Дочь своего отца

      Прошло четыре из пяти необходимых дней до полного исцеления, а Серасса уже на стенку готова была лезть от безделья. За это время она успела десяток раз вымыть и вычистить дом, перестирала все белье и приготовила еды на целую дружину, да и то каждый раз ей приходилось прислушиваться — не идет ли Мориль. Та ее гоняла, как сидорову козу, заставляя бросать все и ложиться в постель, восстанавливаться.       Но даже эти тайком вырванные дела казались ей такими мелкими и ничего не значащими, что ее внутренний трудоголик кричал благим матом, требуя какой-либо стоящей деятельности. Только после погружения в транс, для избавления от ненужных проводников в мире духов, Серасса обретала хрупкую гармонию со своим внутренним миром. После того раза, когда она следовала за девушкой-драконом, полуэльфка решила больше не идти на поводу у своего любопытства. Теперь она сразу старалась отрезать голос, не обращая внимания на его мольбы и манящие картины истории. Она помнила, как была сильно вымотана тем голосом, а подобное плохо сказывалось на процессе ее выздоровления. Так что к концу четвертого дня Серасса уже почти закончила с проблемой перенаселенности в своей голове. Там оставалось теперь не больше десятка голосов, включая голос отца — теперь он звучал четко каждый раз, когда она погружалась в мир духов.       Кроме своего медленного овладевания мастерством провидца, Серасса также развлекала себя тем, что выписывала в купленную на рынке книгу для записей все свои видения. Понять, что из этого нужно, а что нет было довольно сложно. Она все еще не могла четко сказать, к какому временному промежутку относится та или иная картина, представшая перед ней во время транса. Поэтому, во избежания утери чего-то действительного важного, она записывала все.       Эту полезную привычку она начала вырабатывать у себя после того, как на второй день ее невольного заточения ее посетила Трисс. Ведьма осмотрела ее спину, со знанием дела понюхала бальзам и удовлетворительно кивнула. — Этот лекарь хорош, — не скрывая восхищения, сказала она, присаживаясь за стол, на который Серасса уже ставила чай и пирог, — Золтан почти ничего не говорил о нем, но думаю, либо он, либо его подмастерье учился в Бан Арде. — Где? — переспросила полуэльфка, впиваясь зубами в пирог в ревенем, которым любезно снабдила ее Мориль. — Это город в Каэдвене, там есть магическая академия для мальчиков, — пояснила Трисс, отпивая травяной чай, — просто в твоем бальзаме в составе не просто набор трав и настоев, там есть магия. Иначе как твой перелом сможет пройти всего за пять дней?       Серасса покивала, соглашаясь с вполне очевидным предположением. Хотя Венцель, в ее понимании, на мага совершенно не походил, девушка уже привыкла, что не всегда ожидаемое соответствует действительности. — Кстати о настоях, — как бы невзначай перевела тему девушка, — а как там с исцелением Саскии? -Скажи-ка мне, ты хочешь это знать из праздного любопытства? Или потому что думаешь, что после пробуждения спящей царевны твой одноглазый принц сможет пересмотреть свои предпочтения? — хитро улыбаясь, спросила чародейка.       Серасса чуть не подавилась от подобной прямолинейности. Не сказать, чтобы подобные мысли ей в голову не приходили, но слышать их от кого-то еще, это все равно что признаться в их состоятельности. — Не совсем, — пробурчала несколько ущемленная девушка, отчаянно краснея, — я спрашиваю, потому что у меня нехорошие предчувствия по поводу этого самого зелья исцеления.       