Корпоративная этика

      Цвета на плакате совсем потускнели. По замыслу маркетологов Компании на нем должны были изображаться футуристические небоскребы, сверкающие стеклом и хромом на фоне пасторальных пейзажей, но за годы, что плакат провисел в вагоне экспресса, краски выгорели, и картинка приобрела однообразный оттенок желчи, превратившись из орудия пропаганды в постер для социальной драмы, которые на фоне затянувшегося экономического кризиса так полюбили снимать в последние годы. Надпись внизу, сделанная крупными буквами, словно в издевку гласила: «Вейланд-Ютани. Строим лучшие миры». Снизу то ли в знак несогласия, то ли в порыве самовыражения кто-то добавил черным маркером слово «ЖОПА», и, по мнению Рипли, оно куда точнее описывало планетоид H-716 в системе Каппа Часов, также известный как Персефона, среди местных жителей более известный как Феникс.       Аманда вздохнула и перевела взгляд на пейзаж за забрызганным моросью окном. Экспресс как раз повернул в сторону жилых кварталов, и, оглянувшись, она увидела на горизонте космопорт, откуда выехала пять минут назад, — циклопическое даже по меркам такого типа сооружений, вытянутое серое здание; оно сливалось бы с хмурым небом, если бы не сигнальные огни и свет в окнах залов. Электропоезд двигался быстро. Вскоре огни превратились в еле заметные точки, а затем космопорт растворился в дымке на горизонте. Аманда повернула голову. В окне на противоположной стороне вагона показался стоящий посреди каменистой пустоши недостроенный нефтеперерабатывающий комплекс. Крепления, державшие защитные пластиковые полотнища, давно сгнили, и те хлопали на ветру, словно паруса, — неслышно, звук в вагон не проникал. Впрочем, зрелище и без того было удручающее.       «Вот тебе и лучшие миры», — как и каждый раз, когда она видела злополучный плакат, подумала Рипли. Как и плакат, виды за окном на самом деле были ей знакомы до последней мелочи, со всеми нехитрыми вариациями и градациями оттенков. Обычно она брала с собой книгу или журнал, чтобы почитать в те пятнадцать минут, которые занимала поездка на работу-с работы. Но сегодня ей надо было подумать.       Подумать и принять наконец решение.       Когда она вышла на своей остановке, дождь прекратился, небо прояснилось; в лицо ударил влажный ветер, несущий запахи земли и зелени, и Аманда почувствовала, как на секунду кольнуло сердце. Именно поэтому она когда-то полюбила это место. После кораблей и станций с их синтезированным воздухом и клаустрофобией Феникс казался чуть ли не раем: ветер, небо, настоящие живые деревья и трава. Иногда даже солнце. Почти Земля.       Но замирание в груди продлилось только секунду. Рипли слишком хорошо знала шутки местного климата. И вправду: не успела она ступить с залитой бетоном остановки на потрескавшуюся асфальтовую дорожку, как снова пошел дождь. Аманда накинула капюшон непромокаемой куртки и под стук капель и журчание воды зашагала к дому.       Путь лежал мимо буйно заросшего травою поля, на котором можно было разместить пару стадионов. В отличие от кораблей и станций, где ограниченность пространства вынуждала подходить к его организации бережно и обдуманно, на Фениксе представительство Колониальной администрации, казалось, вообще не слыхало о планировании: там, где можно было возвести целые районы, зияли пустыри, зато в жилых кварталах к домам лепились случайного вида пристройки. В отделе терраформирования, ответственном в том числе за озеленение, тоже давно положили на свои обязанности: на газонах во дворах росли три травинки и чахлые кусты, парк Вейланда уместней было бы назвать пустыней Вейланда. Зато где не надо на голом камне возникали оазисы вроде того, мимо которого Рипли сейчас шла. На самом деле поселение выглядело абсолютно так же и восемь месяцев назад, когда она прибыла сюда, и на самом деле она быстро привыкла и перестала обращать внимание, но в последние недели эта непродуманность снова начала раздражать и нагонять тоску, а сегодня еще на глаза попался «шедевр» корпоративных агитаторов... Аманда злобно фыркнула. Семиэтажки и десятиэтажки из серого бетона, к которым она сейчас подходила, ничем не напоминали изящные поделки из стекла и стали, красовавшиеся на плакате.       