Логово

      Тело не хочет идти, не собирается слушаться, ты слезаешь с кровати, собираясь встать на ноги, но валишься со стоном, чувствуя дрожь везде, в руках нет сил, в голове мысли лишь о возможных способах бежать из этого ада. — Что он с тобой сделал, боже, — чужие руки хватают за плечи, ты не собираешься отстраняться, потому что касания уже как что-то привычное, всё равно неприятное, но страха уже нет, потому что это Чонгук, а у него в глазах тонна сочувствия и тяжелое дыхание от бега. — Юнги приказал мне охранять тебя, сказал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. — Я просто хочу в душ, — ты не собираешься слушать о страданиях Юнги, потому что от них лишь горько смеяться хочется. В руке боль вспыхивает ярко и сильно, с криком отталкиваешься от пола как от лавы и смотришь на свою левую кисть непонимающе, а потом хватаешься за голову, жалобно скулишь, вспоминая о сломанном запястье.       Лезть на стену хочется от всего, что произошло за такое короткое время, слёз не осталось, а душа словно ворошит внутри осколки, что больно врезаются в стенки, царапают и горечью набивается нутро. — Пойдем, — парень помогает подняться, обхватив за плечи, Чонгук правда пытается не обращать внимания на истерзанное бледное девичье тело, на эту боль и бессилие в глазах, но всё равно противный ком застревает в горле.       Он набирает ванну, регулирует теплоту воды и болтает без остановки, чтобы отвлечь от мрачных мыслей, рассказывает о первых днях пребывания вампиром, как они не могли контролировать своё тело, как Тэхён чудил и звонко смеялся, но всё равно понимает, что всё пролетает мимо ушей. Фон сейчас для тебя так важен, просто необходимо делать что-то, мельтешить и отвлечь – так думает Чон. — Юнги никогда сам не обижал ни одно живое существо настолько сильно, что с твоей рукой? — молодой вампир подходит, а ты, наконец, понимаешь, что он пытается не смотреть на твоё тело, чтобы не вогнать в панику, двигается осторожно и говорит, стараясь не упоминать никого из последних гостей. — Он сломал мне запястье, — сипишь, даже не стараясь казаться бодрой. — Юнги не смог бы, поверь, дай, я посмотрю, — Чонгук берёт нежно, но всё равно боль пронзает до самого плеча, ты жмуришься, шипишь, пока грубоватые пальцы надавливают, вертят, смотрят. — Вывих, — констатирует парень, и через секунду раздается хруст, а твой вой заполняет комнату. — Тише, теперь болеть не будет. Я же говорил, что у Юнги не хватит духу сделать тебе слишком больно, — его сильные руки прижимают в объятия, и ты вздыхаешь полной грудью его вкусный мужской запах, понемногу приходя в себя. — Я устала. — Юнги запретил тебе покидать его покои, — вздыхает вампир, поглаживая тебя успокаивающе, делая пару шагов к ванной. — Лучше окунись, вода расслабляет, тебе нужно… — он неловко прокашливается, смотря чуть выше колен, — тебе нужно отмыть кровь отовсюду, — Чон снова неловко прокашливается и спешит отвернуться.       