Логово

      Юнги снишься ты, где он не может оторваться от поцелуя, снова губы хочется смаковать вечность, а потом острый нож перерезает горло, боль невыносимая, а вкус собственной крови ещё хуже. Слышится смех Джина, он забирает тебя, пока вампир погибает, он видит, как старший обрекает на ужасные муки, как он смеётся и говорит, что ты теперь вечность будешь принадлежать ему.       В холодном поту Юнги просыпается и не может подскочить, потому что на руке лежит милое и такое сейчас нужное создание. Он не понимает, когда ты оказалась под боком, в комнате воняет перегаром, и воспоминания несут ко вчерашнему утру, когда вся компания пила, потом пришел Джин и подпортил настроение.       Приём сегодня? Юнги слышит шум приготовлений, голос старшего, дающий указания почти за дверью, а потом она и вовсе открывается, в спальню влетает вампир, начиная тараторить. — Надеюсь, ты встал, потому что всё же тебе стоит позаботиться о… — он запинается, смотрит на вас, прижавшихся друг к другу, сжимает кулаки, но улыбается, — недолго вам ещё наслаждаться друг другом, — Джин уходит, оставив ледяные мурашки на спине Юнги и горький осадок, при взгляде на тебя. Страшно, что мог придумать этот изверг, а ещё хуже, потерять тебя, когда вот такое тёплое, приятное существо лежит в объятиях и плямкает иногда во сне. Юнги хочется гладить тебя, умиляться, целовать в носик, но приходится вставать с кровати, идти умываться, чтобы брать часть организаций на себя.       Ты открываешь глаза, когда исчезает мягкая подушка, тепло, а вместе с этим и Юнги. В голове каша из разных событий, но ты знаешь, что ничего непристойного не делала, поэтому выходишь из спальни, и тут же пара служанок подхватывают тебя под руки и несут в сторону дверей, что дальше от спален вампиров.       Они заталкивают, воркуют о прекрасном выборе цвета и заставляют натянуть алое обтягивающее платье небольшой длины с глубоким декольте. Тебе неуютно в таком роскошном, но открытом платье, но слуги усаживают в кресло, наносят насильно макияж и жутко торопятся, ведь скоро придут уже первые гости, а Джин уже хочет видеть тебя.       Ты хочешь спать, вернуться в объятия Юнги и никогда из них не вылезать, ведь ночью там казалось безопаснее всего, он, словно нерушимая стена, отгородил от раздумий, даруя легкое засыпание. Колется в душе, что Джин хочет представить тебя как невесту, ведь в зеркале ты видишь ту, что хотела бы поставить рядом с Юнги: пропорции обтянуты тканью, ничего лишнего, красный цвет подчеркивает открывшийся прекрасный вид на метку, делая её еще ярче, а глаза сверкают в предвкушении. Ты понимаешь, что лучше ещё никогда не выглядела, но ужасно зла на вампира, потому что он выбрал специально такой вырез, чтобы всем показать метку, доказать твою принадлежность ему.       Все вокруг суетятся, совершают последние приготовления, а ты ищешь хоть кого-то знакомого и находишь лениво стоящих у камина Тэхёна и Чонгука. Направляешься к ним без раздумья, вписываясь в тихий разговор. — Будь осторожна, — говорит Тэхён, а Чонгук пихает того в бок. — Что? Она должна знать! — теперь он приближается к тебе ещё немного, чтобы говорить тише и внятно тараторит: — Обычно Джин любит устраивать зрелище, и, кажется, сегодня ты – вишенка на торте.       Иногда у тебя от Тэхёна бегут мурашки, он перевоплощается в одну секунду и до сих пор не понятно, на твоей ли стороне. Ты понимаешь, что недаром Чон называет его тигренком, ведь он на вид ласковый, но острые зубки имеются и рычать громко умеет. Ты оглядываешь, как приходят гости, а к тебе подходит слуга, что всё время не давал убежать у дверей, и просит пройти за ним. Говорит с нажимом, и ты ясно понимаешь, что просит он лишь для галочки и готов применить силу в любую секунду, поэтому плетёшься обратно на второй этаж и застываешь у дверей в спальню Джина.       Взгляд почему-то начинает сразу же искать Юнги, но того нигде не видно, а мужчина толкает грубо в приоткрытую дверь и захлопывает её за собой, как бы помечая, что остаётся охранять снаружи. В комнате, как и в прошлый раз, до тошноты полно белых тканей, словно они впитали всю твою чистоту и невинность, а в центре кусок грязи, что надеется прикрыться за своими тряпками, но гниль всё равно протекает.       