилась с этим и положила в свою коричневую кожаную сумочку две жестяные банки с тушенкой и одну бутылку воды. — Идем? — спросил Костенко. — Идем, — подтвердила девушка. Сергей и Аня вышли из бункера и направились к машине, которая стояла неподалеку. Пока Аня усаживалась на сиденье, Костенко запер дверь бункера, и тоже сел в автомобиль. Когда оба были готовы, генерал ловким движениям завел машину, и они двинулись в путь. Днем Чернобыль казался не таким страшным, как ночью. Вокруг было светло, хотя солнца не было видно, оно пряталось за пушистыми облаками. Деревья больше не казались скрюченными чудовищами, а просто выглядели облезлыми стволами. Днем в этом городе чувствовалось странное ощущение умиротворения. Было очень тихо, не слышно пения птиц, только завывания ветра можно было услышать через закрытые окна машины. Костенко и Аня ехали по улицам, поросшим сорняками, и осматривали дома. Генерал надеялся увидеть у какого-нибудь здания машину Киняева, тогда бы он точно понял, что Паша там. Но никаких признаков присутствия олигарха нигде не было видно. Костенко свернул с широкой улицы не более узкую и начал сбрасывать скорость. Справой стороны, где сидела Аня, возвышался белый десятиэтажный дом. Внешне он выглядел обшарпанным и облезлым, так что несложно было догадаться, что внутри него было еще хуже. Дом привлек внимание девушки, и она прижалась к окну, чтобы разглядеть его. Как только машина проехала мимо него, Аня воскликнула: — Стойте! Костенко от неожиданности резко затормозил, Аня мигом выскочила из машины и побежала к дому. — Твою мать, Аня! — выругался генерал и побежал за девушкой. — Никогда больше не выбегай так из машины! Ты не на экскурсии в парке, ты в заброшенном городе с повышенным уровнем радиации, ясно тебе? — пригрозил девушке генерал. Аня и ухом не повела на разозленного Костенко, она лишь завороженно смотрела на дом. — Я знаю это место, — произнесла девушка. В голове стали появляться странные воспоминания о том, как она была здесь с ребятами, как она показывала Паше фотографию какой-то маленькой девочки, как они были на крыше и искали какого-то парня. Самым необычным показалось воспоминание о том, как Аня была в этом доме с Настей и Гошей, и внутри все было чистым, неразрушенным, и ребята доказывали какому-то мужчине, что должна произойти авария. Внутреннее чутье подсказало Ане, что девочка с фотографии является ее сестрой, а мужчина — папой. — В каком смысле? Ты же сказала, что никогда здесь не была, — насторожился Костенко. — Я не была… Но… Другая я, из другой реальности, — пробормотала Аня, — я не знаю, как это объяснить, это очень сложно. — Ты хочешь сказать, ты помнишь то, как здесь была другая ты? Ты, которая из реальности Паши? — спросил Костенко, осознавая, как глупо это звучит со стороны. — Я понимаю, что это странно, но мне кажется, что это Зона хочет мне что-то сказать. Генерал все еще отказывался окончательно воспринимать Зону, как нечто живое и самостоятельное. Рационализм и скептицизм по отношению к сверхъестественным явлениям, присущие его характеру, всегда позволяли ему трезво оценивать ситуацию и находить объяснения всему, с чем он сталкивается, но в данном случае он не знал, что сказать, поэтому только поджал губы. — Послушайте! Нам надо осмотреть этот дом, вдруг Паша там! — очнулась Аня. — Ни в коем случае, — возразил Костенко, — во-первых, этот дом может рухнуть в любой момент, а, во-вторых, здесь нет ни машины, ни охраны, так что я уверен, что там пусто. — Но ведь не зря Зона мне показала эти воспоминания! Что, если… Что, если это подсказка?! — начала спорить Аня. — А ты не думала, что это ловушка? — раздраженно спросил Костенко. — А если нет? — не сдавалась девушка. Они молча смотрели друг на друга, и каждый пытался своим взглядом «переспорить» другого. Генерал не выдержал и сдался: — Ладно, я обойду дом, а ты будешь ждать меня здесь. Костенко пошел в сторону машины, чтобы взять автомат. — Ну уж нет, я иду с Вами! — заявила девушка, побежав за генералом. — Нет, Аня, ты никуда не пойдешь. Если там что-то с тобой случится, я в жизни вас так всех вместе не соберу. Ты сядешь и запрешься в машине. Это приказ! — твердо сказал Костенко. — Я не ваша подчиненная. — Аня, прошу тебя, останься тут, — смягчился Сергей. На этот раз победа в споре оказалась за Костенко, поэтому Аня покорно кивнула и села в машину. Генерал взглянул на нее с некой благодарностью, и ушел в сторону дома. Девушка заблокировала двери машины и осталась наедине со своими мыслями. Сколько бы Аня не пыталась думать о Паше, мысленно она снова и снова возвращалась к вчерашним объятиям с Костенко. Она понимала, что это неправильно: она не знает, где Паша, не знает, где ребята, но больше всего ее волнует всего лишь одно случайное объятие. Ей было одновременно страшно и приятно. С одной стороны, она понимала, что это был всего лишь переизбыток эмоций, и навряд ли Сергей воспринял это серьезно и вообще думает об этом, но с другой, ей казалось это чем-то большим, и она верила и чувствовала, что Костенко помогает ей не только из чувства долга. Аня совсем потеряла счет времени, поэтому очень удивилась, когда Сергей уже вернулся из разведки. Как только он сел за руль, девушка выжидающе на него посмотрела. — Как я и говорил, их там нет, — без эмоций произнес генерал. Аня разочарованно вздохнула и отвернулась к окну. — Аня, мы найдем их, — заверил девушку Костенко. Ответа от Ани не последовало, поэтому мужчине ничего не оставалось, кроме как двинуться дальше. Это он и сделал.