И девушка поделилась с чародейкой тем, что удалось случайно подслушать в доме у Эйльхарт. Трисс от этих слов несколько изменилась в лице, и тут уже полуэльфка поздравила себя с тем, что ей также удалось смутить ведьму. — Может, что-нибудь еще интересное хочешь сообщить, раз уж оказалось, что из тебя получился неплохой шпион? — задумчиво спросила Трисс. Этого вопроса Серасса и ждала. Она вывалила на бедную Меригольд все свои видения, о которых только могла вспомнить. Да, по сути, это были обрывочные картины, но тем не менее, вдвоем уже было проще думать, имеют они значение в будущем или нет. Тем более часть этих видений было связано непосредственно с Трисс, так что предостеречь рыжую чародейку для Серассы было нечто вроде долга. — Да уж, — потрясенно смотря на девушку, наконец, ответила Трисс, — это все, надеюсь? — Я не уверена, но, вроде бы, да, — пожала плечами полуэльфка. — Значит так. Во-первых, тебе нужен дневник, чтобы записывать все свои видения в мельчайших подробностях. Терять даже малую их часть может быть чревато неприятными последствиями. Во-вторых, постарайся сейчас все свое свободное время тратить на обучение и совершенствование своего дара. Судя по тому, что ты мне сейчас рассказала, нас ждут очень тяжелые времена, — Трисс тяжело задумалась, накручивая свою рыжую прядь на палец, — А я пока переговорю с Геральтом, особенно на счет дракона. Кажется, подобного с ним еще не было, так что это вполне может быть его будущим.       В тот день Трисс и вправду развела довольно бурную деятельность. Жаль, Серасса этого не видела — под строгим надзором Мориль, ей не разрешалось покидать свой дом до полного исцеления. Так что за дневником пришлось идти эльфке, а Серасса тоскливо провожала ее завистливыми глазами.       За эти дни девушка поняла, что не так одинока, как она считала раньше. Почти каждый день к ней заглядывал то Золтан с Лютиком, то Трисс, оповещая о своих успехах в расшифровке ее видения, а то и сам ведьмак. Ближе к вечеру, даже не стучась, он открыл дверь в душную кухню, где Серасса в очередной раз колдовала у плиты. — Cead, Serassa, — почти официально поздоровался он, присаживаясь за стол. Полуэльфка только усмехнулась на такое приветствие — и сразу поставила перед ним чай и свежеиспеченные булочки. Геральт от такого приема сразу сменил официальную мину на более дружественную, однако в глубине его желтых кошачьих глаз все еще играла какая-то задумчивость. Серассе еще не приходилось видеть, как Белый Волк смущается, но, судя по всему, это было именно оно. — Это тебе, — наконец переборов себя, бросил он перед эльфкой увесистый мешочек. При соприкосновении со столом он мелодично звякнул, намекая на свое содержимое.       Серасса лишь молча переводила взгляд с ведьмака, несколько напряженно жующего булку, на этот внезапный дар. Затем она встала в свою любимую позу, скрестив руки на груди, и недобро прищурилась. — Я сама прекрасно справляюсь, Геральт, — грозно отчеканила полуэльфка, брезгливо смотря на мешок. — Так что лучше забери обратно. — Холера, — вздохнул ведьмак, и рубанул напрямую, — это часть от награды за Вергенского убийцу. Так что не ершись и бери, они по праву твои. — Но всю работу сделал ты! — воскликнула Серасса, присаживаясь напротив Геральта, все еще с подозрением косясь на мешочек. — Я лишь умудрилась сломать ребра, да чуть не умереть в логове суккуба. — Поэтому там только часть награды, — будто несмышленышу, пояснил ведьмак, — это за то, что навела на след. Если бы не ты, кто знает, сколько мы бы еще выслеживали этого паршивца.       