Разные судьбы
3 декабря 2017 г., 20:14
Гарри всегда боялся ложится спать. Во снах приходили люди, давно умершие, они улыбались ему и обнимали сначала, но затем их лица искажались мерзкими гримасами и они, разлагаясь, пытались приблизиться к нему.
Это были самые добрые сны.
Другие были настолько реалистичными, что он мог с утра проснуться с переломом, который получил во время сна. А потом получал еще один, от дяди за то, что снова оказался неспособен провести ночь без травмы. Тетя молча всегда стояла рядом, чтобы после мужа устроить порку глупому ребенку.
Гарри ненавидел свою жизнь, комнату, кровать и ночь. День всегда был завален делами, сколько он себя помнил и не было ни единой возможности лечь и спокойно поспать пару часов. Это было лучше всего.
Из-за постоянного недосыпа у него всегда были под глазами синяки, что впрочем было еще обусловлено тем, что у мальчика была тонкая кожа, даже слишком. Он мало ел, мало спал, но много работал. Мальчик не знал своей фамилии, не видел других людей, кроме Дурслей, не видел мира за пределами ограды и не знал, что в его сторону могут быть посланы добрые улыбки.
В свои неполные одиннадцать развитием он был не выше шести летнего малыша, относительно душевного состояния. Гарри урывками изучал учебники и преуспел в чистописании и математике. Он ничего не понимал в биологии и не мог осознать химии, но честно старался.
А еще Гарри очень-очень желал, чтобы его странности никуда не делись. В сад заползали змеи и они были единственными, с кем мог изредка говорить мальчик. Они никогда не оставались с ним рядом дольше часа и не соглашались стать его другом. Так же странности не девали остричь его на лысо: волосы спадали гривой до середины спины, а челка падала на лицо так, что закрывала глаза и шрам.
Странности помогали ему залечивать переломы. Они защищали его мерцающей стеной, они помогали выращивать растения быстрее, а пол мог стать чистым в мгновение ока, если он сильно сосредоточится. Еда не пригорала, а посуда сама себя мыла, правда после таких экспериментов малыш часто валился без сил в кровать и видел очередные жуткие сны.
После каждого сна он плакал.
С возрастом они становились все более реалистичными и пугающими. Они пробивали холодными щупальцами тонкую броню малыша, которую он пытался выставить перед сном, и утром он от бессилия ронял горькие слезы на подушку.
Гарри считал, что он не имеет право ни на что. Ни на жизнь, ни на смерть, ни на счастье. Ему казалось, что он просто одним своим дыханием причиняет неудобство семье, которая его приютила. Он старался выполнять все как можно лучше, но эти попытки редко были успешны.
Малыш просто мечтал, чтобы он стал невидимым, невесомым, забытым. Чтобы улететь и больше никому-никому не мешать. Как же он этого хотел...
***
Драко рос уверенным в себе мальчишкой. Он был самым статным в его компании, а отец его самым важным среди отцов других детей. Драко считал себя королем, маленьким принцем, а остальные молча принимали его лидерство, потому что никто не был против. Малыша растили в традициях древней семьи и он постоянно проводил время в изучении того или иного предмета. И это было так скучно! За завтраком нужно было чинно есть, соблюдая все правила этикета, если приходили друзья, необходимо было снова практиковаться в умении "держать лицо". А еще кучу всего, что лишало радости и веселья. Но Драко был умным ребенком и всегда пытался вырасти таким же великим, как отец. Ему хотелось такого же уважения, и ему всегда говорили, что для этого необходимо много работать. Мальчик был согласен навсегда отдать свое детство в лапы череды учителей, лишь бы в будущем ему в ноги кланялся сам министр. Ему никогда не давали мечтать. Было запрещено фантазировать, думать о том, чего нет и о том, что могло бы быть с ним, если бы он завел разговор с каким-нибудь обычным мальчиком. Сказки были под запретом, детские рассказы тоже. Подвижные игры, дурачества, само детство было запрещено грозным отцом и его жена ничего не смогла с этим поделать. Но Драко урывками позволял себе мечтать. Не каждую ночь. Только один раз в месяц он целую ночь предавался мечтам и порою плакал от того, что понимал: у него никогда не будет чего-то подобного. А потом, в какой-то момент, он захотел иметь не просто друга. Он захотел такого мальчика, о котором бы всегда заботился и был бы таким же авторитетом, как отец для него. Среди своих было невозможно найти такого рода человека, поэтому мальчик с нетерпением ждал поступления в Хогвартс. Магию Драко любил и обладал даром воздействия на эмоциональный фон человека. Он часто развлекался тем, что практиковал его на обычных людях, которые никак не могли ему сопротивляться. Только мама знала о его способностях, потому что отцу она побоялась рассказать о подобной возможности сына. А Драко молчал, потому что отец не был другом, которому можно все рассказать, он был идеалом, который следовало достичь. А еще малыш любил полеты. Он любил ветер, который обволакивал его при большой скорости, он наслаждайся ощущением свободного падения. Он обожал смотреть на лес вокруг менора с высоты птичьего полета, наблюдать за закатом сверху. Его приводили в восторг острые капли дождя, которые врезались ему в лицо и уменьшали видимость. Полет был его манией, желанием, жизнью. Только здесь не было высоких стен особняка, только здесь не было учителей... Только здесь он мог быть собой. Только здесь...***