Ему всё это бьёт сильно куда-то в район груди, пробивая щель, она кровоточит, ноет и норовит разбиться лишь от твоих глаз, от вида слабого тела обычного человека, которым в самое короткое время воспользовались два сильных вампира. Это так низко, что скулить хочется, Чонгук желает не верить, что Юнги настолько низок, но по тебе видно, что происходило в спальне. Дрожь, непролитые слёзы, сильная слабость, слишком много боли и ненависти в глазах – Чонгук видит всё, оно толкает защищать, думать о том, что будь на твоем месте Тэхён, то Чон убил бы Юнги не раздумывая, но сейчас приходится лишь ждать, отвернувшись ради приличия и думать о многих вещах, и все они неприятны. Стоит только догадываться, что у тебя на душе. — Чонгук, за что они так со мной? — вампир вздрагивает, оборачивается, видя, как ты снова подбираешь к груди коленки и трёшь кожу, пытаясь отмыться от противных прикосновений, и смотришь подбитым щенком, но готовым сражаться. —Я не знаю, — он говорит шёпотом, опускает виновато голову. Вампир хотел сказать, что это потому что ты назвала Юнги подонком, но как только вспоминает, как тот поступил, то думает, что он и правда заслужил это звание, не понял, что это напуганное существо лишь разочаровалось в них, ты почти умерла и поняла, что снова вернулась в свой кошмар, поэтому гадости посыпались из невинного, но оскорблённого рта. — Я бы убила себя, но слишком трусливая для этого, — девичий голос начинает литься, а вампир молчит, не хочет перебивать откровения, чтобы ты выговорилась, — на самом деле, я боюсь боли даже после всего, что произошло. Смерть кажется сейчас выходом, но я боюсь, а ещё страшно, что Юнги вернется или Джин, хочу домой, — затихаешь, устало выдыхая. Слишком много произошло для этой ночи, очень больно понимать, что из-за собственного необдуманного решения теперь перевернута жизнь, а взгляд на мир никогда не будет таким чистым и невинным.       Внутри ничего не греет, слишком холодно, неприятно, сколько бы ни тёрла, грязь всё равно чувствует на теле, она липкая, толстым слоем размазана в самых чувствительных местах. Там касались двое, они пользовались, ничего не отдавая взамен, Джин кусал, Юнги метил засосами, и оба словно сражались за твою ненависть, участвовали в безымянном соревновании – вызвать у тебя как можно больше страха и ненависти.       Сейчас ты понимаешь, что чувства к парням совершенно разные, они появились почти сразу и не отпускают, все равно возвращая к последним событиям. Джина ты боишься, Юнги ненавидишь, Хосоку доверяешь, а к Чонгуку и Тэхёну просто тянет, они как попугайчики – хочется погладить, приручить или просто наблюдать за ужимками.       Но сейчас Чонгук кажется зрелым, он умеет рассуждать и убеждать, потому что все его слова словно подпитаны нерушимой уверенностью и заставляют задуматься.       Если все говорят, что Юнги безобидный, то почему он сделал это? За что? Неужели твои слова его так разозлили? «Теперь я покажу тебе, что был очень добр до этого, и начну поистине вести себя как подонок» – сказал он в ответ на твою брошенную фразу, и это действительно нагнало страху, но ты не думала, что он действительно начнет выполнять свое обещание. Никто этого не ожидал, а теперь тебя выводит из ванны Чонгук и смотрит слишком грустно, пытаясь сделать ободряющее лицо.       Ты понимаешь, что он собирается уйти, прощается, обещает защитить и просит поспать.       Чон уходит, потому что правда задержался, видел больше, чем должен, слышал много, говорил – всё это оставило след, напомнило о собственном страхе перед насильниками в тот день, но ведь Юнги спас, он добрый кот в душе, но в этот раз почему-то озверел, с цепи сорвался в одну секунду. — Ты долго, — Тэхён ждёт в их общей комнате, новости хочет услышать, но Чон лишь крепко обнимает и вдыхает такой родной запах. — С её приходом мы все сломались, Чон.

