Страж Зоны

Они возникли в помещении одновременно, сломав защиту, поставленную Немым. Шагнули через порог, и вместе с их появлением со всех сторон хлынул ослепляющий свет. Паша едва сдержался, чтобы не поднять ладонь, прикрывая лицо. Но нельзя было отвлечься и пропустить момент нападения. Паша быстро тряхнул головой и приготовился, нацелив бластер на вошедших. Мечник стоял рядом, плечом к плечу, тоже готовый к атаке. Три фигуры выстроились напротив них с ничего не выражающими лицами. Фигура в чёрном комбинезоне была ростом ниже остальных. Правый глаз мужчины сиял ледяным синим светом, а в чертах лица не было заметно ни единого проблеска мягкости или сострадания. Живая машина для убийств явилась, чтобы исполнить долг. Короткие волосы, тронутые сединой, и упрямые губы, сжатые в линию… Сейчас даже представить невозможно, что совсем недавно Паша прикасался к этим губам, а те отвечали ему с необыкновенной нежностью. Рука, удерживавшая бластер, дрогнула, пальцы разжались, и оружие со стуком упало на пол. — Я не буду стрелять, — мёртвым голосом произнёс Паша, не поворачиваясь к Немому. — Я не смогу. — Понимаю, — тем же тоном ответил Немой. — Я тоже не смогу. Если кто-то однажды стал моим другом, он останется им навсегда, — опустив руку, Немой заставил свой меч исчезнуть. — Друг может меня убить, но я его не убью. На всё воля Триады. — Нам теперь конец, да? — горькая усмешка искривила губы Паши. — Всё возможно, — хладнокровно отозвался Немой. А Паша всё смотрел в родное лицо напротив, ища там хоть малейшие признаки прежних чувств. Нет, ничего… Никакой надежды. Некоторое время царила тишина, а потом номер первый заговорил. — Хвалю. Сдаться добровольно — разумное решение. Против Подавителя ни у кого из вас нет шансов, — с этими словами он указал на свой правый глаз, излучающий яркий синий свет. — Думаю, вам уже известно, кто я, однако на всякий случай представлюсь. Номер первый, руководитель и главный координатор центра симуляций. От моих помощников недавно поступил сигнал о беспорядках, устроенных здесь двумя бунтарями, не желающими сдавать продукт. Как вижу, это вы. Я не вмешивался в проблему, пока не заметил, что кто-то интенсивно внедряется в главный компьютер, используя государственные коды доступа. Номер две тысячи сто сорок семь и пятнадцать-двести один, вы нарушили не только условия заключённого с центром договора, но и Федеральный Закон. Использование чужих кодов — серьёзное преступление. Вам обоим придётся проследовать за мной. — Что вы собираетесь сделать с нами? — отважился спросить Паша. Лицо первого осталось абсолютно непроницаемым. Ровным голосом он отчеканил: — Вы отказались сдать продукт, несанкционированно сняли с себя внешние и внутренние блокаторы, забаррикадировались в центральном отсеке, проникли в главный компьютер, используя пароль Министерства внутренних дел. Все эти преступления заслуживают немедленной дематериализации. Но я имею полномочия в особых случаях не карать смертью. Вы оба, судя по полученным мною данным, являетесь носителями продукта, поэтому вам будет дарована жизнь. Для начала я препровожу вас в центральную капсулу, где вы по очереди сдадите продукт. Затем вам будут установлены новые блокаторы: в кору больших полушарий, в спинной мозг, в конечности, в глазное яблоко, после чего вас переведут в периферийные капсулы для продолжения эксперимента. Из центра вы не выйдете уже никогда. Потрясение от услышанного было так велико, что Паша забыл обо всём, шагнул вперёд и заговорил с отчаянием, обращаясь к тому, кто называл себя «номером первым». — Ты не можешь так с нами поступить! Ты сам был недавно в этой симуляции! Забыл?! — он почувствовал, как Немой коснулся его плеча, пытаясь остановить от необдуманных слов, но Паша не собирался умолкать. Какой смысл? Их всё равно собираются запереть здесь навеки, хуже уже быть не может. — Ты был Стражем и сражался вместе с нами против слуг Зоны! Тебя звали Сергеем, и мы вместе спасали то чёртово дерево. И… и ещё был Новый год, и бутылка «Вардзии», которую ты унёс у чернобыльских учёных! А ещё Немой нам постоянно намешивал свои настойки, от которых сразу становилось плохо… Но это было здорово, потому что мы с тобой… Потому что ты хотел оставаться человеком! Я помню. Ты никому не хотел причинять