Логово

***

      Юнги молчит некоторое время, на адреналине вы тянулись друг к другу, уже много чего было сказано касаниями, взглядом, что теперь непонятно, какая стадия отношений сейчас между вами. Вслух не было сказано о чувствах, всё может оказаться ошибкой, обманом зрения, но зато ты уверена в себе, и понимаешь чувства Юнги в тот день, когда тебя только привели.       Во время их схватки было слышно, как два сильных соперника столкнулись, сотрясая даже стены, и ты еле себя удерживала на месте, чтобы не сорваться, не закрыть собою вампира и спасти любой ценой. Когда Юнги привели, всего истерзанного, на грани смерти от потери крови, ты подлетела к нему сразу же и не отходила ни на шаг, пока тот не очнулся.       Сейчас вампир смотрит на тебя, как в тот день, в твоей спальне, просто молча изучает. С тех пор, кажется, прошла вечность. Ты даже ни разу не подумала о родителях, которые уже не раз забывали о твоем существовании, не вспомнила про школу, потому что мысли заняты совсем другим. — Ты как? — почему-то шёпотом спрашиваешь у вампира. — В твоих объятиях было бы лучше, — хрипит он.       Ты понимаешь, что сейчас он немного не в себе, но всё равно отставляешь капельницу, чтобы нырнуть к нему под одеяло. — Ты не боишься, что Джин нас убьёт во сне? — Он сам спит после такого, не каждый день тебя превосходит тот, кто младше, — Юнги целует тебя в нос, еле касаясь, и заглядывает прямо в глаза. — Метка – это слишком интимно, чтобы ставить просто так и всё получилось, — он поглаживает твоё плечико круговыми движениями большого пальца и делает паузу, чтобы собраться с мыслью. — И тем более, я хочу… если не получится, я хочу перед этим показать тебе свою другую сторону, — он смотрит на тебя с такой грустью и нежностью, что хочется плакать. Только в этот раз не истерически, а от того, что сердце щемит от такого Юнги. Он словно верный щенок пробирает до самой души, что хочется затискать в руках и согласиться на всё, чего просит этот умоляющий взгляд.       Вампир держит тебя в объятиях, а у самого зверь прыгает внутри, ликует, хвостом машет, хочет облизывать щёку, но Юнги лишь улыбается своей зверюге, понимает его, хочет всегда быть рядом, провести вечность рядом с тобой в уюте и покое, а мысли о метке заставляют в животе всё скручиваться – вампир чуть ли не тает от этого. Его греет мысль присвоения, тем более, с твоим согласием, но внутри всё трясётся от опасения, что он всё же слабее Джина, и это, может быть, на самом деле его последний вечер рядом с тобой, поэтому он хочет прикоснуться к тем местам, которые сам же терзал, показать всю нежность, что таится в сердце с тех пор, когда он понял, почему зверя с первой встречи несёт к тебе. — Сделай это, — шепчешь, прижатая к его груди, и ощущаешь, как ускоряется его сердцебиение.       Юнги переворачивается, кладёт тебя на спину, сам сверху смотрит внимательно в твои глаза, читает все эмоции и не находит ни одной, что были в зрачках той ночью, когда зверь сорвался. Ты боишься, несомненно, после того, что делали с телом, оно не воспринимает касания как что-то ласковое, это похоже на удары тока, даже когда Юнги прикасается ладонью к щеке и гладит большим пальцем лицо, наклонив голову, разглядывает. — Не бойся меня, — он шепчет прямо на ухо, отчего всё тело словно подкидывает, ты всё равно не можешь справиться с частым дыханием и желанием сбежать куда подальше. Приходится всё время себе повторять, что он ничего плохого больше не сделает, что после его рук ты не станешь грязной, Юнги не брезгует после всего, что творили с тобой, хочет очистить и сделать своей. — Я не боюсь, — назло вам обоим выходит всё равно дрожащим голосом, Юнги фыркает на такое неуверенное заявление и ныряет рукой под майку. Ты хватаешь его запястье от такого резкого движения и стараешься успокоить истерику. — Прости, — он наклоняется к губам, касается их нежно, поглаживая лишь короткими мазками, руку плавно опускает на твой живот, выдыхая большую порцию воздуха через нос.       Слишком бархатно и мягко, сладко и невыносимо горячо, всё тело парня реагирует на тебя с самого начала слишком бурно, сейчас это похоже на плавный танец под музыку частого дыхания, каждое слово шёпота кажется слишком интимным. Юнги старается как можно нежнее касаться, чтобы показать, что этот случай отличается, он ведёт аккуратно ладонь вверх, постепенно накрывая грудь, и ловит твой судорожный выдох, понимая, что на правильном пути.       