Корпоративная этика

      Остаток рабочего дня пролетел как на крыльях.       Недовольный тем, что она без предупреждения исчезла на добрых три часа, Уилан отправил Рипли в одиночку менять кабеля в насадке для астероидного бура. Работа была муторная и в буквальном смысле грязная, но Аманда не сказала ни слова. За работой она напевала, поражаясь на саму себя. Что тебе Марси Шмидт, злобный пикси с вечно кислой рожей? Марси Шмидт, с которой ты за почти год не обменялась и десятком слов — не считая ругани при знакомстве? А, пофиг, отмахивалась Рипли и снова начинала мычать себе под нос глупый хит-однодневку, который крутили по радио, когда ей было, наверное, лет десять. Господи, она о существовании и песни самой забыла, не говоря уже о том, чтобы помнить мелодию и слова.       — Впервые вижу, чтобы от маршалов приходили в таком отличном настроении, — заметил Уилан, когда она зашла в мастерскую за инструментами. — Ей-богу, в этом есть что-то неправильное.       — Ей просто нравятся мужики в форме, — предположил Миллер негромко, но так, чтобы его услышали. — Эй, Мэнди, Мэнди! Как насчет наручников?       Рипли, не оборачиваясь, на ходу показала ему средний палец. Сукин сын, знал ведь, что ей не нравится, когда ее называют Мэнди (хуже было только Эми). Только пофиг, ее отличное настроение не мог испортить какой-то идиот.       Она закончила смену почти на час позже обычного, пошла в кафетерий и заказала ужин с клубничным чизкейком, чтобы вознаградить себя за труды и компенсировать пропущенный обед. У десерта оказался откровенно химический вкус, но пофиг, пофиг.       Впереди были два выходных, и, учитывая поздний перекус, Рипли решила перенести поход в супермаркет на завтра. А сегодня можно было посмотреть кино, плюс в холодильнике оставалось пиво...       Двери лифта с привычным скрежетом распахнулись, и Рипли вышла на площадку. Полезла в карман за ключами и застыла.       Часть пластикового косяка на двери в ее квартиру была снята, и из дыры, словно крысиный хвост, свисал перерезанный провод от сигнализации. Стиснув в кулаке металлический брелок от ключ-карты, Рипли на цыпочках подкралась поближе и обнаружила, что воры, словно издеваясь, оставили дверь нараспашку.       Ни на кухне, ни в комнате никого не оказалось. Рипли бросилась к рабочему столу, открыла футляр с ионным резаком и с облегчением выдохнула. Инструмент, обошедшийся ей почти в двухмесячную зарплату, был на месте. Компьютер был на месте. Видеопроигрыватель тоже. Все ее небольшие сбережения лежали в банке, так что за них Аманда не беспокоилась. Она заперла дверь и начала осматриваться более тщательно.       По результатам проверки получалось, что грабители взяли початую упаковку пива и сэндвичи из холодильника, выдохшиеся сигареты и пару журналов. Как и следовало ожидать... Хотя нет: просроченные бутерброды она вчера выкинула сама. Рипли представила, как шеф Дилейни с выражением крайнего недовольства на лице извлекает их из мусорки вместе со скисшим молоком, и не удержалась от смешка. Нет, разумеется, начальник маршалов вряд ли выезжал на мелкие ограбления, не тот уровень. На самом деле ущерб был не настолько серьезен, чтобы вообще беспокоить правоохранителей. А провода она вполне могла заменить сама, чтобы не вызывать специалиста из охранной компании. И отремонтировать косяк она могла сама, без помощи управляющего. И расспросить гулявших во дворе, не видел ли кто посторонних, она тоже вполне могла сама. Как и при случае поговорить кое с кем по душам.       Она переоделась в домашние футболку и джинсы и сунула комбинезон в стиральную машину, когда ее вдруг осенило. Рипли кинулась обратно в прихожую. На полке перед зеркалом вчера лежала мелочь — ее больше не было. Под полкой курьер оставлял посылку для Марси Шмидт. Посылка тоже пропала.       Черт.       