вреда, не то что сейчас! — Паша задохнулся словами и умолк. — Номер пятнадцать-двести один, вы эмоционально нестабильны по причине несанкционированного удаления блокаторов. Контролируйте себя, — услышал он в ответ. — Но это правда! — Паша не собирался сдаваться. — Ты должен вспомнить! На тебя действуют блокаторы или тебе стёрли память, я не знаю, но если ты постараешься, то наверняка вспомнишь! Немой ведь смог, и у тебя получится! — Номер пятнадцать-двести один, я руководитель этого центра, а не подопытный объект. Я не заключал договора и никогда не был в симуляции. Я изредка отправлял туда своих искусственно созданных помощников с целью откорректировать какую-либо сложную ситуацию, но сам я там не был никогда. Паша в отчаянии опустил руки. Безнадёжно. Всё безнадёжно… Первый повернулся к Тысячеглазому, на чьём лице промелькнула слабая искра интереса к происходящему, и сказал: — Я воспользуюсь своими кодами доступа и телепортирую нарушителей в свой кабинет, а оттуда — в центральную капсулу. Ваша помощь больше не требуется. — Но если они попытаются бежать или нападут на вас? — нахмурился Тысячеглазый. — Несмотря на эмоциональную нестабильность, их разум не повреждён. Думаю, они оба осведомлены о действии Подавителя и не хотят испытать прибор на себе. Не стоит волноваться. Я способен себя защитить от куда большего количества нападающих, чем двое. Ступайте! Тысячеглазый, явно задетый таким обращением, откланялся и исчез из помещения. Следом за ним, задумчиво взглянув на Пашу в последний раз, последовал Солнцеликий. — Итак, — всё тем же ровным тоном обратился к Немому и Паше номер первый, — выбор за вами: или вы добровольно следуете за мной, или я применю Подавитель. Учтите, при попытке нападения или бегства, камеры слежения отправят сигнал тревоги на главный компьютер, который в свою очередь вернёт импульс на мой Подавитель, и тот перейдёт в режим «Всполох». Весь процесс займёт примерно секунды полторы-две. Нападающий будет распылён на кварки независимо от моей воли. Проверять, правду ли я говорю, не советую. А теперь становитесь сюда, — номер первый указал на участок пола примерно в двух шагах от себя. Паша открыл рот, чтобы что-то возразить, но Немой не дал ему шанса. Сжал его руку и отрицательно покачал головой, призывая не сопротивляться. Они оба встали на указанное место, а через пару секунд переместились в роскошный кабинет, где по стенам вместо обоев медленно струились потоки воды. Они переливались разными цветами, переходя от солнечно-оранжевого и золотистого к нежно-бирюзовому и бледно-синему оттенкам. Под стеклянным полом проглядывала чёрная бездна, скупо освещённая изнутри немногочисленными голубыми огоньками. Паша невольно подумал о зародышах «деревьев». Скорее всего, как раз здесь и находилось их хранилище. Посреди комнаты в воздухе висел полупрозрачный экран сферической формы, на котором мелькала какая-то информация, но понять эти символы, похоже, мог только хозяин кабинета. Внезапно под экраном сам собой возник широкий чёрный стол, а рядом с ним удобное кресло. Номер первый уселся в него, притянул к себе сферу-монитор, произвёл с ней некие манипуляции, молниеносными движениями прикасаясь к символам на экране. Цифро-буквенная мешанина перестала мельтешить, застыв в стоп-кадре. Тогда номер первый снова обернулся к Паше и Немому. Сцепив пальцы в замок, изучающе посмотрел на обоих. — Никак не могу выбрать, кого первым отправить на процедуру изъятия, — изрёк он задумчиво. — Ладно, так и быть. Первым пойдёт две тысячи сто сорок седьмой. Задействовать центральную капсулу! Паша нервно сглотнул и посмотрел на Немого. Тот стоял, глядя в пространство перед собой, будто его совершенно не волновала собственная судьба. Разверстая «акулья пасть», которую Паше уже довелось лицезреть после пробуждения в этом мире, начала медленно опускаться с потолка кабинета. Никакой «солнечной сети», никакого Подавителя не действовало на них, но сопротивляться происходящему было невозможно. Убежать им не дадут. Сражаться с тем, кто может оказаться Сергеем, он сам не в состоянии. Через несколько секунд капсула заберёт Немого, потом его… Последует очередное стирание памяти, потеря ростков «божественного дерева», которые могли бы стать для них спасением, новое рабство внутри «симуляции». На