Ледяной Трон - другая история

Холодное серо-голубое небо понемногу темнело, выглядя чёрным на фоне залитых солнцем льдов. Тяжелые тучи заволакивали и небо, и сердце. — Надвигается буря, Кель? — Похоже на то, мой лорд, — лицо эльфа выглядело спокойным, но светящиеся зелёные глаза выдавали глубокую задумчивость и тревогу. — Плохо, — тяжело вздохнул его собеседник, бросая взгляд на выход из палатки. Заметив это, Кель тут же прикрыл его. — И не надо так на меня смотреть, — сурово произнёс он, поворачиваясь к Иллидану. — Тебе нужен покой, и ты знаешь это. Тот лишь покачал рогатой головой, не соглашаясь и не отрицая. Принц высших эльфов вздохнул. «Он постоянно смотрит туда, переживая ту схватку снова и снова. Я не хочу этого. Не хочу, чтобы прошлое тянуло его в могилу». Кель подошел к нему и присел на край койки. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — тихо ответил Иллидан, — гораздо лучше. Но, Кель, — он слабо шевельнулся, пытаясь повернуться на бок, принц жестом остановил его, наклонился поближе, — вы много времени потратили на меня. Сколько дней прошло с тех пор, напомни-ка мне? — Три недели, милорд, но… — Нет, Кель, не «но». Это Нортренд. Царство льда и смерти. Каждый день, проведённый здесь, лишь усугубляет наше положение. Если бы не я, вас бы давно уже здесь не было. Высший эльф покачал головой. — Это неважно. Мы не уйдём отсюда, пока ты не станешь на ноги. — Знаю. Это меня и беспокоит, — взгляд янтарных глаз потяжелел. — Кель, мальчик мой, пойми правильно: я просто боюсь, что все ваши усилия могут оказаться напрасными. Вы тратите время и магию, рискуете жизнью, пытаясь выходить меня, а я могу умереть не сегодня-завтра. А если я и выживу… — глаза-огоньки на мгновение погасли, — если и выживу, то не скоро смогу быть полезным для тебя и твоего народа. Неблагодарное дело, одним словом. Тонкие пальцы принца непроизвольно сжались в кулак. — Ты — наш лорд, — тихо, но твёрдо произнёс он, глядя Иллидану в глаза. — И мой друг. Мы будем заботиться о тебе, несмотря ни на что. — Как скажешь, — демон-эльф устало улёгся, слабо шевельнув кожистыми крыльями. — Поверь, я и сам не хочу умирать. Но ещё меньше хочу, чтобы из-за меня умер кто-то из вас, — он вдруг приподнял голову, резко что-то вспомнив. — Кель? — Да, господин? — Не зови меня так, — поморщился он. — Скажи… за всё это время… кто-нибудь погиб или…? Правду, Кель, — уточнил лорд, уловив промелькнувшее в глазах молодого эльфа напряжение, — только правду. Не пытайся уберечь меня от плохих новостей. Кель колебался. Он не хотел огорчать Иллидана. Ему нельзя волноваться. — Кроме тех, кто погиб на поле боя, — медленно проговорил он, — ещё несколько умерли от ран в следующие два дня. Это всё. Остальные пришли или приходят в себя. — Сколько? — глухо спросил демон-эльф. Кель назвал число. Губы лорда шевельнулись, беззвучно подсчитывая. — Что ж… могло быть и хуже. Они погребены? — Разумеется, милорд, — пристальный взгляд Иллидана тревожил молодого принца. — Всё сделано, как надо. Больше погибших нет. Всё в порядке. Мы справляемся. Зря он сказал последнюю фразу. Глаза демона-эльфа сузились и вспыхнули зелёным. — Вот как? Будь ругательства, раздающиеся в голове Келя, произнесены вслух, их услышал бы весь лагерь. «Проклятье, чем я только думал?!» Но Иллидан вдруг вздохнул и как-то сразу поник, взгляд утратил свою жесткость, превратившись из двух ядовито-зелёных сгустков пламени в едва-едва мерцавшие из-под тёмной повязки янтарные огоньки, на лице отразилась усталость. Он бессильно опустился на койку. — Иллидан? — Всё в порядке, мой принц, — демон-эльф слабо улыбнулся. — Просто скажи… как ты себя чувствуешь? Ты и остальные? Он не