Маршалы прибыли через считанные минуты, благо пост находился в соседнем квартале. Их было двое, и в пару их, похоже, объединили по принципу противоположности. Первый, высокий худощавый блондин лет тридцати, судя по безупречной выправке, недавно уволился из армии. Рядом с ним его коллега — средних лет, средней наружности — абсолютно терялся; внимание привлекала разве что помятая пачка сигарет, выглядывавшая из нагрудного кармана помятой униформы. На кармане красовалась неровно пришитая бирка: «Фрейзер».       — А, опять детишки балуются, — сказал этот Фрейзер, когда Рипли перечислила список украденного.       — Опять?       — В прошлом году было несколько случаев, — охотно уточнил маршал. — Правда в другом квартале. Брали еду, выпивку, сигареты. Видеокассеты, — добавил он тоном, подразумевавшим «догадайтесь какие».       — И рецептурные лекарства, — дополнил второй. Желтые буквы на бирке сообщали, что его звали Ларссон. — У вас были лекарства, мэм, которые должен выписывать врач?       В отличие от дружелюбного напарника, Ларссон смотрел на нее так, будто подозревал, что она ограбила сама себя.       — Тогда, в прошлом году, кого-нибудь поймали? — игнорируя дурака, спросила Аманда.       — Да, поймали двоих. — Фрейзер засунул сигареты поглубже в карман, чтобы не вывалились.       — И что?       — Ничего, все предпочли уладить дело миром. Шеф Дилейни потом приходил в школу, объяснил последствия, с тех пор ничего подобного больше не случалось. А сейчас, видно, опять кому-то скучно жить стало.       — Мэм, вы не ответили на мой вопрос, — вклинился Ларссон, глядя на Рипли сверху вниз. Он, видимо, пытался изображать своего начальника, но ее и оригинал-то не пугал, что говорить о бледной во всех смыслах копии.       — Если вы забыли, я — заявитель, а не обвиняемый, — напомнила она.       — Это стандартная процедура, мэм, я должен задать этот вопрос. И еще, по поводу чужой посылки...       — Да идите вы к черту!       — Мэм, я вынужден вас попросить...       Фрейзер встал между Рипли и напарником и примиряюще поднял руки.       — Так, давайте мы все успокоимся, — с улыбкой предложил он.       Маршалы сняли отпечатки пальцев с двери, составили протокол и наконец свалили. Теперь можно было заняться ремонтом.       Рипли полезла в шкаф за шурупами и едва успела отдернуть ногу — с полки рухнул запасной блок питания для компьютера; в линолеуме осталась треугольная отметина, пробитая краем металлического корпуса. Рипли задумчиво смотрела на бетон, видневшийся через дырку, когда из шкафа выпал моток сетевого кабеля. Вслед за ним повалились провода различного калибра, от тончайшей проволоки без оболочки до промышленного силового кабеля, предназначавшегося для давно заброшенного личного проекта.       — Да какого хрена?! — возмутилась Аманда, безуспешно пытаясь запихать все обратно в ящик. Кто, черт побери, планировал обстановку для этих квартир: в комнате никогда не хватало места, зато на кухне... Стоп, да это же идея.       Она унесла блок и кабеля на кухню и разложила по полкам в шкафу для кастрюль. Отлично. Вслед за этим решением пришло другое: можно же вернуть Шмидт деньги за посылку. Придется подождать, конечно, пока все снова пришлют с Земли, но на данный момент это был лучший вариант.       Успокоившись, Аманда приступила к ремонту. Она заменила перерезанные провода и привинчивала косяк, когда с лестницы послышалось звонкое цоканье каблуков. Обри Доусон редко пользовалась лифтом. Берегла фигуру. Аманда вдавила кнопку шуруповерта, чтобы побыстрее ввинтить последние два болта, — общаться с Доусон было все равно что вступить в жвачку жарким летним днем. Поздно: в воздухе разлился приторный запах парфюма, интригующе оттененный винными нотками, и задыхающийся голосок проблеял:       — Эми, что ты делаешь?       — Во-первых, я просила не называть меня Эми, — не оборачиваясь, сказала Рипли. — Во-вторых, Обри, черт подери, ну на что это, по-твоему, похоже?       — Не знаю, ты чинишь дверь? Или как называется эта штука сбоку две... ой, Эми, в смысле то есть Аманда! Мне Валери Уоткинс — ну ты знаешь Валери, из пятнадцатой квартиры — сказала, что, типа, маршалы приезжали. Это тебя ограбили? Да? Ужас какой... Ты как? Ты в порядке? Я могу чем-нибудь помочь? О, хочешь бренди? При стрессе, говорят, полезно выпить, чтобы нервы успокоить. У меня есть бренди, полбутылки, неплохой... Давай по стаканчику?       — Спасибо, Обри, я в порядке.       Рипли слезла со стремянки и принялась собирать инструменты в ящик.       — Что-нибудь украли? Что-нибудь ценное? — продолжала допытываться Доусон.       — Посылку для Шмидт. Так что если увидишь где-нибудь почтовую коробку среднего размера, обрати внимание.       — А-а-а, это, наверное, от ее мамы, подарок на день рождения, — задумчиво протянула Обри. — У Марси день рождения в конце месяца, ты знала? Не знала, нет? Двадцать седьмого числа. Она, наверное, очень расстроится. У нее из родственников только мама...       Рипли с трудом подавила желание выругаться. Эта веселая история с посылкой только что стала еще чуточку веселее.       — Ты Марси еще не говорила? Наверное, надо бы ей сказать?       — Шмидт сейчас нет дома, вернется — сообщу, — сухо пообещала Рипли. — Пока, Обри.       Она забрала ящик и лестницу и захлопнула за собой дверь.       — Если тебе что-нибудь будет нужно, Эми, ты заходи! — донеслось с площадки.       Рипли прислонила стремянку к стене и, пройдя на кухню, открыла окно, чтобы избавиться от запаха, осевшего в носоглотке. Вот неужели нельзя работать в отделе косметики и не пробовать на себе абсолютно все товары?       Тем не менее Обри была права: о краже посылке следовало сообщить адресату. Обзванивать наугад все места, где можно было остановиться на Деметре, получилось бы долго и дорого, электронного адреса Шмидт Аманда не знала... Зато она, кажется, знала, где можно было получить точную информацию. Космопорт Феникса мог похвастаться всего двумя гостиницами. Вряд ли корпоративный представитель остановился в хостеле для рабочих и летчиков, так что Рипли набрала номер той единственной гостиницы, которая заслуживала своего статуса.       На экране видеофона появилась девушка-администратор. Услышав имя представителя «Вейланд-Ютани», она понимающе заулыбалась и проворковала:       — Переключаю.       — Не надо так лыбиться, пожалуйста, — попросила Аманда. — Я по делу.       — Я ни на секунду не сомневалась, мэм, — заверила администратор, бросая взгляд куда-то поверх плеча Рипли, видимо, на так и не убранную стремянку. Из динамика донесся смешок, утонувший в фортепианных переливах, на несколько секунд изображение пропало, и затем на экране появился Сэмюэльс собственной персоной.       — Рипли? — удивился он. — Что-то случилось?       Он немного отодвинулся, наклонил голову, словно любопытная собака, и уставился на проклятую стремянку, вот далась же она всем.       — Э-м-м... — Аманда подумала и не нашла ничего лучше, чем без затей сообщить: — Меня ограбили.       Сэмюэльс мгновенно перевел взгляд на нее.       — Как вы? Вы не пострадали?       — Я в полном порядке, абсолютно, — поспешила заверить Рипли. Он так всполошился, что ей стало даже неловко. — Взломали дверь в квартиру, пока я была на работе, сперли всякую ерунду. Маршалы говорят, это подростки балуются... Но, черт... черт, в общем, посылку Шмидт тоже украли. Вы ведь знаете, где она оста...       На лице Сэмюэльса внезапно появилось отрешенное выражение, и Аманда споткнулась на полуслове.       — Сэмюэльс, что случилось? Эй? Прием? — Она постучала пальцем по микрофону. — Вы связывались со своим руководителем? Шмидт нашли? Блин, да говорите уже, не тяните!       — Шмидт нашли, но… у меня плохие новости, Аманда.       Рипли почувствовала, как у нее немеют губы.       — Что случилось?       — Вы уверены, что хотите это услышать?       — Нет. Не знаю.       Она пожала плечами. А смысл тянуть? Лучше все узнать сейчас, чем собирать слухи, которые неизбежно расползутся по колонии.       — Да.       — Шмидт прибыла на Деметру, зарегистрировалась под вымышленным именем в гостинице в космопорте. — Сэмюэльс замолчал. — Приняла почти полную упаковку антидепрессанта. Ее нашел и опознал бывший муж — он работает на Деметре. Шмидт звонила ему из номера.       — Она не была в депрессии.       