Этот июльский день был ничем не выдающимся, самым обычным. Дул легкий ветерок, который хоть как-то разгонял дрожащий от жары воздух. Палящее солнце отбивало охоту работать в саду даже у самых заядлых огородников. Но вот Гарри было не помехой солнце. Точнее, оно не было помехой Этой семье. Ровно как и они не желали произносить фамилию ребенка, он не пожелал запоминать их фамилии. Чему и научился малыш в этой семье, так это тому, как забывать и пропускать мимо себя информацию, калечащую его и без того нервную систему. Он избегал острых углов, не запоминал плохого, не помнил обиды и еще много других подобных вещей он просто стирал из своей памяти. Цветы доверчиво ластились в руки мальчика и он робко улыбался им в ответ. - Вот скажите, - разговаривал он с ними в слух. - Я ведь не мешаю вам, правда? Хотелось бы мне верить, что вы всегда, каждую ночь, ждете моего появления, когда я полью вас и встречу своей улыбкой. Тогда я бы решил, что вы заколдованные люди, которые... Гарри имел еще одно ценное сокровище, которое было скрыто от глаз посторонних: у него были его мечты. Мечты помогали справится со всем плохим, там он видел себя нужным. В далеких фантазиях он проживал сотни жизней, зачастую кончающиеся весьма трагично, так как мальчик не знал, что бывают положительные концовки. Во всех мечтах без исключения были странности. Порою, несмело и с опаской, он, про себя, конечно, с благоговением называл себя волшебником. Таким образом он дарил себе подарок на день рождения: высказывал практически в слух свое самое заветное желание. Но, уже днем, он спускал себя с небес на землю и, незаметной тенью выползая из чулана, шел выполнять обычный перечень дел. Наконец, Гарри закончил рассказывать очередную версию своей жизни и с грустью посмотрел на розу, которая вот-вот была должна умереть. Куст засыхал и он ничего не мог с этим поделать, его странности были тут бессильны. - Знаешь, Роззи, - все цветы, без исключения носили имя. - Я засушу тебя, чтобы ты всегда была рядом. А если вдруг стану волшебником, то непременно оживлю и ты снова будешь радовать всех своим видом. Ребенок уверено качнул головой и срезал садовыми ножницами цветок. Пара привычных движений и роза покоится уже на специальной полке в чулане. Там с десяток прозрачных сфер и засушенными цветками этого куста. Только он никак не хотел приживаться в саду Миссис. Гарри звал всех так, чтобы не запоминать имена. Женщина была Миссис, мужчина - Сэр, а сын был безликим существом, за которое приказы отдавали Миссис и Сэр. - Знаете, порой мне кажется, что вы гораздо больше меня понимаете, чем я придумываю себе сам. Он провел по лепесткам петунии и хихикнул, когда та обвила его палец листом. Когда к нему потянулся еще и дикий виноград, причудливо вплетенный в живую ограду, ребенок важно покивал и рассмеялся тихо и измученно, что совсем не свойственно ребенку его возраста. - Сейчас-сейчас, я вас полью. Я знаете чему научился!... Он вскочил на ноги и взмахнул ладошками на манер дирижера. Вода, содержащаяся в воздухе (было крайне влажно), стала образовываться в струи, а затем, повинуясь движениям пальцев рук малыша двигалась из стороны в сторону. Гарри испытывал гордость за себя, что он хоть кому-то помог. А еще он радовался радуге, которая появилась над струями воды. Но радость его долго не длилась. Он вспомнил, что ожидает его вечером: темный чулан и очередная ночь в борьбе со сном. По сути, мальчик уже сейчас был готов упасть и поспать хоть немного, потому что он не спал уже около двух суток. И малыш с радостью уснул бы, если бы не жуткие кошмары и боль от побоев дяди. Он покачнулся и присел обратно. - Простите, я не могу долго поддерживать странности. Все силы уходят на то, чтобы не спать. Знаете, вот если бы... И он снова пустился в длинный предлинный рассказ о своей жизни. О жизни той, что за пределами сознания, за границами реальности. Там нет кошмаров, там можно спокойно спать. А если и снится что-то плохое, то всегда есть тот, кто утешит. Малыш рассказывал и рассказывал, наслаждаясь тишиной и благодарными слушателями. Периодически он вставал и поливал растения, чтобы те не засохли под солнцем, а после продолжал вести повествование о мальчике, который, несомненно, очень-очень кому-то нужен.***