Серасса задумалась. С одной стороны ей было неприятно просто так брать деньги — по сути, она ничего же не сделала. С другой — материальный капитал ее быстро истощался, ведь она так и не смогла выкроить время на охоту. Поэтому, все еще взвешивая все за и против, она осторожно потянулась к мешочку, будто он мог ее укусить. На душе все же скребли котолаки, но пришлось их утихомирить. Геральт тоже расслабился, когда все-таки девушка забрала деньги. Эта эльфская гордость, с которой он уже имел счастье столкнуться в прошлом, вызывала в нем раздражение и непонимание. Но полуэльфка ему действительно нравилась, поэтому ради нее можно было немного и потерпеть. — А еще я хотел бы обсудить с тобой одно из твоих видений, — сменил тему, чтобы сгладить неприятные углы, Геральт, — если тебе не сложно, расскажи-ка мне еще раз про ту сцену с драконом в шахте.       Серасса улыбнулась и приступила к подробному описанию всей сцены. Она сама была не прочь забыть о напряженном моменте, связанном с передачей денег, да и к тому же хотелось выслушать мнение ведьмака на описание ее видения. Ей даже не пришлось лезть в дневник, чтобы вспомнить точную картину — та все еще стояла перед ее глазами, до сих пор отчасти высасывая из нее силы. Поразительно, насколько была неконтролируема и стихийна душа, к которой она так бездумно подключилась. — Ну, могу точно сказать — это наверняка картина будущего. В своей жизни я помню лишь единственную встречу с драконом, — и Геральт на секунду замолчал, будто погружаясь в воспоминания, — но та происходила на поверхности, да и дракон был золотой. А не могла бы ты поточнее описать шахту? — Шахта как шахта, — потянула девушка, пытаясь вспомнить что-то особенное. — Там были, кажется, такие деревянные перекрытия, будто отгораживающие одну часть шахты от другой, с деревянной же дверью. На стенах висели железные цепи, поддерживающие чаши с горящим в них огнем — видимо, для освещения. Боюсь, больше ничего особенного.       Но, судя по задумчивому выражению лица Геральта, эти подробности что-то сказали ему. — А ты не помнишь точно, как выглядела девушка? — все еще обдумывая какую-то свою мысль, спросил Геральт. — Ну, высокая такая блондинка, красивая. Она мне кого-то напомнила, но я никак не могу вспомнить, кого. Все-таки я видела ее в юном возрасте, может, сейчас она могла бы выглядеть как-то…       Внезапная почти безумная мысль заставила прерваться Серассу на полуслове. Шальные идеи и воспоминания, спотыкаясь, забегали внутри ее головы, будто вспугнутые тараканы. Не обращая внимания ни на что, она чуть слышно прошептала «Ящерица…» — вспоминая случай, когда они втроем — она, Геральт и Иорвет — шли искать тролля. Озарение накрыло ее так внезапно, будто удар обухом по голове. — Саския! — воскликнула Серасса, резко вставая. Скамейка опрокинулась, но девушка не обратила на это никакого внимания, продолжая победно улыбаться, — Саския — дракон!        Геральт смотрел на полуэльфку несколько рассеянным взглядом. В тот момент, когда она обдумывала какую-то мысль, схожая идея посетила и его голову. Он вновь посмотрел на все еще не отошедшую от своей же догадки Серассу и молча кивнул. Ох, теперь понятно, почему яд не убил негласную правительницу Вергена. Осталось только обо всем рассказать Трисс, а потом уже думать, что делать с этими выплывшими наружу фактами. — Серасса, — позвал он девушку, которая только начала в полной мере осознавать, что же она только что произнесла, — я, надеюсь, этот разговор не уйдет дальше этой кухни? — Да, конечно, — отстранено пробормотала она, но, тут же спохватившись, уже более твердо заявила, — конечно, Геральт! Никому ни слова!       Ведьмак кивнул и начал собираться. У него было не так уж и много времени в запасе, но теперь хоть одной тайной стало меньше.