догадался. Хорошо. Теперь главное — не выдать себя. Кель улыбнулся. — Пока нормально. Можешь не беспокоиться, — не выдержав пристального взгляда лорда, он добавил: — Ладно, не нормально, но терпимо, во всяком случае. — А я даже ничего не могу сделать. Плохо, — в глазах и голосе Иллидана промелькнула грусть, хотя говорил он спокойно, словно просто констатируя факт. — Вот почему моё лечение — неблагодарное дело, мальчик мой. Если ты помнишь, это я вообще-то должен помогать вам с магией, а не вы мне. Немного неправильно, не находишь? — Не говори глупостей, — покачал головой высший эльф. — Ты помогал нам и, если захочешь, будешь помогать и дальше. Что касается лечения, то магия моего народа на тебя почти не тратится. С тобой в основном управляется Вайши. — Ну допустим, — усмехнулся Иллидан. — Самое странное, что до превращения в нагу она талантом врачевания не обладала. Чем только жизнь не шутит, да? Кель улыбнулся и кивнул, соглашаясь с ним. Лорд успокоился, стал меньше думать о смерти и, судя по всему, не раскусил его. Прекрасно, лучше и придумать нельзя. И тут боль ударила. Словно чья-то сильная рука вцепилась во внутренности син’дорая, сжала их, рванула, скрутила, попробовала сплести вместе и тут же разорвала неудавшееся плетение. В сердце впились иголки, вены будто задели лезвиями и тут же попытались вырвать из тела, словно ненужные нити. Безумная, страшная боль заполнила его полностью. Это было невыносимо. Кель вздрогнул и едва заметно скривился. Из глаз Иллидана мгновенно исчез смех. «Пожалуйста, пусть он подумает, что это от холода, пожалуйста…» — Мой лорд… — Иди сюда. — Мой лорд, вы ранены… — он посмотрел на него с мольбой. — Я сказал подойти ко мне. Этого голоса побаивались даже демоны Запределья. Кель не мог противиться этому приказу и покорно сел у изголовья, с трудом сдерживая боль, рвавшую его изнутри. Он так надеялся скрыть её от Иллидана, ему казалось, что у него получилось, — и вот… «Иллидан… почему ты такой внимательный?» Демон-эльф пристально посмотрел молодому син’дораю в глаза и покачал головой. — Мой маленький измученный принц… ты же знаешь, что меня нельзя обмануть… и всё равно пытаешься. Мой бедный маленький принц… Кель попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Боль обострилась, и он снова вздрогнул. Кел’дорай стиснул зубы и протянул руку к лицу Келя, повернул ладонью вверх. Принц не выдержал и склонился к его руке прежде, чем оттуда заструилась магия. Жадно глотая мерцавшую бледно-голубым светом энергию, он чувствовал, как отступает боль и становится тепло. Ему не хотелось останавливаться. Слишком долго магический голод терзал его. Он хотел ещё. Но нет. Нет. Больше нельзя. Он не хочет причинять Иллидану боль. Он отстраняется от руки лорда, показывая, что напился, тот заставляет его сделать ещё несколько глотков. — А ты отказывался, — слабо усмехается демон-эльф, укладываясь на койку и устало гася глаза-огоньки. — Так ведь лучше? — Лучше, но… — Кель вздохнул. — Иллидан, ты и без того слаб, а теперь ослабнешь ещё больше. Тебя самого магией поить нужно, а ты делишься теми крохами, что остались у тебя, с нами. Ты… — рука сжимается в кулак, — ты ведь снова пустой. Тебе больно, больнее, чем мне. Я же вижу… — Успокойся, Кель. Всё в порядке. Я привык к боли, да и сейчас её почти нет. Ослабну? Возможно. Впрочем, как ты и сказал, магии у меня остались крохи, так что они всё равно ничего бы не изменили. Пуст? Вот это похуже, хотя напоить ещё нескольких эльфов я, в случае необходимости, всё же смогу. Правда, если дела пойдут совсем плохо, придётся поэкспериментировать и попробовать добывать её вручную из моей крови, может сработать… — Иллидан, нет… — Да