***

      Посреди комнаты неуютно, ты натягиваешь принесённую прислугой майку со штанами и решаешься выйти, толкая массивную дверь, хочется в первую очередь убежать – плевать куда, пусть даже навстречу собственной смерти, ты всё равно не собираешься здесь оставаться, это как страшный сон, который при пробуждении исчезает, но всё равно возвращается ночью и от этого никуда не деться.       Так и стены, что впитали каждую ноту крика и режут тонко, сначала на мелкие царапины нутро, а потом их становится слишком много, и боль становится невыносимой. Это терзает, уничтожает и ломает, а на поверхности лишь держит остаточная ненависть к Юнги и страх оказаться снова в руках Джина.       Ты выходишь в коридор, видя по соседству знакомый вход в чистилище, а рядом лестница, по которой вы пришли, и кидаешься туда. Теперь ты замечаешь красивые массивные перила, а вид на первый этаж открывается поистине величественный, можно видеть узорчатую дверь входа, гостиную, массивный камин, у которого усиленно спорят вампиры. Джин яро жестикулирует, а Юнги выглядит подбитым нашкодившим щенком, но не опускает взгляд, чем раздражает Джина.       Застываешь на месте, невольно залюбовавшись их красотой. Сняв оболочку из страхов, ненависти и незнания, ты находишь их прекрасными. Джин элегантен с ног до головы даже в простых джинсах и майке, а Юнги, словно фарфоровая кукла, по-своему прекрасен. В его поверхностной хрупкости таится сила, о которой не догадывается даже Джин, она видна тебе невооруженным глазом, поэтому непонятно, почему Юн подчиняется старшему, но копаться в этом ты не хочешь.       Дверь перед глазами – руку протяни и свобода, но ты не учла, что парни внизу вампиры, и они существа необычные, чуткие и сильные, поэтому Джин затыкается, напрягает уши и улыбается сладко, поворачиваясь в твою сторону.       Тело реагирует мгновенно, слетая с массивных ступенек и преодолевая дверь. Да, это похоже на самоубийство, ты понимаешь, что они быстрее и сильнее просто учитывая, что они мужчины, но всё равно рвёшься к этой слабой ниточке.       Можно было подождать, продумать план побега, но ноги сами понесли прочь, потому что нет желания оставаться в особняке ни одной секунды, ты понимаешь, что летишь босиком, на улице ужасно холодно, а глаза застилает страх. В голове лишь мысль «бежать», а сзади топот чужих ног.       Широкие ладони хватают за талию, дергают назад, что ты валишься, разворачивая корпус на Джина. Он, как ни странно, запыхался, но улыбается слишком тепло, а в глазах задорные искры. Ты ожидала его гнева, что в эту же секунду будешь раскрошена на кусочки, но вампир забавляется и изучающее ждёт твоей реакции, как от зверушки на стенде. — Моя игрушка решила побегать в ночное время? — Я не твоя игрушка, — бубнишь, зная, что его чуткий слух это распознает. — Как это не моя? — ты в кольце его рук, прижатая крепко, что никуда не деться, Джин вдыхает глубоко носом и руками тянется к шее, чтобы разорвать ткань на плече, — а это что? Разве не моя метка? Или ты считаешь, что если тебя трахнул Мин, то всё будет хорошо? — Отпусти, — проговариваешь по слогам, шёпотом, а тот ухмыляется, пока глаза приобретают безумный оттенок. Взгляд почти расфокусирован, Джин смеётся громко, откинув голову назад, как тот раз в комнате и возвращает тёмные зрачки к тебе. — И не подумаю, ты ведь такая сладкая, вкусная, — он тыльной стороной руки проводит по шее, вызывая у тебя неприятные мурашки, — а ещё за эмоциями Юнги очень забавно наблюдать, ещё никогда не видел, как он выходит из себя, как ты это сделала?       