Ты даже не скрываешь своей ненависти, сверля взглядом его классический черный костюм, и уговариваешь себя быть сильнее, но ноги всё равно немного трясет, а истерика подступает к горлу. Слишком свежи воспоминания, комната хранит их все, а виновник, как и в тот раз, снова перед тобой, и отступать некуда.       Словно застряв в какой-то цикличной круговерти, ты понимаешь, как повторяется эта ситуация, но не хочешь продолжения, хотя бы не такого. Теперь сердце ноет и требует Юнги, хотя ты не понимаешь, почему нашла спасение во втором насильнике, но задавать вопросы поздно. Кого бы ни просило сердце, позади стена, а впереди юноша, на вид такой идеальный, красивый, но почему-то тебе морщиться лишь от этого хочется, как от слишком сладкого чая. — Ты готова? — он оглядывает тебя похотливо, даже не скрывая того, как его возбуждает облегающее платье, он облизывается смачно, смотря на тебя, и даже немного потирает свой пах через брюки. От этого тебе становится противно, и чувство достигает твоего апогея, разворачиваешься, направляясь к двери и планируя хотя бы попытаться выйти, это кажется идеей получше, чем стоять перед ним как товар на прилавке. — Молодец, что повернулась, спинка тоже хороша, — он дергает тебя за локоть, разворачивая и прижимая к груди, ты больно бьёшься носом и фыркаешь. — Но пробовать всю тебя я буду позже, и наказывать за плохое поведение тоже, — он наклоняется, чтобы провести носом по шее, шумно вдыхая, и ударяет больно ладонью по ягодице. Ты вскрикиваешь и подпрыгиваешь, а Джин гогочет, ведя тебя к выходу. — Все пришли, а мы с тобой, как по старинке, покажемся, привлекая всеобщее внимание, — он открывает дверь, хватая тебя крепко за талию и выводит, хотя ноги не слушаются, ты еле идешь в ним, подходя к перилам второго этажа. Внизу в холле собралось не так много людей, но их достаточно, чтобы не хватило пальцев, чтобы всех сосчитать.       Ты видишь вампиров разных возрастов и телосложения, ты даже удивляешься, понимая, что некрасивые тоже есть, но одинаковое лишь одно – аура, по ней ты поняла, кто они, потому что она выделяется ярче, чем у человека и почти прощупывается во время особо эмоциональных моментов.       Они замолкают, как по приказу, все смотрят на Джина, как на доминанта всего рода, но ты понимаешь, что это просто потому, что он хозяин сегодняшнего вечера. — Сегодня я приготовил для всех особую игру, — он сжимает твою талию, — это моя невеста, но вот проблемка – она мне изменила с лучшим из помощников, — у тебя ёкает все в теле, ведь не к добру ведёт рассказ Джина.. — Я пометил мою суженную, надеялся на прекрасную свадьбу и любовь, но теперь мне эта потаскуха даром не нужна, но я обещаю тому, кто перебьёт мою метку, место во главе совета объединения вампиров и очаровательную игрушку в подарок, — он потряхивает тебя за талию и отдаёт в руки крупному сильному слуге.       Страх окутывает всё тело, каждая клеточка вопит, а ты брыкаешься, вырываешься, пока волоком спускают по лестнице, кричишь, кусаешься, шипишь, но всё равно вампиры окружают, их так много, пока чьи-то крепкие руки не притягивают за талию, гадко шарясь по всему телу. Ты руками отталкиваешься от мужчины, от него воняет отвратительно, а касания несут похоть и возбуждение. — Я хочу просто с ней поиграться, — он смотрит наверх, а Джин, облокотившись на перила, пожимает плечами. — Делайте с ней, что хотите.       И это спускает борзых псов с цепей. Красная ткань рвётся слишком быстро, несколько жадных рук лапают, тянут в разные стороны, раздвигают ноги, а тебе страшно. Ищешь Юнги, но нигде нет даже молодых вампиров, ты бьёшься ногами, царапаешься, кусаешься, но всё без толку. Первый укус приходится в плечо, такой глубокий и больной, что ты видишь, как обжигает рот укусившей вампирессы, что визжит как резанная свинья и катается по полу, как только глотает кровь. Теперь ты видишь эффект метки, но не долго об этом думаешь, потому что несколько вампиров так и жаждут воспользоваться твоим телом. У них сальные волосы, грубые руки, они держат за руки, другие разводят ноги, некоторые даже просто играют, смотря на то, как ты кричишь, если потянуть за соски.       