ладно, Кель, успокойся. Я пошутил насчёт крови. Не думаю, что до этого дойдёт. Кель тоже надеялся на это. Но ещё он знал, что кел’дорай не шутит. Он изучил своего господина достаточно хорошо, чтобы разглядеть за так называемой шуткой скрытую тревогу и твёрдое намерение выполнить свой долг любой ценой. Если что-то случится… если магический голод резко вернется и поразит высших эльфов… если ничего другого не найдётся… Иллидан сделает всё, что угодно. Он вспомнит всё, что он только знает о магии, будет искать абсолютно любые решения, какими бы они не были. Он будет синтезировать собственную кровь, умирая от её нехватки, вырывать себе сердце, проводить различнейшие опыты, выводить нужные формулы — всё возможное, лишь бы не дать принцу Келю и его народу умереть. Высший эльф ясно видел это в его глазах (даром что они были магическими угольками — более живых глаз ему не доводилось видеть) и чувствовал, как к горлу поднимается ком. Он не хотел, чтобы Иллидан погиб — даже ради них. Он не хотел терять ещё одно близкое ему существо — эту боль не сможет заглушить никакая магия. — Кель? — в голосе демона-эльфа было беспокойство. — Да, мой лорд? — Не надо постоянно меня так называть, — поморщился тот. — Просто… не беспокойся обо мне, ладно? Не пытайся спрятать от меня свою боль. Чувствуешь приступ — идёшь ко мне. Других тоже присылай. Кстати, они сейчас в порядке или молча страдают по твоему примеру? — С остальными пока всё нормально. — Вот и славно, — проворчал Иллидан. — И не вздумайте терпеть, ясно? Магический голод — моя забота, я обещал помочь вам с этим, так что… Он вдруг вздрогнул, словно от удара, и тяжело опустился на койку. Янтарные глаза погасли. — Милорд… Кель кинулся перебрать стоявшие рядом зелья и мази. Найдя то, что нужно, склонился над раненным демоном-эльфом и поднёс к его губам зелье. Лорд пил с трудом, дыша тяжело и часто, его била дрожь. Принц тем временем принялся осторожно втирать мазь в рану на груди. Пальцы ощущали холод, заставляя эльфа скрипеть зубами от ненависти. «Ты продолжаешь вредить нам даже после смерти. Артес… как же я тебя ненавижу…» Что ж, по крайней мере, этот проклятый мальчишка умер. Они нашли его на полпути к тронному залу, рядом с пребывавшем в беспамятстве Иллиданом — тот, получив тяжелую рану, собрал последние силы и метнул один из своих клинков, всё же сумев прикончить своего врага. Самодовольный глупец не ожидал удара в спину от, казалось бы, поверженного «демона». Зря. Очень зря. За лечение умирающего Иллидана взялись сразу же. Труп Артеса приволокли на следующий день и тут же сожгли — вместе с Фростморном. Падший принц и рунный клинок долго отказывались сгореть, но син’дораи были настойчивы. Привыкшие к чистому воздуху, они с наслаждением вдыхали чёрный дым от костра, пожиравшего останки их врагов. Не было смеха, криков, пафосных речей — лишь горящие торжеством глаза да изредка мелькавшие усмешки. «Ты думал, что тебе сойдёт это с рук, высокомерина?» Пламя всё же поглотило их, превратив в груду пепла. После этого среди языков пламени можно было разглядеть полупрозрачные сгустки тумана — освободившиеся из Фростморна души убитых. Наблюдая это, Кель ликовал. Они наконец-то отомстили. Теперь, что бы ни случилось, они могут быть спокойны — они исполнили свой долг перед павшим Кель-Таласом и своими соплеменниками, Солнечным Колодцем. Они отмщены. И всё же принц не мог полностью насладиться местью, да и не только он. Мысли об Иллидане не давали покоя — он по-прежнему находился между жизнью и смертью, и грань эта была ужасно зыбкой. Нанесённая Фростморном рана, пересекавшая грудь, сильно кровоточила, когда-то горячее на ощупь тело было холодным, как лёд, и отогреть его