Один из болтов, на которых держался видеофон, расшатался и вышел из стены: монтажник, ленивый идиот, просто просверлил дыры прямо в бетоне и поставил болты без креплений. В желобках резьбы скопилась тонкая серая пыль. Рипли сделала себе пометку — починить. Купить дюбелей, снять видеофон, переделать все как следует.       — Вы не могли этого знать, — донесся голос из динамика. — Иногда просто нет никаких признаков.       — Она не была в депрессии, — повторила Рипли, не сводя глаз с криво висящего видеофона, ясно осознавая, что слова не имеют смысла, но происходящее тоже не имело смысла.       — Не вините себя. Вы не могли зн... Рипли нажала отбой, не в силах избавиться от ощущения, что все это какая-то дурная шутка. Но это была не шутка, а самая что ни на есть действительность. Аманда переступила с ноги на ногу, чтобы стряхнуть навалившееся оцепенение, и рассмеялась, беззвучно и безрадостно. Уж ей-то ли было не знать, что жизнь та еще сука, способная преподносить те еще подарки! И все же она не могла не удивляться иронии: в течение меньше чем одного дня потерять человека, найти и снова потерять...       Видеофон зазвонил, но она выдернула шнур питания из розетки, накинула куртку и, захлопнув за собой дверь, побежала вниз по ступенькам. Ей надо было пройтись.       Она почти дошла до школы, когда вдруг сообразила, что что-то не так. На Фениксе каждый вечер шел дождь: ливень или морось, но дождь начинался после захода солнца и продолжался почти до полудня, когда местное солнце рассеивало тучи. Сегодня на небе видны были звезды и россыпь астероидов. «Событие дня для местной программы новостей», — подумала Рипли, ускоряя шаг.       Но спортивная площадка, излюбленное место времяпровождения местных подростков, пустовала, несмотря на хорошую погоду. Аманда свернула в ближайший двор, но и там никого не было. Школьники уже сидели по домам. Или, возможно, самые предприимчивые, взяв родительскую машину или вездеход, уехали к недостроенному заводу. Она от души пожелала засранцам увязнуть в грязи и продолжила путь.       Гулять не под дождем было странно. Обычно звуки растворялись в шелесте и журчании воды, но сегодня на притихших пустых улицах каждый шаг отдавался эхом, и Рипли то и дело казалось, что за ней кто-то идет. Она обернулась несколько раз, но лишь однажды ее подозрения оправдались и то отчасти: преследователем оказался пожилой мужчина, выгуливавший то ли лабрадора, то ли голден-ретривера, в темноте было не разобрать. Старик с собакой зашли в подъезд, и больше Рипли никто не потревожил. Она продолжила путь, удивляясь фокусам восприятия. Сила привычки, наверное. Говорят, раньше моряки за время долгого плавания так привыкали к тому, что корабль постоянно бросает с волны на волну, что и продолжали ходить враскачку, как по палубе, даже сойдя на берег. А она, видимо, привыкла к шороху дождя в темноте. Аманда натянула капюшон — погода установилась ясная, зато ветер дул ледяной, — и сунула руки поглубже в карманы.       Патрулируя улицы, она дошла до «Зеленого бархата», любимого паба Уилана. Рипли остановилась, глядя на мигающие неоновые буквы. Она заходила сюда несколько раз: в «Бархате» было уютно, основательная мебель, хоть на самом деле и из пластика, вполне достоверно имитировала настоящее мореное дерево, плюс, в отличие космопорта, цены на выпивку не задирали выше линии Кармана. Пить Рипли не хотелось, но на улице становилось совсем холодно, пальцы мерзли даже в карманах, а уставшие ноги начинали ныть, и мысль о том, чтобы посидеть в тепле казалась очень привлекательной.       В отличие от громкой джиги и людского гама, вместе с запахами табака и перегара, ударивших в лицо, когда Рипли открыла дверь. А впрочем, похрен.       