Carousel

       — Фара? — немного неодумевая, спросил Артём.        — Ну… Фараон. Меня так в детстве прозвали, — сказал я, садясь на старенький диван, рядом с Ромкой.        — Ооо, я помню этот день, — усмехнулся Коржик, который сидел на коленках у какой-то девушки. Как он ещё не раздавил её вообще?        — Ну-ка, поведай нам, Макс, — усмехнулся Ванька, — а то я чёт не помню.        — Рудбой, тебя тогда с нами не было, вроде. Ну ладно, расскажу, — и Макс начал свой рассказ, — Ром, помнишь, мы тут втроём летом жили? — увидев кивок друга, Корж продолжил. — Так вот. Мы тогда напились, отмечали моё девятнадцатилетие. А Глеб же тогда мелким пиздюком был, мы ему дали чуть-чуть выпить и он пошёл спать. А мы с тобой же тогда напились так, что решили приколоться. И тогда…        — Вообще-то, ты решил. А я всего лишь подкинул тебе несколько пачек бумаги, — перебил его Сащеко.        — Тише тут! Я рассказываю! — Максим обиженно надул губки, но, всё-таки решил продолжить. — Да, Ромка дал мне туалетную бумагу, мы замотали Глебку с ног до головы. А днём все приходят, видят это создание, встающее с дивана, будто мумия. Некоторые с ором убегают, а некоторые фоткают и ржут. Тогда его кто-то назвал Фараоном, не помню, кто это был.        — Ты серьёзно? Это же я был, — закатил глаза парень с гитарой. — У меня на телефоне где-то фотка была, только не помню где, — Рома достал свой телефон и начал искать.        — Глебка, а познакомь нас со свои другом, — просит Саша, пока Роман пытается найти ту злополучную фотку.        — Ээ… Ну, — начал я, краснея, но меня решил перебить радостный Рома, который, похоже, нашёл ту фотку:        — Урааа, вот она, смотрите, — телефон Англичанина начал ходить по рукам. Все хихикали, конечно, ведь эта фотка была очень ржачная. Ну Рома, когда-нибудь, я и тебе отомщу. У меня же где-то была фотка, где он целуется с Олегом, которого, почему-то, тут не было, хотя парни и были неразлучны.       Мои мысли как-будто кто-то прочитал и проанализировал, потому что дверь приоткрылась и два очень знакомых парня втащили ящик с чем-то тяжёлым.        — Это что, бухло? — Сащеко потянулся к бутылкам, но его ударили по руке.        — А вам, молодой человек, хватит пить, — закатил глаза Савченко. А он изменился: волосы были длинными, кудрявыми и заплетёнными в хвост. Ещё, теперь он носил очки для зрения, что меня немного удивило: раньше он ненавидел их, потому что думал, что они ему не идут. Что же изменилось?        — Ну Олеежа, — Николаевич умоляюще посмотрел на друга. — Ну хотя бы дай выпить за то, что к нам Фара вернулся.        — Фараон? Где он? — Олеги начал искать меня глазами, пока не заметил возле меня Артёма. — О, Булевард, а что ты тут делаешь? — ЛСП протянул ему руку, будто, блять, не замечая меня. Хотя, может быть, он и не узнаёт, всё-таки, я же изменился за эти два-три года, что мы не виделись. — Кстати, дурь есть?        — Я с другом пришёл, Олег, — Шатохин пожал руку парню. — Так что, нет.        — Да ладно, у меня есть, поделюсь. Так где Глеб? — Олежа начал осматриваться, ища меня, но не найдя, непонимающе повернулся к уже пьющему алкоголь другу, — Ах ты мраазь. Обмануть меня решил!        — Олег, ты серьёзно? — закатил глаза парень, поворачиваясь ко мне. — Глеб, прости нашего бухого друга. Он до того спился, что не помнит тебя.        — Глеееееб, — заорал Олеги, узнав меня, кинулся обнимать, — Прости, малой. Просто у тебя волосы пиздец какие длинные, с бабой спутал.        — И не только ты, братишк, — усмешнулся я, посмотрев на Тёму. Кажется, он понял, о ком я: у него в глазах вспыхнул какой-то недобрый огонёк.        — Олег, а пошли домой бухать. Не хочу тут спать, — сказал Рома, поднимаясь.        — А как же Глеб?        — С собой берём. Всё-таки, завтра у него день рождения. Отпразднуем пораньше, — а я и забыл про праздник. Всё-таки, мне исполняется 16. Ебаться можно, как говорится.       Олежа согласился, мы вчетвером взяли несколько бутылок из ящика, оставляя остальное всем присутствующим, и отправились в, видимо, новый дом парней. Потому что, блять, с каких это пор они живут вместе? Столько всего изменилось за такой маленький промежуток времени… Не люблю пропускать что-то, ибо потом сижу и немного хуею с того, что происходит.       Целый час мы сидели дома, выпивали. Парни курили травку, запахом пропиталась вся кухня парней. Мы шутили, разговаривали о жизни в Америке, о том, что происходило в наших жизнях. И я видел, что парни хотят мне что-то сказать, но боятся. Мы говорили обо всём, но не о том, что хотят сказать они мне.        — Да хватит. Говорите уже то, что скрываете. Надоели уже, — решил наконец сказать я. И Рома, поняв, что скрывать не придётся, решился:        — Я и Олег… Ну, мы вместе. И любим друг друга, короче, — сказал он, ожидая нашей реакции. Он знал, что я не гомофоб, хоть за это время могло многое поменяться в моей жизни.        — Да не парься. Я тоже пидор, — усмехнулся я, смотря на Дэпо.        — Опа, добро пожаловать к нам в клуб, — усмехнулся Олег, хлопая меня по плечу. — Клуб пидоров.        — Не, Олежа. У нас " Техасский клуб злопыхателей «, ты забыл? — Рома что-то вспомнил, и эти двое заржали. А мы не понимали, о чём эти два алкаша говорят вообще.       Мы проговорили пол ночи, выпив все бутылки, которые были вынесены из заброшки, и забурились на кровать. Вчетвером. Обнимая друг друга, будто мы обнимашковый паровозик, мы передавали друг другу сделанный Артёмом косяк, по очереди затягиваясь. Вскоре, мы все заснули, погружаясь в мир розовых пони и всякой хуйни, которая только может сниться, когда ты под травкой.