не получалось. Кел’дорай не приходил в сознание, то лежа неподвижно, как мёртвый, то бредя и корчась в судорогах. Ничего не помогало — смерть держала его за горло, сжимая всё сильнее и сильнее. Их лорд умирал. Это не было странным — после удара Фростморна не выживал никто, и Кель понимал это, но полные горечи слова Вайши больно ранили его. Не верилось, что всегда полный сил и магии Иллидан вот-вот исчезнет из мира живых. Он всегда заботился о них, своих подчинённых, стараясь уберечь от лишних мучений — неважно, холода ли, болезней или жажды магии, и казалось, что самому демону-эльфу всё нипочем. Теперь же холод убивал его изнутри, пытаясь отделить душу от тела. Судьба кел’дорая была очевидна, но Вайши и целители всё равно старались его спасти. Они не верили в то, что делали, но бросить ночного эльфа умирать без помощи не могли и потому всеми силами пытались облегчить ему боль. Жизнь в лагере словно застыла в ожидании каких-либо изменений в его состоянии. Вскоре ему будто стало легче — дыхание постепенно выровнялось, он больше не бился в судорогах и не бредил. Через два дня он пришёл в сознание. С тех пор ему стало гораздо лучше, но рана всё равно грозилась отослать его на тот свет, и только забота наг и эльфов спасала его от этой печальной участи. Закончив втирать мазь, Кель осмотрел рану и с облегчением вздохнул: крови нет. Может, всё ещё и обойдётся. — Ты как, в порядке? Иллидан едва заметно кивнул. — Вполне. Спасибо тебе, — горящие янтарным глаза благодарно смотрели на син’дорая, тонкие губы растянулись в слабой улыбке. — Что бы я делал без тебя… без всех вас… — он попытался встать, но Кель не позволил ему этого сделать. — Тебе нельзя вставать. И много разговаривать — тоже, — сурово сказал он. — Ты ранен, тебе нужен покой. Глаза Иллидана блеснули. — Вот как? Ты собираешься мне приказывать? — Если придется — прикажу, — пообещал принц, глядя в глаза своему лорду. — Я хочу, чтобы ты жил, и сделаю для этого всё возможное. — Разумеется, — хмыкнул демон-эльф, растягиваясь на постели, — ведь, если я умру, кто поможет вам с жаждой магии? Лицо Келя застыло. — Мой лорд, я не это имел ввиду… — Знаю, Кель, знаю. Прости, что обидел. Я понимаю, что действительно дорог тебе и твоему народу. Но не пойми неправильно, — посерьёзнел он, — я от своего слова не отказываюсь. Если я выживу, то сделаю всё, что в моих силах. — Я знаю. Ты уже много сделал для нас. Но, — высший эльф улыбнулся, — много говорить я тебе всё равно не позволю. — Как скажешь, мой принц, — усмехнулся демон-эльф. — В таком случае… может, позволишь прошептать тебе на ушко? Это очень важно. Принц высших эльфов улыбнулся и наклонился поближе, внимательно вслушиваясь в шёпот Иллидана. Его лицо тут же стало серьёзным, уши заострились ещё больше, улавливая каждое слово господина. — … Всё запомнил? Займись этим завтра, хорошо? — Да, мой лорд. — «Лорд», — пробормотал Иллидан, снова ложась. — Скорее труп. — Не смей так говорить! — едва не вскрикнул Кель. Осознав это, добавил уже спокойнее, но сжимая руку в кулак: — Скажешь ещё раз что-нибудь подобное — позову Вайши и она даст тебе снотворное, а ты его не любишь. Иллидан пристально посмотрел молодому принцу в глаза и вдруг засмеялся — тихо, весело, искренне. Так, как он не смеялся уже давно. — Ты настоящий король, Кель’тас Солнечный Скиталец, — ответил он на удивлённый взгляд высшего эльфа, — и, клянусь рогами Кенариуса, я не знаю, что бы делал без тебя. Без всех вас, — на мгновенье он замолк, продолжив уже шёпотом: — Спустя столько лет… я впервые не чувствую одиночества. Спасибо, что вы со мной. Какое-то время Кель молчал, вглядываясь в янтарные огни. — И тебе спасибо, — тихо произнёс