***

Время шло к обеду, Костенко и Аня объехали половину города, останавливаясь у различных домов и зданий, таких как бассейн, парикмахерская, но так и ничего не нашли. Казалось, что никакого Киняева здесь нет и не было никогда, что в Чернобыле были только они. Последним пунктом назначения являлась школа. Костенко остановил автомобиль прямо у входа и уже собрался было выходить, как Аня заговорила: — На этот раз я точно пойду с Вами. Генерал понял, что сейчас он ее точно не переспорит, да и желания ругаться у него не было, поэтому он дал ей несколько наставлений: — Вперед меня ты не бежишь, всегда находишься рядом и слушаешь, что я говорю. — Так точно! — с сарказмом ответила Аня и вытащила пистолет из сумки. Костенко шел впереди с автоматом наготове. Он медленными и аккуратными движениями открыл двери и зашел внутрь, Аня прошагала за ним. Они очутились в холле, посреди которого была обшарпанная лестница, ведущая на верхние этажи. На полу лежали ошметки, которые слетели с голубых стен. Вокруг было безумно пыльно. Многие окна были разбиты, поэтому на полу находились еще и осколки стекла. Костенко и Аня, наступая на каждую ступеньку так мягко, как будто они шли по канату, поднялись вверх по лестнице и зашли в первый попавшийся класс. Слева на стене висела большая меловая доска, а над ней расположился выцветший портрет Ленина. Напротив доски стояли парты, предназначенные для двоих, на некоторых из них стояли стулья. На полу лежали листочки, по кабинету были разбросаны тетрадки. Обоих настигло ощущение, что жизнь в классе просто остановилась, резко оборвалась. — Это место я тоже помню, — прервала тишину Аня. — Другая ты? — почти не удивившись спросил генерал. — Да… Здесь где-то есть тетрадь, — задумчиво произнесла девушка и начала осматривать листки и тетради, разбросанные по классу. На учительском столе Аня нашла то, что искала. Это была тетрадь в линеечку с зеленой газетной обложкой, на которой было написано, что она принадлежала Лене Антоновой. «Сестра…» — услышала Аня свой внутренний голос. Невесомыми движениями девушка перелистывала находку и улыбалась, читая разные сочинения на тему семьи, лета, любимых книг. Когда Аня пролистала тетрадку, она оглянулась и заметила, что Костенко в кабинете нет. Она сунула тетрадь в сумочку и выбежала из класса. — Сергей Александрович?! — крикнула Аня, но в ответ лишь последовала тишина и шум ветра за окнами. Девушка забегала во все открытые кабинеты, но генерала нигде не было. Она продолжала звать его, но безрезультатно. Вдруг Аня наткнулась на первый закрытый класс. Не задумываясь, почему он закрыт, девушка распахнула дверь и вбежала в него. Класс ничем не отличался от предыдущих. Единственное различие — доска висела за партами, то есть, чтобы ученики могли увидеть, что пишет учитель, им нужно было обернуться. Догадавшись, что Костенко тут тоже нет, Аня обернулась к двери, но ее не оказалось. — Как это? — спросила девушка сама себя. Она снова повернулась к классу и замерла от удивления. У окна, которое было четко напротив двери, стояли три человека: мужчина с каштановыми завивающимся волосами, женщина, одетая в бежевое платье в крапинку, и маленькая девочка в черной юбке и красном кардигане. — Мама, папа, Лена? — спросила Аня то, что ей подсказал ее внутренний голос. — Мы не твои родители, — сказал мужчина, злостно ухмыляясь. — Ты же сирота, — подхватила его женщина с такой же ехидной интонацией. — У тебя никогда не было семьи и не будет, — произнесла девочка, улыбаясь по-детски, но в ее глазах читалось презрение. Каждое слово ранило Аню прямо в сердце. Девушка всегда мечтала убежать от своего прошлого, от того, что она росла в детском доме. Постоянное чувство одиночества и беспомощности она пыталась запрятать глубоко в себе в течение многих лет, и ей это удавалось. Но сейчас она чувствовала себя так, будто кто-то сковырнул давно зажившую болячку, и из раны снова потекла кровь. Но в глубине души Аня понимала, что это просто фантомы, иллюзия. — Вас