На детской площадке Эбби Холландер из второй ремонтной смены, тоже электронщик, гуляла с дочками. Девочки в ярких дождевиках с хохотом носились друг за другом по лужам, вздымая брызги выше головы, не обращая никакого внимания на уныние вокруг. Обернувшись, Холландер что-то крикнула и помахала Аманде. Аманда помахала в ответ и поспешила к подъезду.       Лифт с гостеприимным скрежетом распахнул исписанные граффити двери. Рипли вошла в кабину и нажала кнопку с цифрой 10. Верхний этаж: самый лучший вид на колонию — в редкие погожие дни можно было даже рассмотреть буровые вышки — и худший напор воды. О последнем пункте при расселении тактично умолчали.       Спустя пару минут тряски двери вновь открылись, и Рипли направилась к своей квартире, когда вдруг послышалось:       — Мисс! Ой, подождите, подождите...       Рипли вздрогнула и, выругавшись про себя, обернулась. К ней бежал мальчик, явно вчерашний школьник, в синем комбинезоне с надписью «Доставка» на груди. Под мышкой он тащил небольшую коробку.       — Мисс, вы ведь здесь живете, да, на этом этаже?       — Тебе-то какое дело? — буркнула Рипли.       — Вы мне не распишетесь за посылку для вашей соседки? Пожалуйста. Я пятый раз приезжаю...       — У вас что, телефона нет.       — Есть, целых два! — охотно сообщил курьер, подходя ближе. — Но по рабочему сказали, что мисс Шмидт в отпуске, а дома я ее никак не могу застать. Ну пожалуйста, мисс... Посылка с Земли шла, почти два месяца. Обидно будет, если придется отправить ее обратно.       Аманда вздохнула и протянула руку за планшетом. На счет пятого раза он наверняка врал, но два месяца пути... Ладно, даже если речь шла о Марси Шмидт.       — Ой, спасибо вам огромное! — воскликнул обрадованный курьер, глядя, как она ставит подпись на формуляре.       — Неси, — Аманда открыла дверь. — Ставь сюда в угол.       — Спасибо, мисс.       — Ага-ага, иди давай.       Избавившись от курьера, она первым делом прошла на кухню и включила кофе-машину. Бытовые приборы, как и мебель, предоставлялись Компанией по договору аренды вместе с квартирой и, как следствие, были низкого качества и безнадежно устаревшими. Пока аппарат пытался справиться с целым литром напитка, Рипли открыла шкаф и достала с верхней полки зажигалку и полупустую пачку «Корландер». Сигареты она купила, наверное, сразу после прибытия на Феникс. А может быть, и вообще привезла с собой... За месяцы табак отсырел, запах выдохся. Прямо как ее энтузиазм по отношению к этому месту, не удержалась от сравнения Рипли, раз за разом безуспешно чиркая зажигалкой.       Когда наконец удалось прикурить, она открыла окно и, взяв пепельницу, возобновила проведение «инвентаризации».       Слева теснились жилые кварталы, разделенные на два массива главной улицей, Феникс-авеню. На ней же находилось самое высокое (и самое уродливое) здание в поселении, шестнадцатиэтажный административный комплекс, так же известный как Контора, где располагались представительства Колониального управления, Межзвездного торгового комитета и различных фирм. Несмотря на пасмурную погоду и начинающие сгущаться сумерки, свет горел лишь в некоторых окнах, в основном на нижних этажах: большинство офисов в Конторе пустовало, как и изрядная часть квартир в домах. Далеко впереди возвышалась гигантская коническая башня преобразователя атмосферы, отчеркнутая от жилой зоны двойной линией железнодорожных путей и шоссе. За башней рельсы и дорога делали поворот и устремлялись к нефтяному месторождению. Сегодня вышек было не видно, о том, что там вдали что-то есть, можно было угадать по колеблющемуся свечению.       От этого светящегося пятна, словно искра, вылетевшая из костра, отделилась мерцающая точка и поползла вверх — челнок тащил груз нефти для ожидавшего на орбите буксира. Рипли следила, как корабль упорно взбирается по почти отвесной наклонной, то появляясь, то исчезая среди облаков, когда вдруг пискнула кофе-машина.       Рипли вздрогнула и, обернувшись, наградила устройство раздраженным взглядом: как обычно, блин, когда она про кофе уже и думать забыла... Последний месяц она все подумывала обзавестись собственной нормальной кофеваркой, но руки не доходили. Ладно, меньше барахла, от которого придется избавляться перед дорогой.       