Драко с тоской смотрел на то, как Забини в очередной раз складывает какое-то оригами по заданию отца. Малыш отчаянно боролся с зевком, потому что неподалеку сидел отец, который несомненно бы заметил такое недостойное поведение наследника. Желая хоть как-то развлечь себя, он перевел взгляд на Панси и тут же пожалел. Эта страшненькая девчонка давно смотрела на него с таким ужасающим обожанием, что мальчику становилось дурно. И он отчаянно надеялся, что сам не выглядит так же глупо, когда смотрит на отца. Девочка же, решив, что ее кумир наконец обратил на нее внимание, поправила бантик на голове, который смотрелся жутко глупо и несуразно, и подошла к ребенку. Паркинсон отец давным-давно говорит, что она несомненно станет леди Малфой и малышка была готова этого добиваться всеми силами. Теодор Нотт с усмешкой смотрел за своими друзьями, особенно за тем, как Малфой старается держать лицо. Их компании, на взгляд Тео, не хватало нескольких людей, которые бы отвлекли короля от рутины. Пожалуй, он и сам бы был не прочь увидеть запуганного ребенка, которому бы они, кучка маленьких аристократов, рассказали об огромном и опасном мире, в который бы несомненно его провели. Сестры Гринграсс задумчиво оглядывали компанию, периодически переговариваясь на одном им понятном языке. Улыбки исчезали и появлялись на их лицах пропорционально тому, смотрела на них или отворачивалась их мать. - Думаешь они?.. Младшая уверенно кивнула и заговорщески прошептала: - А тебе не кажется, что?.. - Именно, - подтвердила Дафна, - я тоже это чувствую. - Думаю, еще совсем немного. Старшая сестра поправила волосы и улыбнулась - Не больше семи секунд. Ровно через этот промежуток произошла смена позиций ребят. Блейз решил подойти к Панси, которая в свою очередь вознамерилась подойти с собранным только что букетом к Драко. Тот, мученически оглядев пространство, направился к сестрам Гринграсс, а те решили поделиться крайне увлекательной историей с Ноттом. Тео же, привычно покачав головой, с удовольствием стал наблюдать за оставшимся действом. Драко, так и не найдя поддержки у трех людей из своей компании, решил подойти к матери, чтобы сделать комплимент за организацию праздника. Наученная сценарием предыдущих встреч, туда же направилась Панси. Блейз растеряно смотрел на пустое место, где только что стояла девушка и зло комкал оригами, которое сделал ради нее. - Когда-нибудь, наш прекрасный Блейзи даст Дракоше в морду. - Фи! Тео! - манерно протянула Астория. - Как некультурно. Дафна согласно кивнула - Поддерживаю вас двоих. Только вот со способом ты не угадал, Тео. Младшая фыркнула - Да-а... Забини скорее отравит, причем случайно. Мальчик пожал плечами и смешно сморщил носик - Наш принц совсем захандрил, не находите? Он даже от Панси уже практически не убегает! - Он просто слишком замечтался. - Дафна! Каждый человек имеет право на мечту. И наш маленький принц тоже. Девочка пожала плечами - Может быть, но ты это лорду Малфою скажи. - Просто принцу скучно в клетке, вот и грезит обычным смертным. - пробормотала Дафна, разглядывая ногти. - Помните же, я уже говорила, что он хочет в нашу компанию найти ребенка в Хогвартсе. Тео закинул руки за голову, но тут же исправился, чинно сев на стульчике, стараясь изо всех сил не рассмеяться в данный момент. Подождав, пока мать отвернется, он вернул расслабленную позу и довольно потянулся, наслаждаясь теплым деньком. - Может, ему с Поттером подружиться? Астория нахмурилась - Ты что! Он же победитель Лорда. Его наверняка уже науськали, что все аристократы плохие и снобы. - Но это так, сестренка. Хотя, я бы не отказалась от такой фигуры в нашей компании. Это бы помогло обелить родителей. Тео улыбнулся - Драко бы сейчас тебе был благодарен за такую речь, о великий стратег нашего королевства. - Что, снова обо мне за спиной говорите? - Дракусечка! - проворковала Панси,- они просто завидуют! Дети синхронно закатили глаза, но так, чтобы малышка ничего не заметила. Всех раздражали ее фразы, нытье и поведение, но дружить с ней было приказом родных и никто из ребят не мог противится их воле. Драко поддержал разговор на тему того, что было бы, обучайся Поттер вместе с ними. Все дружно поддержали его теорию о том, что дядя Сев обязательно бы пытался поддеть мальчика, но зато никогда не снял бы с него баллы и помог бы вырасти самым умным и прилежным. Пусть ребята и хотели дружить с Поттером, но все понимали, что он ни за что не будет учиться на слизерине. Родители, крестный, друзья семьи - все были из львов. И директор, который так любил семью Поттеров тоже был из этой стаи. Но дети, украдкой от строгих взрослых, все равно мечтали о том, чтобы в их компании был такой мальчик. Потому что он определенно внес бы свежую струю в их коллектив. Драко всегда нравилась компания сестер Гринграсс и Тео. Они вечно смеялись, что составляют его внутренний круг. Дафна - стратег и тактик, Астория - модельер и библиотека, Тео - советник и шпион. Так сложилось и никто не был против, но вот приезжий Забини и надоедливая Панси всегда были несколько вне их компании.