сей раз вечное рабство! Неужели выхода нет? Как успеть выяснить, был ли этот номер первый тем Сергеем Костенко, которого Паша знал в иных мирах? Или же Сергей являлся просто копией этого странного, лишённого эмоций человека? Но Немой ведь сказал, будь Костенко из симуляции просто копией, ростка «дерева» не возникло бы. Как узнать наверняка? И быстро, пока их с Немым не отправили на это чёртово изъятие? В последней попытке предпринять хоть что-то, Паша решился на отчаянный поступок. Приблизившись к сидящему перед ним человеку, он склонился над ним, опираясь ладонями о ручки кресла. Два глаза — интенсивно-синий и бледно-зелёный — невозмутимо смотрели на него снизу вверх. Без страха и без любви. Но Пашу не смутил этот взгляд. — Ты был там, — уверенно промолвил он. — Не понимаю, зачем ты это отрицаешь, но я нутром чувствую: ты был в симуляции с нами. — Номер пятнадцать-двести один, вернитесь на прежнее место, иначе я приму меры, — холодно промолвил номер первый. — Конечно, примешь. Но сначала я должен напомнить, чем мы занимались с тобой там, где, по твоим словам, ты никогда не был. И, пользуясь тем, что Немой сейчас всё равно находится либо в сильном стрессе, либо в глубокой медитации, Паша наклонился и впился поцелуем в жёсткие губы руководителя центра симуляций. Он ждал, что Сергей проявит себя. Несмотря на действие блокаторов, подаст хоть какой-то знак. Ответит на его ласку или хотя бы ритм дыхания изменится, но… ничего. Полное безразличие. Каменный столб, наверное, проявил бы больше инициативы. — Номер пятнадцать-двести один, отойдите на безопасное расстояние, — спокойно посоветовал номер первый, когда их поцелуй прервался. — Вы всё ещё ведёте себя нерационально. Точнее, противозаконно. Вам разве неизвестно, что проявление подобных эмоций вне симуляции недопустимо? Говоря всё это, номер первый продолжал неподвижно сидеть, не предпринимая ни малейшей попытки изменить позу. Что-то было не так… Что-то всё равно было неправильно в таком поведении. Паша не мог это сформулировать словами, но ощущал всеми фибрами души. Номер первый отреагировал, безусловно, не так, как если бы он был Сергеем, но и не так, как безжалостный убийца, о котором рассказывал Немой. Неправильная реакция и неправильная ситуация. "Но что именно не так?" Внезапно Пашу осенило. — Я вот сейчас подумал, — заговорил он снова, даже не пытаясь отклониться назад или сдвинуться с места, их лица с номером первым по-прежнему находились непозволительно близко, — зачем такая крутая шишка пришла за нами? Да, мы бунтовщики. Да, взломали компьютер. Но всё-таки… Руководитель самого важного центра в межгалактической Федерации и какие-то нарушители правопорядка… Почему было не оповестить местные правоохранительные органы? Зачем было приходить самому? — Я — правоохранительный и карательный орган здесь. На случай, если ты не знал, — сухо произнёс номер первый. — И вы оба, — он кивнул в сторону Немого, — явно нарывались. Ну вот, нашли неприятности. Поздравляю. Капсула уже опустилась совсем низко и зависла над головой Немого, обнажив своё нутро, начинённое какими-то металлическими и стеклянными дисками разной величины. — Запустить симуляцию процесса изъятия, — с удовлетворённым лицом произнёс номер первый. Немой по-прежнему стоял, не шевелясь, будто уснул стоя. — Погоди, не тронь его! — Паша отпрянул от кресла, метнулся к Немому, собираясь оттолкнуть его в сторону, но вдруг до него дошёл смысл сказанных номером первым слов. — Симуляция? — повторил он, не веря своим ушам. Медленно вернулся к сидящему в кресле человеку и снова склонился над ним. — Что это значит?! Отвечай! Взгляд номера первого вдруг потеплел, а на губах появилась едва приметная, совсем слабая улыбка. Он расцепил пальцы, поднял правую руку и осторожно коснулся щеки Паши, проговорив негромко: — Какой же ты всё-таки горячий, номер пятнадцать-двести один… Во всех реальностях, где я тебя знал. Ты не меняешься, правда! И когда Паша замер, окончательно растеряв последние мысли, номер первый вдруг произнёс с такими знакомыми, родными интонациями, которые невозможно забыть, даже если в мозг поставят тысячи блокаторов: — Всё хорошо, расслабься. Камеры, наконец, отключились. Больше не надо притворяться. Прости, что пришлось так напугать тебя, хороший мой.