Дочь своего отца

      Напряженно отпивая из своей кружки, Серасса пыталась придать себе совершенно непринужденный вид. Ее попытки в этом успехом, однако, не увенчались — вытянутая в струнку спина и тяжело поднимающаяся грудь из-за нервного дыхания выдавали ее волнение с головой. И чего только это одноглазому убийце не сидится в своей затопленной деревне! Там же так уютно, хоть вообще никуда не уходи!       Отвернувшись от двери, она начала мысленно молиться всем богам, чтобы приход скоя’таэля никоим образом ее не касался. Все-таки это был первый за долгое время спокойный вечер, который она планировала провести с друзьями и, желательно, избегая моральных потрясений. Но, бросая взгляд на оживленные лица Лютика и Золтана, она понимала, что молитвы в ее случае совершенно бесполезны. Да и красноречивые выражения лиц как этих двоих, так и хитрый прищур Трисс ясно давали понять, что встреча с Иорветом переходит в разряд неизбежных. Она едва успела привести хоть в мало-мальский порядок свои мысли, как за ее спиной раздался тихий, но твердый голос, от которого по спине пробежала во все стороны волна мурашек: — Я даже не удивлен, найдя вас всех здесь, — приветствие вышло надменным, но другого от Иорвета никто и не ждал. — А тебя какого лешего притащило в нашу обитель порока и разврата? — нисколько не смущаясь, хохотнул Золтан.       Даже не оборачиваясь, Серасса мысленно увидела скривившуюся физиономию эльфа. После стольких лет нахождения исключительно среди своего отряда, где к нему относились почти как к божеству и спешили выполнить любой его приказ, подобные высказывания коробили его душу. Но, тем не менее, он криво ухмыльнулся и грубо подвинул полуэльфку, освобождая место на лавке для себя. — Геральт, я хотел бы поговорить с тобой, — не меняя свою несколько презрительную мину, бросил он ведьмаку. — Ну, у меня здесь секретов нет, — пожал плечами Белый Волк, нарочито медленно отпивая из своей кружки. В его густой бороде Серасса заметила отблеск улыбки, будто выводить эльфа из себя доставляло ему не меньше удовольствия, чем почти фривольное заигрывание ноги Трисс с его ногой под столом. — A bloede aep arse, — как обычно в минуты крайнего неудовольствия прошипел Иорвет и обернулся в поисках разносчицы. Крепко сбитая краснолюдка тут же оказалась рядом — слава о жестоком убийце недаром расцветала вокруг одноглазого сидха. — Неси что тут у вас есть самого крепкого, — бросил он ей и снова начал сверлить взглядом ведьмака. Напряжение над столом нарастало, становилось почти осязаемым.       Внезапно соскользнувшая по струнам рука пиита заставила всех вздрогнуть и посмотреть в его сторону. Лютик обвел окружающих его нелюдей растерянным взглядом. Но он не был бы собой, если бы не воспользовался таким повышенным вниманием. — А следующую песню я посвящаю всем собравшимся прекрасным дамам! — театральным голосом оповестил он притихший трактир и провел рукой по струнам лютни, разрезая всеобщее напряжение на куски. Как только Лютик запел, атмосфера в зале тут же потеплела — краснолюды вновь забасили своими грубыми голосами, смакуя последние новости; бойцы в отдалении перестали пялиться на разбойника и вновь принялись мутузить друг друга; игроки в кости и гвинт вернулись к прерванным партиям. Этот пример вновь доказал, что искусство — это великая сила, единолично царящая в поднебесной. Серасса почувствовала плечом, как Иорвет несколько расслабился, будто решил наконец-то снять свою суровую маску, хотя бы на время. Да и кружка краснолюдского спирта кого угодно сделает чутка добрее — не зря его рецепт так трепетно оберегают от других. — Так что ты хотел спросить? — как только поэт закончил очередной романс и срывал овации в виде воздушных поцелуев от местных девушек, спросил Геральт. Он понимал, что все равно к этому разговору придеться вернуться, так уж лучше решить все прямо сейчас и не омрачать оставшийся вечер неприятными намеками и взглядами. — Кровь, ведьмак, — будто это что-то проясняло, процедил Иорвет.       Серасса непонимающе посмотрела на Белого Волка. Но, судя по всему, он сразу понял, к чему клонит эльф, поэтому молча кивнул. Этот почти незаметный жест будто уничтожил гору, которую взвалил на себя Иорвет — облегченно вздохнув он, явно повеселев, вновь приложился к кружке. Полуэльфка с интересом посмотрела в его сторону — такие разительные перемены были необычны для Иорвета, но, видимо кроме нее никто на это внимания не обратил.       