Его голос с переливами, красивый, тонкий, сладкий, но тебя выворачивает от каждого слова и трясёт от холода. Отвечать Джину не собираешься, поэтому он просто разворачивается, чтобы за талию потянуть тебя до особняка, но встречает сопротивление. — Ты же знаешь, что лучше подчиниться, — в ответ ты лишь озлобленно смотришь, готовая в любую секунду снова бежать. Особняк совсем недалеко, ты не так много бежала, но возвращаться нет желания, обещаешь себе упираться руками и ногами до последнего вздоха, но не дашь им собой играть, не позволишь снова унизить и оскорбить. — Я думал, что ты умнее.       Джину не стоит даже напрягаться, чтобы притянуть замёрзшее тело, наклониться к шее и улыбнуться перед тем, как укусить. Он притягивает тебя за талию, стонет от наслаждения и прижимается всем телом. Тебе больно, мокро, холодно, хватает сил лишь, чтобы отпихивать руками его крепкую грудь, бить по ней кулаками, ногами пинаться, но всё равно оставаться на месте. Сил больше нет, крики бессмысленны, а он опускает руки ниже, сжимает с силой задницу, до короткого писка и, наконец, отрывается от шеи. — А ты бойкая, — он ухмыляется, припадая к твоим губам, смешивая слюну с кровью, он проникает языком, пока руки прижимают вплотную, ты чувствуешь его стояк, как вампира раззадоривает сопротивление и всё равно брыкаешься, выскальзываешь как можешь, а он кусает твои губы, рычит, возвращает в объятия, приподнимает над землёй, схватившись за талию и проводит языком по ранке на нижней губе, смакуя кровь и почти мурча от удовольствия. — Сопротивляешься, — он со чмоком отстраняется от тебя, губы блестят, немного опухли после поцелуя и стали похожи на свежие плоды вишни, — ещё никто мне не сопротивлялся так долго.       Джин пальцами собирает кровь, что успела стечь с шеи и вбирает её в рот, смачно посасывая фаланги. На секунду ты даже перестаешь отбиваться, смотря, как он с наслаждением обхватывает своими сочными губами пальцы и облизывает до самого основания с огромным аппетитом. — Они все просто быстро дохли от твоего зверства, — выплёвываешь ему это прямо в лицо, чувствуя сильное головокружение. Джин снова смеётся, утирает воображаемые слёзы и кивает головой. — Как же ты права. — Чудовище, — ты пытаешься вырываться, брыкаешься ногами и руками, но он даже не шевелится, не прикладывает сил, чтобы удержать и смотрит, молчит с непроницаемым взглядом и пронзает до самых костей своим спокойствием. — Я твой владелец, не выходи за рамки, -— склонив голову набок, говорит он. — Да пошёл ты, я никогда не буду тебе принадлежать, — на самом краю страха и отчаяния, твои силы иссякают, тело трясёт, кровь с шеи окропила руку и теперь майка неприятно прилипает, ты говоришь на автомате, не понимаешь, что копаешь яму, но всё равно никогда не признаешь его слов. — Я тебе покажу, что ты очень не права, — он впивается безумно сильной хваткой в запястье и тащит к особняку. Ты не можешь передвигаться слишком быстро, запинаешься, почти падаешь, а он не сбавляет темп, словно за собой просто мешок картошки. Губы жжёт после недавнего поцелуя, шея пульсирует, извергая новые сгустки крови, а сознание вот-вот покинет тело.       В особняке тихо, как и всегда, мрамор так и давит на мозг, а Джин зол, он бросает тебя как шавку на пол, оглядывая периметр, а потом приторно улыбается, зацепившись взглядом за то, что искал. — Так вот где ты, так и знал, что будешь здесь ждать, я решил устроить представление, — мелодично пропевает парень. Из тени выходит Юнги, смотрит озлобленно на Джина, а потом переводит взгляд на тебя и тут же отворачивается. — Мы же договорились, что ты больше не будешь её трогать, — голос Юна хриплый, уставший, даже больной немного, ты всматриваешься в его напряжённую позу, то, как он облокотился на стену и медленно моргает. — Я не удержался, — пожимает плечи Джин и больше похож на шопоголика, купившего ещё один костюм, — она такая сладкая, как можно себе отказать? Ведь даже ты не устоял, — последняя фраза задевает Мина, он дёргается, пронзает тебя взглядом и поджимает губы. — Вы как две собаки с куском мяса, будьте выше этого, чёрт возьми, сколько вам лет? — с лестницы спускается бегом Тэхён, а следом Чонгук, пытающийся его остановить, — все просто с ума сошли с её приходом и, если вы её не поделите, я убью её сам, — рычит парень, сжимая кулаки, но не осмеливаясь подойти ближе. Чонгук тянет его назад за рукав, жмётся нелепо и на ухо уговаривает оставить эту затею и не злить старших.       