Выбросив в пепельницу погасшую сигарету, Аманда налила себе кофе в пластиковую кружку и направилась в комнату к компьютеру. Открыла почту, ввела в поле «Кому» адрес кадрового отдела Компании и набрала: «Резюме».       Уже совсем стемнело, когда она наконец решила сделать перерыв. За стеной у Обри Доусон бубнил телевизор — судя по идиотской бравурной музыке, начинался выпуск одиннадцатичасовых местных новостей: на месторождении добыли столько-то тонн нефти, а с астероидов доставили столько-то тонн руды, в космопорт прибыл корабль… В общем, солнце встало, солнце село, а теперь реклама. Когда-то интерес маленького сообщества к собственной жизни казался Аманде уютно-трогательным. Вероятно, это избыток кислорода в атмосфере с отвычки так действовал на мозги. Потому что находить уютной и трогательной ограниченность…       Рипли встала и потянулась.       Отчасти составление резюме затянулось потому, что к неполным двадцати семи она сменила дюжину мест работы, и перечисление их и разнообразных навыков занимало не один лист. «Вот так разбрасываясь, вы губите свою карьеру, мисс», — Аманда будто снова услышала голос специалиста по кадрам «Вейланд-Ютани». «Я исследую возможности и накапливаю опыт», — не моргнув глазом, ответила она тогда. Имея дело с корпоративными ублюдками, главное было а) использовать их собственный жаргон и б) сохранять невозмутимость.       В основном же дело затянулось, потому что она сидела, таращась в экран, пока желудок не напомнил, что лапша в космопортовской кафешке после работы была слишком давно.       Рипли принесла кружку обратно на кухню, вылила в раковину остатки кофе и открыла холодильник.       — О, — сказала она сама себе. — Молоко скисло. Надо же.       Она была уверена, что белая жидкость, которую разливали в пакеты с нарисованной коровой и надписью «Ультрапастеризованное», в принципе не может испортиться, ибо ни одна корова с ней рядом даже не проходила. Как выяснилось, спустя месяц после истечения срока годности даже синтезированный белок не выдерживал. Рипли выкинула молоко и, вернувшись к холодильнику, с надеждой потянулась за упаковкой готовых бутербродов, купленных в супермаркете. Увы, срок годности истек вчера. Обычно подобные мелочи ее не останавливали, но в свете только что сделанного открытия она решила не рисковать. Бутерброды отправились в мусорку вслед за молоком, в мысленном списке дел на завтра появился пункт «зайти в супермаркет».       Рипли сделала себе кружку кофе, погасила свет на кухне, вышла в коридор. И вздрогнула от неожиданности.       На полу у двери лежало какое-то устройство. В темноте тускло светился прямоугольный дисплей.       Аманда инстинктивно отпрянула, но потом сообразила, что это белая этикетка на посылке отражает свет, проникающий через кухонное окно, и фыркнула, поражаясь собственным глупости и дырявой памяти. Она включила лампу в коридоре и присела на корточки рядом с коробкой. Судя по датам, посылка действительно добиралась с Земли больше месяца; в качестве отправителя была указана некая Барбара Шмидт, Орегон, Северные штаты Америки. Мать? Сестра, тетушка? Надо же, у железной Марси есть родственники... По поведению иногда казалось, что ее собрали в лабораториях «Хайпердайн Синтетикс».       Часы показывали половину двенадцатого — для звонков, а тем более визитов было поздно: Шмидт трепетно относилась к своему распорядку дня и не ленилась об этом напоминать соседкам по этажу. Рипли подумала о том, чтобы чисто из вредности пойти стукнуть в дверь и, дождавшись, когда на пороге появится Шмидт — полтора метра праведного гнева, — вручить ей посылку со словами «Не стоит благодарности». Но, к счастью или несчастью, для всех потенциальных участников социального эксперимента школьные годы остались позади. Аманда ограничилась тем, что вырвала лист из блокнота и, взяв ручку с полки возле видеофона, написала: «Ваша посылка у меня. Рипли». Выглядело как сообщение от шантажиста, только требования выкупа не хватало. Ладно, пойдет. Она добавила на всякий случай номер квартиры и сходила сунуть записку в дверь Шмидт.       Вернувшись к себе с чувством перевыполненного соседского долга, Аманда еще раз просмотрела резюме на предмет ошибок и опечаток и нажала «Отправить».