***

      Иорвет не показывался уже четыре дня. Подобное поведение выводило девушку из себя — ну как можно было вновь довериться этому одноглазому разбойнику после всего, что он сделал? Этот вопрос мучал Серассу все чаще. Да, она сознательно нарушила данное себе обещание. Да, она понимала, что так и должно было случиться. Но почему тогда давящая боль где-то внутри все невыносимей скребет когтями по ее чувствам? Почему она продолжает верить, что что-то значит для этого эльфа?       Вопросы докучали ее еще настойчивее, когда спускались сумерки и Мориль, сменив повязку, уходила к себе. Она тактично молчала обо всем увиденном раннее, стараясь не тревожить пока чувства подруги. А у полуэльфки духа не хватало поделиться с ней своими переживаниями — как могла ее утешить подруга, которую дома ждет любящий ее эльф? Вот и приходилось полночи терзаться, на смыкая глаз, а утро встречать раздражительным и усталым взором.       Оставался только один день до ее долгожданного освобождения. В очередной раз повернувшись на другой бок, полуэльфка страдальчески вздохнула. Полудрема, да и только — сон никак не хотел приходить к ней, оставляя наедине со своими мыслями. Внезапный грохот раскрывшейся двери заставил ее резко сесть и нервно вглядеться в проем, залитый лунным светом. Неясная тень быстро захлопнула дверь изнутри и ринулась сразу в спальню, будто ночной посетитель уже не раз здесь бывал. Но страх Серасса не испытывала — знакомые резкие движения выдавали Иорвета с головой. — Когда ты уже перестанешь врываться сюда, будто хозяин? — недовольно проворчала полуэльфка, зажигая на стене светильник. Она хотела еще много чего высказать, но, обернувшись и посмотрев на эльфа, сдавленно вскрикнула. На породистом, еще местами красивом лице четко выделялись покрывшиеся сукровицей ссадины и порезы, а правой рукой он прижимал к левой грязный кусок ткани, весь пропитанный кровью. Не медля ни секунды, Серасса бросилась в комнату с бадьей, где у нее были припрятаны необходимые средства для перевязки. Когда она вернулась с бутылкой спирта, бинтами и иглой, Иорвет уже успел снять кирасу, кольчугу и дублет, оставшись в одной рубашке, и сидел на кровати, ожидая ее. Не говоря ни слова, девушка принялась за обработку ран. Сначала она отвела правую руку сидха в сторону и с омерзением откинула грязную тряпку. Отвратительная разверстая рана открылась перед ней, ударив в нос металлическим запахом. Тяжело вздохнув, девушка приступила к работе. Все время, от обработки до зашивания, Иорвет стоически молчал, лишь пару раз позволил себе скривиться, когда игла проходила особенно болезненно, стягивая края раны. Покончив с рукой, девушка быстро осмотрела лицо, но, не найдя ничего опасного, лишь промокнула порезы ватой, смоченной в спирту. Когда и с этим было покончено, сидх устало откинулся на кровать, а Серасса, еще раз быстро оглядев его на наличие других увечий и не найдя таковых, понесла оставшиеся средства обратно в соседнюю комнатку. — Спасибо, — раздался настолько тихий голос за ее спиной, что Серасса не была уверена, не послышалось ли ей это. Она вышла обратно в спальню, с подозрением смотря на Иорвета. Тот лежал на спине, закрыв глаза. — Спрашивать, что случилось, не имеет смысла? — сверля Иорвета взглядом, спросила она. — Ничего особенного, Dana, — отстраненно ответил эльф, тихонько похлопав ладонью по кровати, приглашая Серассу. Та нехотя подчинилась — заботы о здоровье сидха несколько смягчили ее разбушевавшиеся за последние дни чувства. — Я просто был в лагере Хенсельта. — С ума спятил! — воскликнула девушка, посмотрев на Иорвета, как на конченного психа. — Почему сразу не спрыгнуть с утеса? Быстрее и менее болезненно! — Thaess, anad'enel, ( Замолчи, полуэльфка) — без своего обычного угрожающего задора, устало сказал эльф, — Мне нужна была bloede королевская кровь, для противоядия. — Для Саскии, — изменившимся голосом закончила