не существует, — сквозь наворачивающиеся слезы выдавила девушка. — Ты ошибаешься, милая, — сказала «мама» и расхохоталась. — Мы самые настоящие, — подтвердила девочка. — И самое главное — мы семья, а ты никому не нужна, — произнес мужчина. — Вас не существует! — повторила Аня. — Ты думаешь, твои друзья здесь? Да они давно уехали из города и оставили тебя здесь! — воскликнула женщина. — Ты думаешь, тебя кто-то ждет в Москве? Единственное, что ждет тебя там — это пустая квартира! — сказала «Лена». — А ведь если ты никому не нужна, зачем тебе вообще жить? — спросила женщина. — Так возьми и убей себя! — воскликнули все трое. Аня дрожала от напряжения, она сжала руки в кулаки так сильно, что ногти вдавились в кожу, и она чувствовала, как с рук текут теплые струйки крови. Она пыталась убедить себя, что все, что происходит — не взаправду. Но что-то щелкнуло внутри нее, ноги сами потащили ее к учительскому столу. Находясь в трансе, она открыла верхний ящик стола и достала оттуда советские длинные железные ножницы с острыми лезвиями. — Убей, убей, убей, — шептали фантомы. Аня разглядывала ножницы, а затем начала подносить их к левому запястью. «Убей, убей!» — казалось, будто это говорили не фантомы, а нашептывали стены. Все ближе и ближе Аня двигала лезвия к запястью. — Аня! — услышала девушка чей-то крик, который вернул ее в реальность. Костенко выломал дверь и влетел в кабинет. То, что он увидел, повергло его в шок: Аня стояла около учительского стола и направила ножницы острием в сторону своей левой руки. — Черт возьми, Аня! — воскликнул генерал и бросился к девушке. Он взял ее за плечи и встряхнул. Аня окончательно очнулась, выронила ножницы и посмотрела на Костенко. Анины глаза были заплаканными, в них было столько боли, столько испуга. Когда девушка осознала, что только что произошло, она рухнула на колени и разразилась рыданиями. Костенко растерялся, он не понимал, что ему делать. Ему никогда не приходилось по-настоящему кого-либо успокаивать. Чтобы вернуть к жизни его сотрудников, достаточно было похлопать их по плечу и сказать: «Все хорошо!». Но сейчас у него под ногами сидела молодая рыдающая девушка. Но больше всего Сергей переживал из-за того, что он нарушил свое обещание — всегда защищать ее. Он медленно опустился на колени и положил руку на плечо девушки. Аня сразу же откликнулась на прикосновение и уткнулась в грудь генерала. Костенко слегка приобнял ее и наблюдал затем, когда она содрогается от рыданий. — Послушай, — заговорил мужчина, — неважно, что ты сейчас видела или слышала. Это Зона. Она играет тобой, она пытается сломать тебя, не поддавайся ей. Он отстранил от себя Аню, но его руки лежали на ее плечах. Костенко понимал, что простых слов поддержки недостаточно, нужно что-то еще. Повинуясь инстинктам и чувствам, запрятанным глубоко внутри, он поцеловал Аню в лоб. Она посмотрела на него испуганным взглядом и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла печальной. — Нам пора уходить отсюда, здесь их тоже нет, — Костенко снова вернулся в роль генерала-командира и вышел из кабинета. Девушка поспешила за ним, и вместе они покинули школу. Вернувшись в машину, Сергей не спешил заводить ее. — Мы обошли большую часть города и до сих пор никого не нашли. Они могли покинуть Чернобыль? — взволнованно спросила Аня. — Сомневаюсь. На выезде из города стоят еще два моих напарника, они связались бы со мной, если бы что-то случилось, — отчеканил генерал, — но я могу связаться с ними сейчас. Костенко достал с заднего сидения рюкзак и вытащил из него рацию. — Генерал Костенко! Кто-нибудь есть, прием? — проговорил мужчина в прибор. В ответ послышалось только шипение. — Прием! Что происходит на выезде из города, прием? — снова спросил Костенко. Рация опять барахлила, и генерал постучал рукой по ней. — По-моему она не работает, — устало и разочарованно произнесла Аня. — Ну, мы можем съездить туда, это минут сорок езды, — предложил мужчина. — Поехали, — согласилась девушка.