Аманда устроилась на высоком стуле у стойки, купила пачку сигарет и, закурив, принялась осматриваться. Уилана сегодня не было, слава богу. На другом конце стойки клевал носом над явно не первой кружкой пива коспортовский электрик Том Окада; еще дальше устроился Эстевес, работавший на погрузчике. За длинным столом в углу сидела с подружками Эбби Холландер — видимо, сдала детей мужу и расслаблялась перед работой. Холландер подвинула сумки и куртки и показала на освободившееся место на лавке рядом с собой, но Рипли покачала головой. В другой день она бы с удовольствием присоединилась к компании, но сегодня поддерживать беседу и обмениваться шутками не было сил, а объяснять, что случилось, — желания. Скрипки сменились арфой, и Аманда поморщилась: музыкальное сопровождение было единственным недостатком бара. Она подумала и заказала себе виски.       К концу первого бокала у нее наконец оттаяли пальцы; Рипли сняла куртку и повесила на спинку стула. На втором бокале ее перестали раздражать унылый фолк и галдеж посетителей, благо звуки милосердно отодвинулись на задний план.       — Рипли? Аманда Рипли? Ты ведь ремонтник в доках?       Бокал с пивом стукнул о барную стойку, и на табурет рядом с Рипли плюхнулся светловолосый парень в очках. Улыбался он так лучезарно, словно встретил любимую одноклассницу, с которой ходил на выпускной.       — Мы знакомы? — поинтересовалась Аманда тем особым тоном, который приберегала для мудаков, полагающих, что одинокая женщина в баре, сидящая в стороне от общего веселья, представляет собой легкую добычу.       Улыбка очкастого разом перестала быть такой лучезарной. Это не означало, что он сдался.       — Н-нет, но... Я Итан Коллинз.       — Мы не знакомы, — все тем же тоном продолжила Рипли, — но ты знаешь, как меня зовут? Отвали нахрен.       Она отвернулась.       — И-извини, бога ради, неловко вышло. — Очкастый отодвинул свой бокал и сам немного отодвинулся. — Я не сталкер, не подумай, я п-просто работаю в нефтекомплексе, вы с Митчем Мэтьюсоном приезжали ремонтировать грузовой челнок.       Месяца два назад, если не больше, они с бывшим главным инженером действительно ездили проводить плановый техосмотр шаттла. В любом случае, она этого Коллинза не помнила.       — Я проходил КПД сразу за вами. Сейчас увидел тебя и... и что-то, видимо, с-слишком восхитился собственной памятью и наблюдательностью. — Он оперся ладонями о стойку и ненадолго замолчал, подыскивая слова. — Извини, я не сообразил, что со стороны это может выглядеть, э-э-э, н-не слишком хорошо...       Аманда промолчала, и работник нефтекомплекса, похоже, решил, что раз его не послали окончательно, то это приглашение к продолжению разговора.       — Я могу тебя угостить — в-в качестве компенсации, так сказать?       — Нет.       — А. Ну ладно. — Он встал и потянулся за своим пивом. — Извини за беспокойство.       Это действительно были извинения, а не завуалированное «Иди ты к черту, фригидная сука».       — Да сиди, — смягчилась Аманда. Она щелкнула ногтем по стакану. — Просто... просто день выдался не очень. Пришла с работы, а у меня, оказывается, взломали дверь в квартиру.       — Черт! Досадно... Украли что-нибудь серьезное?       — Мелочь. Пиво.       — В прошлом году такое было, — сказал Коллинз, забираясь обратно на табурет, — старшеклассники баловались. Те два дебила, кстати, жили в моем доме.       — Надо же... — Рипли повернулась к новому знакомому. Вот уже было интересно. — И что с ними стало?       — Одному исполнилось восемнадцать, и он завербовался в колониальные морпехи. Тут сразу многое становится понятно о нашей армии и правительстве, — с усмешкой вставил Коллинз, и Аманда хмыкнула в ответ. — А другой — н-не знаю, семья вроде бы вообще улетела отсюда.       — Ясно, — протянула она. — Чем ты там занимаешься в нефтекомплексе?       Коллинз горделиво распрямил спину и поправил очки.       — Я старший лаборант в химлаборатории. Он же младший. Един во всех лицах, сам себе непосредственный начальник и подчиненный.       Он снова облокотился на стойку и поднял бокал. На этот раз Рипли не стала изображать Снежную королеву. Она подняла свой и чокнулась с младшим-старшим лаборантом. Стекло мелодично звякнуло. За спиной Коллинза Эбби Холландер махала обеими руками, показывая большой палец, и артикулировала что-то похожее на «Давай, Рипли, вперед!»       — За знакомство? — предложил ничего не подозревающий химик.       — За знакомство. — Аманда рассмеялась. — Ладно, старший лаборант, он же младший, я сейчас вернусь.       После духоты и шума бара в туалете было холодно и тихо, словно в морге. Тяжелая дверь приглушила звуки, доносящиеся из бара, лишь потрескивал тусклый светильник над дверью да журчало в бачке.       Аманда включила воду погорячее и, намылив руки, сунула их под кран. Вообще-то ее не привлекали ботаники в очках и растянутых пуловерах, неважно, насколько милые, но Коллинза спасала короткая стрижка, придававшая ему бодрый спортивный вид, и чувство юмора. Еще полчаса необязательного трепа, пара-тройка бокалов, и... Завтра выходной, можно и расслабиться. А ей нужно расслабиться... Неожиданно для самой себя, она набрала в ладони воды и прямо с пеной плеснула в лицо. Глаза, разумеется, тут же защипало. Аманда выругалась и, сполоснув мыло, принялась промывать глаза.       Приведя себя в порядок, она вернулась в зал и взяла куртку со спинки стула.       — Мне надо идти. Дела.       Рипли забрала сигареты и зажигалку с барной стойки и сунула их в карман. Коллинз, перед которым как раз поставили новый бокал, вздохнул и взъерошил себе волосы, но решил изображать джентльмена до конца.       — Тебя проводить? — спросил он, вставая.       — Нет. И номер телефона тоже не оставлю, — предупредила Аманда, видя, что Коллинз с вопросительным видом открывает рот. — Извини, сегодня правда неудачный день.       Краем глаза она заметила, как Холландер с разочарованным видом делает ей знаки, но предпочла притвориться, что ничего не видит.       Рипли отошла не так далеко от бара, когда ей снова померещились шаги за спиной. Или не померещились? Она сбросила капюшон и прислушалась: ну точно... Дойдя до очередного фонаря, она остановилась, притворяясь, что проверяет время на наручных часах. Шаги замерли. Рипли повернулась, чувствуя, как лицо, несмотря на ледяной ночной воздух, вспыхивает от жара.       — Эй, ты там! Хватит таскаться за мной!       — Я просто иду по своим делам, мэм, — ответил из мрака раздраженный голос.       Маршал вышел на свет. На Ларссоне была черная одежда, не слишком отличавшаяся от униформы, только без восьмиугольной золотой звезды, и черная же кепка, скрывавшая волосы; единственным светлым пятном оставалось лицо.       — Да неужели? Тогда с хрена ли вы остановились?       — Я просто...       Ноздри длинного тонкого носа дрогнули. Ларссон шагнул вперед, оказавшись некомфортно близко, и Аманда еле удержалась, чтобы не попятиться.       — Вы употребляли алкоголь, мэм? — церемонно поинтересовался маршал.       — Не ваше дело, вы не при исполнении.       Ларссон переступил с ноги на ногу.       — Все равно... Может, вас все-таки проводить?       — И не вздумайте! — ужаснулась Рипли. — Двигайте давайте своей дорогой. Да так, чтобы она не совпадала с моей.       Накинув капюшон на голову, она отошла метров на двадцать и оглянулась. Ларссон по-прежнему стоял под фонарем, вытянувшись, как на параде. Заметив, что на него смотрят, он кивнул и, демонстративно, по-военному четко развернувшись, зашагал в обратную сторону. Идиот.       Аманда засунула руки поглубже в карманы и поспешила к дому.       Вернувшись к себе, она воткнула шнур видеофона обратно в розетку и нажала кнопку повторного вызова. Несмотря на поздний час, Сэмюэльс ответил сразу же. Судя по его виду, он не то что не спал, но даже не собирался. «На стимуляторах, что ли», — мрачно подумала Рипли.       — Все еще хотите разобраться в этой истории с билетом? — без околичностей спросила она.       Представитель Компании оживился.       — Да, разумеется. Теоретически я даже знаю, как это можно сделать...       — А я знаю, как это сделать практически, — оборвала его Рипли. — Встречаемся завтра в одиннадцать в кассовом зале.       — Мы можем встретиться раньше? У меня вылет в двенадцать. Если, конечно, вам у...       — Тогда там же в четверть восьмого. Не проспите!       Она нажала отбой и пошла делать кофе. Что-то подсказывало, что ей сегодня заснуть все равно не удастся.