Дочь своего отца

      Сильная рука в коричневой кожаной перчатке так быстро схватила Серассу, что та даже не успела осознать, что, кто и куда ее опять транспортирует. Она просто была рада помощи, все равно, от кого она поступает в данный момент. Оказавшись за широкой спиной, прикрытой кирасой, из-под которой виднелся зеленый дублет, она окинула взглядом картину, представшую перед ее рассеянным взглядом. Но, буквально через секунду, когда мозг обработал информацию, полуэльфка сдавленно ойкнула и зажмурилась, представляя себе увиденное лишь сном. При этом сердце девушки предательски пропустило пару ударов, и дело было совсем не в адреналине от встречи с суккубом.       Иорвет, одной рукой прикрывая Серассу за своей спиной, второй медленно, будто предвкушая неземное удовольствие, уже вытаскивал из ножен свой изогнутый меч. Он не считал нужным говорить что-то еще, кроме уже прозвучавшего предупреждения — одних этих слов, обычно, было достаточно, чтобы противник раскаялся в том, что преступил дорогу скоя’таэлю. Но Иорвет не учел одного — перед ним был не обычный человек или эльф. Перед ним был демон. — Вот это уже совсем другой разговор! — не обращая внимание на опасный блеск оружия в руках эльфа, радостно всплеснула руками суккуб. — Не часто ко мне попадают столь лакомые блюда. Но, моя любовь, разве нужно здесь устраивать кровопролитие, когда можно придумать более интересные способы потратить энергию?       Монстр снова вошла в свой образ коварной обольстительницы. Одной рукой она игриво теребила черный локон, выбившийся из прически, другой плавно провела по гибким и таким манящим изгибам своего тела, показывая, что может достаться Иорвету, если он сделает правильный выбор. — Давай же, мой бесстрашный командир, — вновь магия страсти зазвучала в голосе демона, отражаясь от стен и проникая в каждую клетку тела, заставляя испытывать невыносимый любовный голод, — я чувствую, тебе больше, чем твоим подчиненным, необходимо утолить свои большие, — при этом она невероятно развратно облизнулась, — потребности. Ну же, иди ко мне… — плотоядно пожирала она глазами высокую фигуру Иорвета.       Серасса, наверное, первый раз в своей жизни, попыталась сыграть роль ангела на плече у спасающего ее эльфа. — Иорвет, ты ведь помнишь, она демон! — в самое ухо скоя’таэля, для чего ей пришлось чуть ли не подпрыгнуть, шепнула девушка. — Она виновна в том, что один из твоих людей стал убийцей!       Стоя сзади было тяжело понять, о чем сейчас думает эльф. Убедили ли его слова полуэльфки или нет — оставалось лишь изо всех сил надеяться, что победила на этот раз Серасса. Иорвет, при упоминании об Элиасе, издал утробный рык и резво двинулся на суккуба. Но она не только не спешила отходить, а напротив, протянула руки навстречу своей смерти. Или…? — Иорвет, всех твоих предков до седьмого колена, что ты творишь?! — прошипела Серасса, видя, как безвольно повисает уже занесенный меч в руке эльфа. Со звуком, от которого у девушки оборвалось все внутри, оружие упало к ногам суккуба, а сам эльф по-хозяйски схватив демоницу, прижал к себе и впился в ее шею губами. Та издала такой развратный стон, что казалось, развязка любовной сцены уже не за горами. — Да, мой храбрый эльф, — простонала рогатая дева, — ты выбрал верно. Разве сможет эта девчонка сравнится со мной? Разве сможет она тебе дать то, что смогу я?       При этом наглый и победный взгляд упивался растерянным и сокрушенным видом Серассы, которая смотрела на происходящее слегка отсутствующим взглядом. Перед ней будто разверзлась пропасть, в которую провалилась и она, и все ее потаенные надежды и мечты, в которых она даже самой себе никогда не призналась бы. Взгляд монстра пожирал ее потрясение, упивался своей победой и низвергал девушку на самое дно ее личной пропасти отчаяния и безысходности. Поэтому ни одна из женщин в этой полутемной, пропитанной похотью, страхом и благовониями комнате не обратила внимание на то, как после слов суккуба спина Иорвета привычно напряглась, как бывало перед предстоящей дракой. Все еще наслаждаясь моральными мучениями своей противницы, суккуб решила, наконец, приступить к полному и безоговорочному закреплению своих позиций. Слишком поздно. — Ты ее недооцениваешь, weder`candel (монстр), — криво ухмыльнулся эльф. В ту же секунду в бок демону вгрызся острый, тонкий кинжал.       