А ты всё же плачешь, потому что это ужасно, одни руки насильника заменились десятком, и все, как ястребы, клюют, но не смертельно, они хотят урвать кусок, насладиться тем бисквитом, что до этого ел Джин и понять, почему ему достаётся всё самое вкусное.       Тот огромный, ужасно воняющий мужчина уже пристроился и наклоняется прямо к твоему лицу. — Ну что, милая, примешь меня? — изо рта воняет, ты закрываешь руками лицо и бредишь. — Нет, нет, нет, нет, стойте, нет, пожалуйста, Юнги, — ты повторяешь, как мантру, несколько одних и тех же слов, рыдаешь, воешь, из последних сил выворачиваешься, но руки снова хватают, ноги разводят сильнее, до крика, боли и первый «клиент» толкается. С силой и до основания, а ты ощущаешь, словно купаешься в грязи, у неё вонь этого вампира и сотня рук. Вокруг смеются, обсуждают твою бойкость и очаровательные слёзки, которые кого-то даже заводят.       Образуется очередь и после первого вампира идёт второй, худой, ужасно длинный, с выпирающими зубами, он начинает толкаться в тебя и тут же кусает, пристроившись рядом с меткой. Он ещё пару раз двигается, а потом падает, дрожа всем телом и выблёвывая остатки своих органов.       Его снимают, и ты думаешь, что ад почти кончился, но третий мужчина подхватывает твои ноги под колени, сжимает их так, что кажется, словно теперь сломаны коленные чашечки. Ты хрипишь, давишься своей слюной и воешь, увидев, как в лицо тычется чей-то орган. Он воняет, истекает смазкой, а на затылок давят, пропихивают всё глубже, пока снизу с ужасной скоростью разносят чувствительное лоно.       В какой-то момент тело почти рвёт на части, идут следующие партнеры, они обрызгивают спермой, а тебя, наконец, выворачивает, от очередного члена, на кого-то, но их «праздник» не заканчивается. Кусают ещё пару раз, кровь сочится, теперь она пачкает недолюдей, что держат. Ноги так натянуты и болят, кажется, что ты вот-вот порвёшься в буквальном смысле, кожа не может вытерпеть такого растяжения, а человеческое тело такого надругательства.       Слёзы без остановки катятся, ты продолжаешь звать Юнги, но он всё не приходит, а руки всё настойчивей, безжалостней, но тело перестаёт чувствовать, отключает сознание периодически, включая защитный механизм. Ты просто пытаешься дышать, не захлебнуться в собственных слюнях, очередной рвоте или чужой сперме, кричишь, брыкаешься из последних сил, выбиваешься непослушной кошкой, получая новые укусы. Это похоже на разделку животного, только режут медленно, грязно и с улыбками.       Ты не знаешь, сколько это длится, но уже хочешь умереть. Воняет кровью, потом, спермой, повсюду вампиры, грязные руки, члены. Ты зажмуриваешься, но так ещё хуже, словно каждое чувство увеличивается стократно. — Достаточно, — слышится голос навеселе, Джин спускает по лестнице, а вампиры отступают, оставляя тебя лежать на полу, сворачиваться в позу эмбриона и беззвучно плакать. Он наклоняется к самом уху и чеканит с ненавистью: — Я обещал порвать тебя на куски и выполнил сказанное, теперь, если я ещё раз услышу имя Юнги из твоих уст, то покажу ад на земле, поставлю на колени, и ты сама захочешь мне пресмыкаться.       Его слова плещут ядом, поливают и бьют хлыстом по итак уже настрадавшемуся телу, ты не хочешь больше ничего, жизнь теперь не представляет смысл, после такого только умирать с позором, ведь тело непригодно. Оно, как использованная салфетка, должно быть выброшено, но в голове всё ещё крутится имя. — Юнги, — скулишь жалобно, тихо, закрывая лицо ладонями, но Джин улавливает этот звук, он похож на отчаяние, олицетворение боли и зова на помощь. — Даже после того, как он тебя привел сюда, изнасиловал, ты зовёшь его? — Джина трясёт от гнева, он оборачивается к гостям, злобно рявкая: — Никто не смог поставить метку, так что будьте добры, убирайтесь.       Вампир идёт к тебе, поднимает с пола, встряхивает за плечи и приказывает стоять, а ты не можешь. Он тянет за запястье, почти ползешь, пытаешься встать на ноги и снова падаешь, пока он тянет, ведёт тебя, оставляя след из капелек крови.       Дорога приводит по коридору, мимо спален, за поворотом на лестницу, где на третьем этаже открывается вид на огромную комнату, украшенную разводами, оружием, крючками и цепями. Ты падаешь на колени, пытаясь отдышаться, и наконец замечаешь, ради чего Джин привёл сюда.