Серасса. — Yea, — подтвердил Иорвет, перенеся свою здоровую руку на колено Серассы. Та даже не подумала отстраниться, она вся погрузилась в свои безрадостные мысли. — И ты все это время был там? Пытался пробраться в лагерь? — только чтобы как-то поддержать разговор, спросила полуэльфка. — Que suecc’s? ( Что случилось?) — рука эльфа застыла на ее колене и Серасса поняла, что он, наконец, открыл глаза и пристально смотрит на нее. — Ничего, — слишком быстро ответила девушка и резко сменила тему, — Трисс занимается теперь расшифровкой моих видений. Ей кажется, она нашла что-то неправильное в составе противоядия, которое готовит Эйльхарт. Завтра можешь с ней переговорить об этом. — Значит, ты все-таки Aen Saevherne, — констатировал факт Иорвет, продолжая с подозрением смотреть на нее, — и что же ты видела? — Я устала, может, завтра это обсудим? — горько спросила девушка, вставая и направляясь к источнику огня. У нее не появилось желание спать, но разговаривать с Иорветом ей хотелось еще меньше. — Que suecc’s? — снова с нажимом повторил эльф, в мгновение оказываясь рядом с ней. Занесенная над огнем заслонка дрогнула и, упав на светильник, погрузила комнату в непроглядную тьму. Но Серассе не нужно было видеть, что происходит рядом с ней, ей достаточно было ощущения сильной руки, что больно сжимала ее запястье. Больно, но так чертовски привычно. — Да ничего не случилось, — тихо и опустошенно ответила, наконец, полуэльфка, — давай просто ляжем спать? Возможно, эта ночь будет последней, что мы проведем вместе.       С шипением, оттого, что пришлось пользоваться раненой рукой, Иорвет с силой прижал Серассу к стене. — Да что ты там могла такого увидеть? Что ты там уже себе навыдумывала, foile Dana! (сумасшедшая дева ) — угрожающе прорычал Иорвет в самое ухо полуэльфки. Внезапная приятная дрожь разлилась по ее телу, в который раз совершенно неподходящим образом реагируя на присутствующую угрозу в лице одноглазого эльфа. — Ничего, — вновь горько усмехнулась девушка, — просто я смирилась с тем, что я для тебя лишь временное утешение, пока тебе недоступна главная награда. Кулак глухо врезался в стену настолько рядом с головой Серассы, что та вздрогнула всем телом. Иорвет тотчас ее отпустил и, собрав свои вещи, метнулся к выходу, на ходу разъяренно ругая всех недалеких женщин и Серассу в частности. Когда за ним хлопнула дверь, девушка в отчаянии сползла по стене на пол и разрыдалась.

***

      Следующее утро началось внезапно и, как ни странно, весьма бодро. Будто и не было ночного происшествия, которое вновь вывернуло все чувства полуэльфки наизнанку, та проснулась на кровати полная решимости, наконец, покинуть свое жилище. В первую очередь она сняла осточертевшую повязку и внимательно прислушалась к своим ощущения. Спина на резкие повороты и наклоны не реагировала острой болью, за что еще раз захотелось навестить Венцеля и отблагодарить уже как полагается. Завтрак, который уже заканчивала готовить Мориль, выманил девушку на кухню, одетую и готовую к боевым действиям. Сегодня ее наверняка будет ждать отличный день, который она планировала провести за охотой. Обсуждая последние сплетни в городе с подругой, Серасса продолжала игнорировать воспоминания о вчерашнем разговоре с Иорветом. Она не собиралась вновь лезть в пространные рассуждения о своей роли в его жизни, тем более что ничего, кроме тупой боли в сердце, они не приносили.        Когда девушки вместе вышли за дверь, их чуть с ног не сбили несколько эльфов из отряда Иорвета, которые в полном вооружении быстрым шагом направлялись куда-то в центр Вергена. Серасса, в очередной раз проклиная свое любопытство, оставила Мориль и поспешила за удаляющимися эльфами. По дороге ее обступали встревоженные горожане, которые будто задумывались — идти следом за толпой или оставаться в безопасности и неведении. Серасса не обращала на них внимания, продолжая идти вперед, туда, где концентрация людей и нелюдей достигала наивысшей точки. Бурные крики и возгласы не сулили ничего хорошего, толпа явно была раззадорена. Не к месту вспомнилась фраза Филиппы, которая опасалась, что чернь требует расплаты за отравление их Девы. Или к месту?       