***

Город медленно погружался в темноту, туман снова все окутывал вокруг. Автомобиль несся по главной дороге Чернобыля по направлению к выезду из города. Костенко внимательно смотрел вперед, а Аня мирно спала на соседнем сиденье. Генералу показалось, что слишком долго они едут, поэтому он затормозил на краю дороги и аккуратно взял левую Анину руку с часами, что посмотреть время. Увидев, что показывают часовые стрелки, Костенко не поверил своим глазам. Уже было семь часов вечера, а это значит, что в дороге они находились уже больше двух часов. — Что за чертовщина? — выругался он, завел машину и поехал еще быстрее. Только сейчас генерал заметил, что уже в седьмой раз они проезжают мимо одного и того же дорожного знака «Неровная дорога». На этот раз Костенко резко затормозил около него и вышел на улицу. От хлопка двери проснулась Аня. Она увидела, что генерал стоит около дорожного знака и внимательно разглядывает его, и выбежала на улицу. — Что случилось? — поинтересовалась Аня. — Ты узнаешь этот знак? — вопросом на вопрос ответил Сергей. — Ну… Да, мы здесь съезжали, чтобы проехать в бункер, — неуверенно сказала девушка. — Именно. Только вот проблема в том, что мы проехали этот знак уже больше пяти раз, — задумчиво произнес Костенко. — В каком смысле? — в недоумении спросила Аня. — В прямом. Мы едем прямо и каждые сорок минут проезжаем это место! — Может, Вы постоянно съезжаете на какой-то поворот? Ну или это вообще другой знак, — предположила девушка. — Послушай, я еще не совсем из ума выжил, — разозлился генерал, — я говорю тебе, мы просто ездим по кругу. Такой исход событий никак не удивил Аню, ей показалось, что все это она уже слышала когда-то. Девушка обошла дорожный знак вокруг и сказала: — Зона не отпускает нас. — Чего? — не понял генерал. — Я не знаю, как это объяснить… Зона не хочет, чтобы мы уехали. Я это просто знаю. Это уже было. — Так, ясно. Значит так, сейчас совсем стемнеет, поэтому мы едем обратно в бункер. А завтра со всем этим разберемся, — сказал Костенко, будто отдал приказ. Ане ничего не оставалось, кроме как согласиться с этим, потому что она очень устала как морально, так и физически. Добравшись до бункера, они поужинали, и Аня почти сразу решила, что пойдет спать. Пока девушка готовилась ко сну, Костенко сидел за столом и изучал карту Чернобыля, пытаясь найти еще пути выезда из города. Аня села на стул рядом с генералом и взяла его за руку. Костенко этого не ожидал и вздрогнул. — Я хотела сказать Вам спасибо за все, — с нежностью прошептала девушка. — Да не за что… — растерялся Костенко, — Это мой долг. Они смотрели друг другу в глаза и тонули во взглядах друг друга. Пауза затянулась, но не было нужды говорить что-либо, обо всем говорили взгляды. Аня поцеловала мужчину в щеку и удалилась спать. Костенко почувствовал себя напряженным и ощутил, что ему вдруг резко стало жарко. Он провел рукой по голове и оттянул воротник черной водолазки. «Надо проветриться», — решил он и вышел на улицу, заперев за собой дверь бункера. Он ходил по лесу, но старался не уходить далеко от убежища. Костенко не понимал, что с ним происходит. Он знал, что это путешествие изменило его, что Аня изменила его. Никогда еще он не чувствовал столько тепла по отношению к женщине, никогда он не стремился вложить все силы в то, чтобы защитить кого-то. Если бы не его умение контролировать себя и держать себя в руках, он бы совсем потерял голову. Но разум Костенко всегда преобладал над чувствами, поэтому, испытывая даже самые сильные эмоции, он всегда мог рационально мыслить. Неожиданно его самоанализ был прерван завыванием сирены, которое доносилось со стороны бункера. Он рванул к убежищу и резкими движениями открыл дверь. Костенко забежал внутрь и увидел, что посреди комнаты, где спала Аня, лежали обломки разрушенных шкафов и столов, и все они горели. Комната озарилась ярким оранжевым светом, языки пламени стремились к кровати, где лежала девушка. — Аня! — заорал генерал.