Суккуб закричала так исступленно, что на мгновение показалось, что Серасса оглохла. От образа соблазнительной бестии в ней не осталось ничего — в мгновение ока перед ними предстал уродливый дьявольский монстр с горящими ненавистью глазами. Лицо ее сморщилось в маске боли и ярости, одним лишь взмахом она отбросила эльфа, причинившего ей такие страдания, к дальней стенке своего жилища. Тот приземлился на низкий столик, который, треснув под его весом, развалился. Серасса вскрикнула от страха за командира скоя’таэлей — такой силы был удар монстра. Однако рациональная часть мозга девушки настойчиво привлекала к себе внимание ужасающим фактом — теперь между Серассой и суккубом не было никаких препятствий.       "Ну, хотя бы узнала перед смертью, что Иорвет не считает меня пустым местом" — совсем не вовремя пронеслось в голове у полуэльфки, пока она с ужасом смотрела на демона. Оружия при себе у девушки не было, да и вновь вернувшаяся жуткая боль в спине настойчиво уверяла, что сопротивление она оказать не сможет никакого. В последний момент она отвернулась в ту сторону, куда отлетел Иорвет. Как обычно в критических ситуациях, она пожалела, что многое не было сказано из того, что должно. Закрыв глаза, Серасса вся напряглась в ожидании последнего удара.        Но тут она почувствовала мощный порыв воздуха, и вслед за ним невероятный грохот. Передумав умирать на такой интригующей ноте, Серасса приоткрыла глаза. Все было в какой-то белой завесе — видимо, взрыв, или что-то подобное, поднял всю пыль, хранившуюся здесь десятилетиями. Среди летающей в воздухе взвеси Серасса увидела ведьмака. В этот момент она поняла, почему его кличут грозой чудовищ. Суккуб, по сравнению с выпившим свои эликсиры ведьмаком казалась невинной, безобидной овечкой. Геральт только опустил руки — видимо, грохот и бедлам вызвал здесь именно знак Аард. На лице — ни кровинки, выглядит как утопленник после пяти дней проведенных в воде. Желтые кошачьи глаза еще сильнее теперь контрастировали на фоне почти черных кругов вокруг оных. — Убирайтесь отсюда! — проревел он и, не глядя больше в сторону Серассы ринулся туда, где последний раз наблюдал суккуба. Девушку два раза просить не пришлось — хотя спина болела так сильно, словно в нее вогнали раскаленные гвозди, она со всех ног бросилась в сторону спасительной лестницы. — Я сам ее прикончу! — послышался повелительный голос из комнаты. Значит, Иорвет жив, хотя его падение, судя по всему, сказалось на его голове. — Оставь…эту работу…профессионалу! — проревел Геральт, с усилием выговаривая каждое слово. Не нужно было находиться в комнате чтобы понять — схватка с монстром в самом разгаре. А крик, который испустила суккуб, придал девушке такое ускорение, что она почти пулей выскочила из проклятого подпола. — Серасса! — уже спешил к ней Золтан видя, что та еле стоит на ногах. И вовремя — как только девушка почувствовала себя в безопасности, она со стоном опустилась на четвереньки. Оставалось только надеяться, что спину она повредила не настолько сильно, насколько сейчас она болела. — Что с тобой, девочка? — беспокойно поставил ее на ноги краснолюд. — Ты ранена?        Отвечать не было никаких сил. Серасса лишь покачала головой, но то, как она сморщилась, облокачиваясь на подставленное другом плечо, выдало ее с головой. — Ничего, сейчас этот одноглазый хмырь заберет своего голубчика, и мы сразу пойдем к доктору. Знаю я одного, он и ночью мне не откажет, — деловито басил Золтан, пока они подходили к краю деревни через пустыри и поросшие мхом бревна. Серасса в этот момент хотела лишь одного — упасть на траву и пролежать там еще хотя бы пару дней. Двигалась она с трудом, но, с поддержкой друга, все же медленно доковыляла до остальных. Картина перед ней предстала не самая веселая. На бревне, обнявшись с