он. — За всё. Мы в долгу перед тобой. — Ну уж нет, мой принц. Никаких долгов. Прежде, чем син’дорай успел возразить, Иллидан поднялся, упёршись сгибами крыльев, и обнял его, бережно прижимая к себе и стараясь не задеть рогами. — Ты ничего мне не должен, — прошептал он, — никто из вас. Запомни это… брат мой. Кель лишь выдохнул и уткнулся в плечо демона-эльфа. Того, кто стал ему лордом, наставником, другом и братом. Того, кто согласился помочь чудом выжившим высшим эльфам, до которых никому не было дела. Того, кто наконец-то сумел прикончить ту тварь. «Ты даже не представляешь, как много сделал для нас». «Представляю, Кель, — шепчет голос Иллидана в его голове. — Просто вам я обязан куда больше». Отпустив молодого эльфа, он снова лег, с усмешкой глядя на своего друга. Кель улыбнулся в ответ. Ткань у входа раздвинулась, и в палатку вползла Вайши. — Как у вас-с дела? — её бледно-лимонные глаза уже успели заприметить, что царившее здесь напряжение и чувство обречённости успело исчезнуть. Глаза ночного эльфа блеснули. — Рад тебя видеть, Вайши, — усмехнулся он. — Я в порядке. — В общих чертах — да, — Кель поправил одеяло, укрывая лорда, и повернулся к наге. — Недавно был приступ боли, но не такой тяжелый, как раньше. Сейчас всё хорошо. — Виж-жу, — кивнула она, склоняясь над Иллиданом. Кель отошел в сторону, не желая мешать и наблюдая, как цепкие пальцы ощупывают тело демона-эльфа. Тот лежал спокойно, полностью доверившись прохладным рукам королевы наг. — А теперь с-спи. Для тебя это с-сейчас-с с-самое луч-ш-шее. — Вайши… — устало вздохнул Иллидан, пытаясь встать. Нага решительно уложила его обратно. — Тебе нуж-жен отдых, — ласково прошипела она ему на ухо, покрепче укутывая в одеяло. — А ес-сли не ус-снеш-шь с-сам, я приготовлю с-снотворное. Ты его не любиш-шь, верно? Ночной эльф вздохнул и устало положил голову на подушку. Понемногу зеленовато-янтарные огоньки, мерцавшие под тёмной повязкой, начали гаснуть, дыхание стало ровным и спокойным. Казалось, что он уснул, но внезапно глаза вспыхнули снова. — Кель… не забудешь?.. — Не забуду, — пообещал син’дорай. — Отдыхайте, мой лорд. Иллидан слабо усмехнулся и «закрыл» глаза. Вскоре он уже крепко спал. Какое-то время эльф и нага стояли неподвижно, слушая его дыхание, затем Вайши сделала Келю знак рукой и бесшумно выползла из палатки. Небо успело совсем потемнеть, и редкие лучи солнца лишь подчёркивали эту черноту. Время от времени срывался ледяной ветер, заставляя молодого принца посильнее укутаться в плащ. Нага задумчиво глядела куда-то вдаль, и её глаза казались совсем бесцветными. — О чём это он с-спраш-шивал тебя? — спросила она, поворачивая к высшему эльфу голову. Кель рассказал о задумке Иллидана. Дослушав, Вайши согласно кивнула. — Хорош-шо. Завтра ж-же организ-зую экс-спедицию. — Спасибо, Вайши, — принц усмехнулся, но потом глаза его стали задумчивыми. — Ты всё-таки дала ему снотворное? Королева наг покачала головой, из-за чего змеи, заменявшие ей волосы, шевельнулись и зашипели. — Нет. Прос-сто ус-сталос-сть. Он ещ-щё с-слаб. — Но держится. Вайши, как думаешь, мы… — в зелёных глазах эльфа мелькнула тревога, — выходим его? Нага пристально посмотрела на него, положила одну из рук на плечо, взъерошив когтями мех плаща. — У него ес-сть ш-шанс-с, — прошипела она, шевельнув хвостом. — Он хочет ж-жить и боретс-ся за с-свою ж-жизнь. Его с-сос-стояние улучш-шаетс-ся, — Вайши слегка улыбнулась, показав небольшие клычки. — Не волнуйс-ся, Кель. Вс-сё будет хорош-шо. — Надеюсь, — принц улыбнулся и приобнял нагу, довольно зашипевшую в ответ. На душе потеплело, и даже надвигавшаяся непогода не могла этого отнять. Он уже знал, что всё будет в порядке.