Ты сама не хочешь участвовать в этом фарсе, хоть угроза Тэ пугает, но он прав, ты не кусок мяса, тебя не разрезать, не разорвать и странно, что эти вампиры так вцепились в тебя и не могут поделить, хотя догадаться можно: Джина оскорбляет, что Юнги впервые посмел пойти против него, а второго задели твои слова, и теперь он должен закончить данные самому себе обещания.       Ты пытаешься встать, но руки не слушаются, слабость во всём теле и головокружение делают своё дело, а ещё тошнит немного, ты садишься и почти упираешься лицом в ширинку старшего, а он придерживает за затылок и переключается на тебя, водя стояком через джины по твоему лицу. — А мне нравится этот вид, — он вжикает ширинкой, приспуская ткань и приказывает: — Соси. Давай покажем, что здесь есть только один твой хозяин, поэтому никакие малолетки и даже Юнги не претендуют даже на каплю твоей крови.       Тебя воротит от мускусного запаха, орган прямо перед глазами, а его рука держит за волосы у корней, тыкая носом в пах, водит по члену твоим носом, пока находишь силы ладонями упереться в его ляжки и немного оттолкнуться. Мычишь, даже пытаешься прикусить член через боксеры, а парень матерится, шипит и оттаскивает от себя. — Ладно, всё же они достойны капли твоей крови, не думаешь? — Джин собирает двумя пальцами красную жидкость, аккуратно обволакивает их полностью, подходя к Тэхёну.       Ты пытаешься понять, что он задумал, сидя между Юнги, который начал приближаться к тебе, но резко встал, изменившись в лице, когда увидел, что делает Джин, и молодняком, что просто не знают что теперь делать от распущенности главного.       Чонгук выходит вперед, пытаясь загородить Тэ от слишком озорного взгляда Кима. Что угодно, только не друг, он не хочет терять его снова, после становления вампиром вообще вся жизнь стала на нём завязана, парень словно уже кусок Чона, и отрывать его нельзя. Джин шипит на Гука, отталкивает в сторону и надавливает на щёки Тэхёна, приподнимая его лицо и немного поворачивая свой корпус, чтобы было видно тебе и Юнги. —Я скормлю этому мальчику твою кровь, что же интересно будет? — вампир второй рукой, что в крови, обводит его губы, делая их красными, и снова смотрит в твою сторону. — Ах да, он же умрёт, какая печальная новость, да? — Не надо, — скулит сзади Чонгук и боится пошевелиться. Это как видеть дуло пистолета у виска, слишком опасно пытаться что-то предпринять, это понимают все.       Юнги побледнел бы, если бы мог еще сильнее, но лишь пытается дышать и сдерживать пса на цепи. Он рвётся, скалится сильно, с рыком, но боится ступить дальше. Тэхён – его забота, а Чонгук практически сын и сейчас пытается донести взглядом, чтобы друга спасли, он метается от Тэ к тебе и Юнги, у каждого прося что-то своё, молчат все, а Джин всё ещё мажет по губам парня кровь, улыбается, видя панику. — Я сделаю, — словно издалека слышишь свой голос, он тихий, надломленный, эти слова не даются, их приходится выдавливать, потому что Чонгук тебе показался неплохим парнем, и к судьбе Тэхёна ты не равнодушна. — Что ты сделаешь, милая? — Джин убирает пальцы от рта Тэхёна, всё ещё удерживая его лицо. — От-отсосу тебе, — опускаешь глаза к полу из-за стыда, накрывшего с головой. — Тогда приступай, — хмыкает Джин, делая пару шагов тебе навстречу. Штаны всё ещё расстегнуты, стояк спал немного, но всё равно виднеется за тканью, которую ты дрожащими руками снимаешь. — А вы теперь смотрите и запоминайте, кому принадлежит она, — он толкается в твою глотку резко, что почти падаешь, раскрывая рот и зажмуриваясь. Тянет блевать, челюсть сразу сводит, ты пытаешься вспомнить хотя бы порно, потому что член мужчины во рту впервые, и это отнюдь не приятно. Тошнота подходит к горлу, но Джин толкается, вынимает член, водит им по твоим губам и даже слегка ударяет. – Хорошая девочка, сразу бы так, - он надавливает на щеки, продолжает впихивать все дальше, а ты повторяешь про себя как мантру, что нужно терпеть, дышать, стараться.       