лютней, сидел совершенно бледный Лютик и с ужасом косился куда-то в сторону, где в траве угадывалось чье-то распростертое тело. Как только они подошли поближе, на лице поэта прочиталось невероятное облегчение. — Ну что, не очухался еще этот поганец? — спросил Золтан. Лютик в ответ лишь молча помотал головой. Таким молчаливым он Серассе даже начинал нравиться. — Ну, значит пусть Иорвет его на своем хребте тащит. К Сесилю, я думаю. Он как-никак староста. — Куда и на чем тащить своего бойца я решу без твоих советов, sell (краснолюд), — раздался сзади ужасно недовольный голос. Серасса почувствовала, как ее обхватили руки эльфа и аккуратно усадили на бревно, рядом с которым они остановились. — И объясни, наконец, почему если где-то происходит конец света, я могу быть уверен, что встречу там тебя?! — не дав девушке и секундного отдыха, набросился он тут же на нее. — Угомони свои претензии, сидх! — прорычал внезапно изменившимся голосом краснолюд и, будто совсем потерял страх, встал между эльфом и Серассой. — Разве ты не видишь — она ранена! Разбирайся со своим ублюдком, а к ней не лезь!        От такого самоубийственного поведения Золтана опешили буквально все. Серасса сидела с открытым ртом, позабыв даже про свою боль. Лютик, понимая, что сейчас, скорее всего, начнется бойня, еще сильнее обхватил лютню, так и непонятно для чего — то ли защищаться ей, то ли использовать в качестве оружия. Сам Иорвет настолько был разъярен, что, казалось, еще немного — и злость разорвет его самого изнутри. Он уже набирал в грудь побольше воздуха, чтобы высказать все, что думает о защите Золтаном полуэльфки и насколько далеко ему следует сходить проветриться со своими предостережениями, как вдруг над поляной раздался протяжный стон. — Que suecc’s? (что случилось?)- прохрипел слабый голос и тело, лежавшее рядом с Лютиком, пошевелилось и попыталось приподняться. Темные волосы упали на бледное лицо. Привстав на руках и, не без труда, перевернувшись, эльф сел и мутным взглядом обвел окруживших его людей и нелюдей. — Iorvet? — еле слышно выдохнул он, как только опознал в одном из них своего командира.       Сам Иорвет лишь молча взирал на него, выпрямившись во весь свой внушительный рост. На лице застыла знакомая непроницаемая маска, но сквозь нее так и сквозило разочарование. — Я… Иорвет, я не… — начал было срывающимся голосом оправдываться Элиас, но, увидев ярость во взгляде своего командира, тут же осекся. — Я отдаю свою судьбу в твои руки, — собравшись, твердо сказал он.       Иорвет все стоял в наступившей давящей тишине, терзая взглядом воина своего отряда. И так наверняка могло бы продолжаться еще долго, если бы ее не нарушил резкий звук снесенной с петель крышки люка. — Ох ты ж, — пробасил Золтан, будто только вспомнив, что все это время среди них отсутствовал главный герой ночной вылазки, — Геральт! Иди сюда, мы здесь!       Все, кроме Иорвета, не обратившего ни малейшего внимание на общий ажиотаж, всматривались в сторону приглушенного звука шагов. Над травой начал виться утренний туман, медленно поднимаясь до оставшихся еще кое-где пустых оконных проемов. Оттуда, врезаясь в белое марево, будто нос корабля в воду, к ним уверенно приближался ведьмак. Когда он оказался рядом с друзьями, полуэльфка сдавлено вскрикнула — кровь покрывала его белые волосы и лицо, матово блестела на доспехах. Под глазом кровоточил глубокий порез, правая рука безвольно опущена. Но, обратив свой взор на девушку, Белый Волк только улыбнулся, мол, да разве ж это ранения! — Ну, теперь можно и возвращаться, — засуетился сразу Лютик, с опаской косясь на эльфов, которые будто обратились в безмолвные статуи. — Я только хотел убедиться, что с вами все в порядке, — как-то подозрительно вдруг заговорил Геральт, — я еще кое-что там не закончил. Идите в город без меня. — Это ж что ты там еще не закончил-то, а? — начал было возмущаться Золтан, но, махнув рукой, аккуратно потянул на себя полуэльфку. Во время небольшого отдыха спина лишь несильно ныла, но как только Серасса попыталась встать на ноги резкая боль ожгла ее, позвонок за