Он сладко облизывается, аккуратно дёргая ткань, а глаза загораются, когда обнажается твоя миниатюрная грудь, часто вздымающаяся от волнительного возбуждения, милый аккуратный живот и прикрытый штанами низ. Вампир целует сухо под пупком, так, чтобы ты ощущала лишь касание его теплых губ, словно они приносят самое интимное касание.       Ахаешь от такого Юнги, он изучает тебя с осторожностью, лёгкой грустью и дрожащими руками проводит плавно, чтобы не напугать. Он сам не может терпеть, потому что желание сильнее размеренных ласк, но он всё держит под контролем, целует снова в губы, смакуя каждый миллиметр, он подушечками пальцев спускается к промежности, чувствуя твою легкую дрожь всего тела, и отстраняется резко. — Всё хорошо? — Да-да, мне просто приятно, — краснея, поясняешь реакцию тела, отворачиваясь, но рука вампира стабилизирует твою голову обратно, возвращаясь к поцелую, но добавляя чуть больше страсти и дикости, потому что тело ликует, говорит «Моё» и не отпускает. Через штаны он дотягивается до твоей промежности, трогает так, чтобы снова не дать усомниться в своих намерениях, ты перебарываешь стеснение и лёгкую панику в груди, раздвигаешь сама ноги.       Юнги готов плакать, даже во сне не мог мечтать увидеть тебя такую под собой – дрожащую от ласк, с румянцем на щеках и раздвигающую ноги под ним. Это предел мечтаний, сердце вот-вот разорвёт от переизбытка эмоций, поэтому вампир уже дрожащими руками снимает остатки одежды, приподняв твою ногу, целует лодыжку и это кажется твоим интимным жестом, что ты стонешь, вытягивая стопу, а он движется выше, по внутренней стороне ноги. Млеешь под этой лаской, сжимаешь простыни в руках, второй ногой поглаживаешь его тело, жмёшься, немного стесняясь своей реакции. Всё равно какая-то часть говорит тебе, что ты грязная, и млеть так открыто под мужчиной – грязно, но взгляд Юнги всё исправляет, он восхищается, и готов быть бездомным псом у твоих ног, таким же преданным и неизменным.       Юнги больше не может, он членом между твоих ног кружит, трётся и нерешительно поглядывает на тебя, ты хочешь уже неудачно пошутить, но решаешь не портить момент, молчишь и лишь шире раздвигаешь ноги, закидывая ему за спину и скрещивая лодыжки, ты притягиваешь его сама и под тихое «ой», он проникает лишь головкой в тебя.       Этого хватает, чтобы вы сошли с ума, перестали сдерживать вздохи, движения, точки, поцелуи, поглаживания, сорвались предохранители, ты гладишь Юнги, изучаешь, трогаешь, царапая его слегка оттого, что руки соскальзывают от его сильных толчков и тянешься к его губам. Целуетесь, в невозможности насытиться губами, языком и этой борьбой за первенство во рту.       Юнги старается, ему сейчас не нужно даже двигаться слишком часто, чтобы приближать вас к оргазму, потому что под ним ты, вся желанная, принимаешь его, ногами обхватываешь тело и кусаешь губы, чтобы тише стонать, ведь так стесняешься собственных звуков, которые на самом деле кажутся для Юнги райским пением.       Ты немного паникуешь, а Юнги в свою очередь подмечает всё, не останавливается, ощущения для тебя новые, неизведанные, но вампир понимает, что оргазм близко по тому, как напрягаются мышцы живота, как ты до белых костяшек цепляешься за простыню и мечешься по кровати.       Стон долгий, протяжный, вы делаете это в унисон, кончая, вампир пачкает свою темную постель, наблюдая, как впитываются в ткань белые капли, а ты не можешь отдышаться, притягивая за плечи Юнги.       Перед глазами красное пятно на шее, Юнги должен это сделать, но боится чертовски, за тебя, потому что если оставит всех, молодняк тоже не выдержит натиска Джина, но, перебарывая все сомнения, он выпускает клыки, смотря на то, как ты обнажаешь для него шею и прикрываешь глаза, часто дыша.       Зубы проникают под кожу без труда, пронзают, лёгкие брызги летят в рот. Юнги стонет громко, протяжно жалобно, пока твои руки глядят затылок. Он кончит сейчас ещё раз от ощущения эйфории и радости. Кровь, даже несмотря на то, что ты больше не человек, сладкая, чистая и безумно вкусная, правда не является сейчас пищей. Вампир представляет, как сошёл бы с ума, укусив тебя ещё человеком, он бы съел тебя заживо, и зверь это активно подтверждает.       Юнги отстраняется, смотря как ты замерла в одной позе, и улыбается, что выходит с клыкам немного пугающе, но ты шепчешь «Получилось», и вы обнимаетесь, обезумев от радости и смеётесь, словно ополоумевшие дети. — Ты теперь только моя, слышишь? — мурчит Мин, поглаживая твою обнажённую спину. — Остался последний шаг, — тебе уже не до радости, глаза стеклянные, а мысли работают в прискорбную сторону. Тебе осталось самой прийти к Джину в лапы и сдаться. Всё самое трудное впереди.