Пробившись внутрь величественного здания, Серасса была подхвачена чьими-то руками и уже через мгновение стояла на полуметровом выступе, наблюдая за скопищем народа сверху. Рядом с ней, все еще не убирая руки с ее талии, стоял и улыбался Лютик. — О светлоокая похитительница моего сердца! — вновь он завел свою любимую шарманку, — ужель и ты решила присоединиться к наблюдению за важным историческим моментом? — А поконкретнее? — вскидывая бровь спросила Серасса, попутно отцепляя пальцы поэта от своего тела. Тот нисколько не разочаровался, лишь с большим энтузиазмом продолжил: — Перед нами раскидывается самое настоящее свержение правящей династии! Видишь, сам Геральт встал на страже у двери принца? Если бы не он, да не внезапная помощь твоего поклонника, — и он кивнул на красную повязку, которая угрожающе возвышалась над толпой, — боюсь, народ бы уже к вечеру искал бы себе нового правителя.       Тихо выругавшись, Серасса молча наблюдала за происходящим. Мало того, что она оказалась в самой гуще событий, так еще и вновь находилась в опасной близости от своего личного кошмара. Иорвет, с презрением оглядывая толпу, о чем-то переговаривался в ведьмаком. Тот выглядел несколько усталым, видимо от того, что его вновь занесло в круговорот политических интриг. — Но с чего они решили устроить переворот именно теперь? — поинтересовалась полуэльфка, не особо, впрочем ожидая ответа. — Ну все же очевидно, самая яркая звезда на моем небосклоне! — всплеснул руками Лютик. — Отравители не найдены, да к тому же по городу прошли слухи о причастности принца. Также поговаривают о каких-то доказательствах, однако, ни подтвердить, ни опровергнуть эту теорию пока не удается. Но боюсь, если все-таки черни достанется принц, быть большой беде — одной войной с Каэдвеном тут не ограничится.       Внезапно дверь покоев принца распахнулась и перед разъяренной толпой предстал сам виновник торжества. Крестьяне, будто бык увидевший красную тряпку, подняли невообразимый вой, требуя линчевать его прямо на месте. Из-за громких выкриков Серасса не могла разобрать, что именно говорит принц, но, казалось, его слова отнюдь ему не помогают. Геральт и Иорвет, всеми силами сдерживающие натиск толпы, уже выбивались из сил. Наконец, когда принц закончил свою пламенную речь, над толпой прозвучал голос Геральта, который подействовал на многих как ушат холодной воды. — У нас нет достаточных доказательств в виновности принца Стенниса. Поэтому до выздоровления Саскии, которое произойдет весьма скоро, он будет взят под стражу и посажен в камеру. А после сама Дева будет его судить.       Приговор, прозвучавший в почти полной тишине, вновь поднял бурю эмоций. Мало кто из крестьян был доволен подобным раскладом событий, но лезть на рожон в виде ведьмака и эльфа, никто не решался. Поэтому, скрепя сердце, им пришлось расступиться и дать пройти страже, которая конвоировала принца в тюрьму. При этом вид у Стенниса был настолько заносчивый, что Серасса сама бы с удовольствием пристрелила бы засранца. — Ну, кажется, здесь обошлось без жертв, — несколько разочарованно вздохнул Лютик и спрыгнул с постамента, — ты присоединишься ко мне? Хочу все узнать из первых уст, — протянул он ей руку, помогая спуститься вниз. — А может, лучше встретимся вечером? — нервно озираясь по сторонам, спросила Серасса. — Тогда до встречи! Ты знаешь, где нас искать! — поцеловав на прощание ее руку, Лютик устремился вперед, к Геральту, который ждал, когда же толпа поредеет. Серасса же напротив, поспешила прочь, увлекаемая разочарованными гражданами Вергена под лучи утреннего солнца. Событие, которое отвлекло ее от ожидаемой охоты, закончилось так внезапно, что у нее все еще оставался полный день на вылазку в близлежащий лес. И теперь, предвкушая несколько часов тишины и уединения, Серасса, улыбнувшись, поспешила покинуть город.       