позвонком. — Убери от нее свои руки, sell, я сам отведу ее в город, — прошипел внезапно Иорвет, не отрывая при этом взгляда от Элиаса. — Ага, щас! Видели мы уже твою заботу, а то как же! Лучше занимайся своим убийцей доморощенным! — в сердцах сплюнул краснолюд и продолжил свой путь в сторону каменного коридора. Лютик, все это время лишь ждавший знака отправляться, поспешно засеменил впереди. — Я сказал тебе… — уже потянулся за своим мечом Иорвет, но тут тяжелая рука легла на его плечо. Резко сбросив ее, скоя’таэль обернулся и сразу уперся в спокойный, но предупреждающий взгляд кошачьих глаз. — А ты лучше выполняй свою работу. Я еще не увидел голову этого bloede демона, — прошипел он. — И не увидишь, — лениво почесав бороду, ответил ведьмак, — делать мне больше нечего, чем для тебя ей голову отрубать. Ты что, ее над камином повесишь что ли?        Эльф и без того не отличавшийся терпением был уже на грани. Но вновь судьба, лениво поведя плечом, смешала все его планы на кровавую разборку с ведьмаком. За их спинами затихали шаги друзей, но, кроме этого, явственно слышались и другие, легкие и быстрые. — A d’yeabl aep arse, (ругательство) — в сердцах крикнул Иорвет разворачиваясь и без промедления доставая из-за спины свой знаменитый композитный лук. Секунда — и стрела отправилась в полет в направлении сбежавшего преступника. Спустя еще секунду они услышали лишь звук падающего тела. — Живым он бы больше пригодился, — покачав головой пробурчал ведьмак. Доводить Иорвета до белого каления он не хотел, но и такое расточительство не мог оставить без внимания. — Своим поступком он лишь доказал, что заслужил смерть, достойную труса, — холодным, как лед, голосом отозвался Иорвет. Таким же голосом он говорил тогда на барке, что эльфийские женщины готовы к смерти. От этого по спине ведьмака, наверное, впервые за много лет, пробежали мурашки. Кто бы ни был стоящий перед ним эльф, он явно много десятилетий назад забыл, что значит иметь сердце. С этими мыслями он развернулся и направился обратно к логову суккуба. Ему предстояло еще одно незаконченное дело, и личность Иорвета с каждой секундой волновала его все меньше и меньше.       Эльф также молча, как и ведьмак, покинул сожженную деревню. Ему не было дело до того, кто и что о нем думает. Сегодня он потерял одного из самых старых его бойцов, прошедших с ним через многое. И никому он не позволит судить, как ему стоит скорбеть по Элиасу.

***

      Серасса и Золтан расстались с Лютиком на безлюдном перекрестке. Тому было необходимо привести себя в чувство посредством вливания новых доз краснолюдского спирта. А вот все, о чем мечтала Серасса — это чтобы кто-то вырубил ее ударом по голове. Боль от напряжения во время ходьбы невыносимо усилилась, и теперь ей казалось, что она уже никогда не сможет нормально двигаться. Золтан, как мог, по дороге подбадривал и смешил девушку, но та лишь безучастно кивала, сосредоточившись на каждом шаге. Так они и передвигались вдоль каменных домов Вергена, пока, наконец, краснолюд не остановился возле одной неприметной двери. Она находилась в каменной нише, старая и подточенная временем, но все еще довольно крепкая. Рядом в стене была прибита деревянная вывеска, оповещающая прохожих, что в этом доме живет лекарь.       Золтан аккуратно прислонил Серассу к холодной стене и стал с таким неистовством барабанить в дверь, будто намеревался перебудить половину города. — Венцель! Открывай эту чертову дверь! Давай уже, тетка твоя подкурятина!       