Вечер вновь вернулся в свою расшатанную колею сомнительного времяпрепровождения. На очередной байке Золтана, про его неудавшуюся женитьбу, Серасса почувствовала, как чья-то рука обвивает ее талию. Чуть не поперхнувшись элем, она краем глаза посмотрела на Иорвета, но тот делал вид, что совершенно ничего не происходит. Поэтому и девушка, в свою очередь, постаралась взять свои несколько захмелевшие и оттого слишком дерзкие чувства в кулак и не выдавать, что это легкое прикосновение вызвало внутри нее чуть ли не извержение вулкана. Поэтому она не сразу обратила внимание, как к Трисс подошел какой-то человек, чье лицо скрывал капюшон. Наклонившись к чародейке, он что-то ей шепнул, отчего расслабленная улыбка тут же соскочила с ее лица. Серьезно слушая все, что ей сказал незнакомец, она лишь молча кивала и, передав ему несколько монет, тут же, впрочем, исчезнувших в складках плаща, так же молча отпустила его. — Серасса, я думаю, тебе будет это интересно, — задумчиво переведя взгляд на девушку, сказала Трисс, — зелье исцеления уже почти готово. Ему нужно настояться до завтра до полудня.       Никак не выдав своих истинных чувств, Серасса кивнула. — Это значит, что у нас есть лишь один шанс проверить, что задумала Эйльхарт, — продолжила Трисс, чуть-чуть наклоняясь вперед. Все сидящие за столом тут же навострили уши — все, кроме Лютика, который продолжал свою миссию по соблазнению местного женского общества. — Если у нас есть лишь призрачный намек, что Филиппа использовала в зелье что-то постороннее, это не значит, что его стоит упускать из виду. А завтра с утра как раз совет, на котором Леди Сова будет обязана присутствовать и отчитаться в готовности своего эликсира. — Что за намеки, Меригольд? Что вы там задумали? — тут же ощетинился Иорвет, хищно переводя взгляд с одного заговорщического лица на другого. Геральт при этом опасно напрягся, будто любое следующее слово может побудить охотника на чудовищ к действию. Впрочем, Иорвет этого даже не заметил. — Вот поэтому тебе и не хотели говорить, Иорвет, — саркастически парировала магичка, переводя взгляд на надувшуюся жилку на виске у эльфа, — тут надо действовать аккуратно. А я не уверена, что ты справишься. — Да мне плевать, в чем ты там не уверена, — прошипел Иорвет, сверля ее злым взглядом, — если у вас есть сомнения на счет зелья, тогда какого bloede yghern (гребанного скалапендроморфа) вы тут еще сидите, а не допрашиваете эту ведьму? — Так, — тяжело вздохнула Трисс, но в ее глазах явно мелькнули опасные яркие всполохи, — если ты не готов слушать, то лучше помолчи. Врываться к ней равносильно самоубийству — Филиппа не дура, и явно знает, что на нее могут пасть подозрения. Поэтому она оградила и себя и свою берлогу сильными охранными чарами. Так что твои излюбленные пытки тут совершенно бесполезны. — Я слушаю, — нехотя отозвался эльф, все еще злой от того, что такая важная информация прошла мимо него. — Завтра я попробую достать зелье и выяснить, что там с ним не так, — стуча по столу аккуратными ноготочками, сказала Меригольд, — Геральт будет на совете и постарается задержать Филиппу там подольше. Золтан пойдет со мной и будет ждать в ближайшем переулке, на случай, если что-то пойдет не так. А вы двое, — и Трисс посмотрел на Серассу и Иорвета, — будьте готовы. Если мы нарвемся на Эйльхарт, мало не покажется никому, так что мне нужны будут все ваши умения. Но я уверена, что все обойдется, — тут же легко закончила она, будто и не замышляет взлом самого опасного дома в городе. — Так… а как мы узнаем, если что-то пойдет не так? — все это время внимательно слушающая Серасса задумчиво спросила у магички.       Трисс на секунду задумалась, а затем достала из кармана мелкую монетку. В тот же миг будто внезапный порыв ветра пронесся по залу трактира, но уже через секунду все закончилось. Серасса даже не могла бы сказать, не показалось ли ей это, но тут Трисс отвлекла ее, протягивая ей монету. — Если со мной что-то случится, монета нагреется. Это будет означать, что мне нужна помощь, — с улыбкой, впрочем, не выражающей спокойствия, сказала она.       