Вечер подкрался на мягких лапах пантеры так внезапно, что девушка этого даже не заметила. Лишь когда сумерки помешали ей как следует прицелиться в выскочившего на поляну зайца, Серасса обнаружила, что солнце уже село. Быстрым шагом она устремилась в сторону города — ей еще хотелось немного привести себя в порядок, прежде чем идти в кабак. Да, она и не в таком виде появлялась уже в том облюбованном ее друзьями месте, но иногда, для разнообразия, стоит попробовать выглядеть чуть симпатичнее, чем утопец или стрыга. Сбросив несколько тушек зайцев в подвал, оставляя заботы по их разделке на завтра, полуэльфка проследовала в спальню. Она сменила пропахшую потом и лесом рубашку на свежую и на секунду задумалась, будто на что-то решаясь, а затем открыла сундук. Там, в самом низу, была аккуратно сложена красивая длинная юбка, которую Серасса импульсивно приобрела еще в первые свои дни в Вергене. Она очень редко позволяла себе ходить в подобных вещах — в такой по лесам не набегаешься, но, как и любой юной деве, ей хотелось почувствовать, что значит быть красивой. Быстро облачившись в непривычный наряд, она покрутилась перед зеркалом, критически осматриваясь со всех сторон. Но юбка сидела идеально, что сразу подняло Серассе настроение. Убрав волосы в незамысловатую высокую прическу, девушка накинула поверх рубашки темно-зеленый чупрун и поспешила в трактир. За эти дни она ужасно соскучилась по веселым посиделкам, да и не было места лучше, чтобы выяснить последние новости.       По дороге она замечала весьма красноречивые взгляды. Ей это было непривычно и даже отчасти неприятно — будто она лишь красивый товар в лавке. Однако в душе шевельнулось и что-то, похожее на женскую гордость — редко ей выпадала возможность почувствовать себя желанной. Поэтому, когда она пересекла порог знакомой таверны, то почти не удивилась резко затихшим разговорам. Провожаемая заинтересованными взглядами, она грациозно прошествовала к столику, где уже вовсю веселилась ее знакомая компания. — Серасса! — почти подавился своим элем Золтан, когда та заняла место слева от него. — Вот это тетка ее подкурятина! Собираешься на свиданку? — хитро подмигнул он. Лютик, в это время соблазняющий очередную официантку, открыл было рот, да так и остался сидеть, нелепо пялясь на преобразившуюся девушку. Золтан захохотал, указывая на поэта и потешаясь, что впервые на его памяти пиит потерял свое единственный дар — речь. — Я смотрю, ты прекрасно восстановилась, — тепло улыбнулась Трисс, но бессознательно ближе пододвигаясь к Геральту, — я рада, что ты с нами. — Это стоит отпраздновать! — воскликнул отошедший от потрясения Лютик и вновь переключился на официантку, которая обиженно надула губы, но быстро все простила ему после парочки коронных комплиментов поэта.       Вечер плавно переходил в ночь, а разговор о сегодняшнем событии все никак не желал прекращаться. — И чего тебя опять туда понесло! — взмахнул руками Хивай, обращаясь к Геральту. — Не маленькие, без тебя бы разобрались. — Ну, судя по тому, что принц еще жив, вряд ли справились, — пожала плечами Серасса, отпивая уже из третьей за сегодня кружки. Легкое опьянение давало о себе знать, однако она и не планировала останавливаться. За последние дни эти посиделки в таверне стали самым светлым и веселым ее происшествием. Поэтому, когда она поставила кружку на стол, то лишь через некоторое время осознала, что что-то изменилось. Нелюди притихли, лишь легкие шепотки прорезали плотный воздух кабака. Ничего хорошего не ожидая, Серасса развернулась лицом к двери — туда, куда смотрели все. Тяжело вздохнув, она осознала, что ее веселье подошло к концу — знакомая красная повязка, появившаяся на пороге только что, ничего хорошего не предвещала.