Не прошло и пары минут, как дверь резко распахнулась и на пороге показался высокий, худощавый старик. При его появлении шторки на окнах соседних домов быстро опустились — соседи знали, что если лекарь заметит их любопытство, то они сразу попадут к нему в немилость. Больше ночных посетителей лекарь не любил разве что сплетников. — Проходи, — проскрипел он, пропуская Золтана и Серассу внутрь темного помещения. Быстро закрыв за ними дверь он отрезал единственный свет, который проникал в сени благодаря свету ночных светил. Им пришлось остановиться, чтобы не налететь на что-нибудь в темноте. — Сюда, — послышалось откуда-то сбоку. В тот же миг слева пролился свет, очерчивая прямоугольник открытой двери. Они вошли в небольшую комнату, обставленную как приемный кабинет. В углу стоял длинный деревянный стол, весь покрытый темными пятнами. Рядом с ним расположилась видавшая виды ширма, в глубине комнаты притаился стеклянный шкаф, полный разных пузырьков и склянок. Завершали обстановку два стула, на один из которых тяжело опустился сам доктор. Щедро посыпанный опилками пол несколько оттенял аромат лекарств и крови, но не искоренял их полностью. Серасса тяжело опустилась на оставшийся стул и несколько виновато посмотрела на старика. Будить такого почтенного старца посреди ночи она бы не осмелилась, даже если бы она истекала кровью. — Золтан, ты знаешь, я тебе рад всегда, но ночью я бы предпочел спать, — недовольно запахиваясь в теплый длинный халат, проворчал лекарь. — Венцель, но тут же беда! Девка с высоты сверзлась, не мог же я ее оставить там такую? У тебя же золотые руки, Венцель! — Раздевайся и ложись на стол на живот, — покачав головой, смиряясь с незваными гостями, по-деловому обратился старик к полуэльфке. — Ну, я тогда тут не нужен, да? — тут же смутившись, обратился краснолюд к лекарю. — Да, но если хочешь, приходи сегодня после пяти, — напоследок сказал Венцель.       Серасса медленно прошла за ширму и принялась стягивать с себя верхнюю одежду. Оставшись в штанах да сапогах, она, забыв про стыд, со стоном забралась на высокий стол и легла. Все эти действия будто окончательно ее вымотали и по щекам скользнули кристаллики слез. — Вот я помню в мое время молодые девушки себе такого не позволяли, да, — между тем наставительно бормотал лекарь, доставая что-то из шкафа, — они только и думали, как найти хорошего мужа, да нарожать ему детишек. И как поддерживать в доме уют. А сейчас, — и он махнул рукой, — бегают, дерутся на мечах, стреляют из лука, падают не пойми откуда… Пропащее поколение, взращенное войной, — тяжело вздохнул он и, наконец, приступил к осмотру. Серасса молча жмурилась, когда он касался особенно болезненных участков, но лекарь, впрочем, довольно скоро закончил. — Значит так, ничего страшного у тебя нет. Сломано одно ребро, да сильный ушиб. Сейчас я намажу спину тебе специальным составом и наложу жесткую повязку, чтобы ты смогла нормально передвигаться. Каждый день будешь менять бинты и мазать спину и, дней через пять, снова сможешь вести нормальный образ жизни. Но чтоб я тебя больше на своем столе не видел! — сурово погрозил ей старик и вновь удалился к шкафу за бинтами и мазью. Когда со всеми процедурами было покончено, Серасса медленно слезла со стола и прошла за ширму, где быстро оделась. Лекарь был прав — спина под жесткой повязкой почти не болела, только поворачиваться приходилось теперь всем корпусом. Выйдя из-за ширмы она смущенно уставилась в пол. — Сколько… сколько я Вам должна? — спросила она. — Скажем так, я отдавал старый долг, — в первый раз за время, которое она находилась в его доме, он улыбнулся, — так что иди себе спокойной. И больше ни от куда не падай! — Я так вам благодарна! — начала было Серасса, тронутая его заботой, но Венцель уже направлялся к двери, чтобы выпроводить ночную посетительницу и спокойно досмотреть свой сон.        Когда Серасса оказалась на улице, уже начало светать. Эта безумная ночь настолько вымотала ее что она не верила уже, что вновь увидит солнце. Медленно она побрела в сторону своего дома. Лекарь оказался искусным — спина только ныла при ходьбе, но от режущей боли не осталось ни следа. Благодаря этой своевременной помощи она довольно быстро достигла своего, уже такого родного, дома. Кочевая жизнь иногда приносит свои плоды — любое место, где ты живешь хотя бы больше недели, становится твоим домом.        Переступив порог и поставив бальзам на стол, девушка облегченно вздохнула. Ее ждала мягкая кровать и долгий сон, а все остальные дела теперь могут подождать. Открыв дверь своей спальни полуэльфка замерла на пороге. На ее кровати, скрытый предутренними тенями, кто-то лежал.