Стыдно. Ты видишь Юнги, который врос в пол и невидящим взглядом буравит вас, никто не понимает, что нужно делать, как помочь и при этом не нарушать правил игр старшего, который просто кайфует. Джин стонет мелодично и протяжно, смотря в глаза Юнги, что потерянно стоит недалеко, хватает тебя за затылок, засовывая член всё дальше, в глотку и наслаждается своими выступившими слезами, как ты давишься, норовя вырвать и отстраняется. Теперь он поглядывает на Чонгука, что прижимает к себе Тэхёна, у которого разводы крови на лице как стертая помада смотрятся очень органично.       Быть в центре внимания, получать минет от невинной девушки с его меткой, Джин от наслаждения обливает тебя спермой и млеет от собственного представления. Не хватает оваций, ведь он отыграл превосходно. — А ты так противилась, ведь вошла же во вкус, да? — он смотрит на тебя сверху вниз, а в ответ хочется лишь плюнуть. Ты чувствуешь, что скоро потеряешь сознание и хмыкаешь, понимая, что нашла идеальный ответ, чтобы оскорбить Джина. — Я представляла Юнги, — эта фраза, словно пушечный выстрел, делает пробоину в весёлом настроении Джина, он меняется в лице и наклоняется к тебе близко, как только может и в самые губы парирует: — Когда я буду по кусочкам рвать твою плоть, будь добра, тогда представляй также Юнги, ведь это его вина, что ты сейчас здесь, — вампир выпрямляется, застёгивая ширинку, и уходит, даже не обернувшись. Он остался величественным, но оскорбленным, и просто так этого не забудет. — Нужно остановить твою кровь, — Юнги садится на корточки напротив и не знает, с чего начать, чтобы к тебе не прикасаться. Видно как он дёргается, взгляд прикован к полу, а уши моментально краснеют. Ты даже не хочешь разгадывать его эмоции, просто понимая, что пока вампир не опасен, а даже может быть спасением. Он разрывает зубами собственное запястье и приставляет ко рту.       Смотришь исподлобья на него, все еще подрагивая, чувствуя стыд и саднящее горло. Твоя майка в сперме Джина, она воняет отвратительно, но её перебивает запах крови Юнги. Он не похож на человеческий, словно более концентрированный и терпкий, ты не понимаешь, зачем пить его кровь, опять думаешь, что смерть была бы выходом, но послушно слизываешь капли красной жидкости, чувствуя как пополняются силы, а шея неприятно стягивается.       Немного увлекаешься, ощущая словно опьянение от совершаемых действий, не замечая, что подошли Тэхён и Чонгук, заставляя Юнги отойти от тебя. Он заворожен тем, как ты слизываешь его кровь, глотаешь и жадно хочешь еще, вампир соврёт, если скажет, что ему это не понравилось, потому что приходится даже скрыть непрошенный бугорок в штанах. — Хватит тут извращениями заниматься, — бубнит Тэхён как старая бабка, поднимая тебя за плечи, — она будет спать в нашей спальне, — с нажимом он говорит Юнги, не замечая удивленного взгляда Чонгука, — иначе она просто не доживёт до следующей ночи.       Тебя ведут наверх, обратно по лестнице, ты видишь дверь в спальню Джина и начинаешь сопротивляться из-за растущей паники этого изверга. К горлу подступает тошнота и немой крик. — Нам мимо, успокойся, — зло бросает Тэ, который взвинчен до предела, теперь вся эта ситуация коснулась и его, и он пока не решил, на чью сторону встанет.