Серасса аккуратно взяла металлический кругляшок двумя пальцами. Доверять колдовству она привычки не имела, но жизнь рыжей чародейки того стоила. Поэтому она аккуратно положила в карман монетку, но опасения скрыть не смогла — ей казалось, что заколдованный орен вспыхнет в любую секунду. — Ну, раз вы закончили тут обмозговывать свои планы, так, может, выпьем уже? — не обращая внимание на общую напряженность, воскликнул Золтан. — Впервые я с тобой согласен, — внезапно услышала Серасса голос Иорвета и первый раз за вечер посмотрела на него. Знакомая усмешка кривила губы, но сказать точно — к добру или нет — было невозможно. Поэтому полуэльфка просто встряхнула головой, прогоняя неприятный осадок от грядущих планов, и улыбнулась в ответ.       Последующие два часа трактир гудел так, что, казалось, разбудил полгорода. Мало того, что все местные решили в едином порыве отметить арест их обожаемого принца, так еще и знакомая компания подливала масло в огонь. За это время Геральт успел обыграть всех местных воротил в гвинт, причем Золтан очень прилично подзаработал на ставках. Но самое поразительно, что они смогли уговорить самого хмурого эльфа всех времен и народов сразиться в кулачном бою с ведьмаком! Почти все посетители вмиг забыли, чем они занимались до этого, и самозабвенно пытались протиснуться поближе, чтобы видеть хоть кусочек из незабываемого представления. — Держи, Dana, — бросил Иорвет в руки девушки свое обмундирование, оставшись в штанах и льняной рубашке. Полуэльфка тут же почувствовала, как ее щеки заливает румянец — даже в тускловатом свете от коптящих светильников можно было хорошо разглядеть гибкое, жилистое тело эльфа. Тот вышел на небольшое огороженное пространство, двигаясь по-кошачьи грациозно. Его уже поджидал Геральт, также оставшийся без своей привычной брони. Но что странно — даже без оружия эти двое беззащитными совсем не выглядели. — Итак, многоуважаемые господа и дамы, перед вами сейчас начнется, не побоюсь этой фразы, бой века! Ведьмак Геральт, признанный действующий чемпион, сразится против небезызвестного эльфа, командира отряда скоя’таэлей, Иорвета! Ставки больше не принимаются! — распинался распорядитель боев, а у самого глаза чуть не на мокром месте были от счастья. «Фанатики» — мысленно хмыкнула Серасса, но все же забралась с ногами на скамью, чтобы хоть что-то видеть. Хорошо еще, что большую часть толпы создавали низкорослые краснолюды, поэтому высокой полуэльфке было все прекрасно видно.       Не успела девушка занять свой наблюдательный пост, как гвалт зрителей прорезал звук смачного удара. Голова эльфа дернулась, однако он устоял, и теперь кулаком вытирал кровь с губы. — А ты не только мечом махать можешь, Vatt’ghern, — с уважением бросил Иорвет и, внезапно, перекатился за спину ведьмака. Но тот не просто так гордился своими рефлексами, поэтому удар эльфа пришелся вскользь, но все же его задел. Видимо опечаленный тем, что его удалось так быстро достать, Геральт развернулся и вновь ринулся в бой. Удары сыпались градом, оба борца с невероятной скоростью кружили друг напротив друга, пытаясь достать соперника. Иорвет выигрывал в ловкости, однако Геральт был явно более опытен в деле драки на кулаках. Поэтому спустя почти двадцать минут… — И действующий чемпион сохранил свой титул! — под гром аплодисментов объявил распорядитель. В это время Геральт поднимал на ноги эльфа, который, впрочем, вполне с этим справился бы и сам. Хотя сложно было сказать точно — возможно, это лишь известная эльфская гордость заставила Иорвета делать вид, что сидху все нипочем.        Толпа постепенно притихла, расходясь за свои столики. Серасса, все это время до боли прикусывающая губы, молча подала Иорвету его одежду. Тот принялся одеваться, сохраняя бесстрастную маску, но полуэльфка явственно видела, как пару раз скривилось его лицо, когда он резко двигал руками. Однако его губы кривила теперь не столько коварная, сколько счастливая улыбка. Девушка покачала головой, вновь убеждаясь, что поведение мужчин для нее — иррациональная загадка. Она только успела сесть обратно за стол, как между ней и Трисс внезапно ловко вклинился Золтан. — Ну, чувствую, после такого боя уже ничего интересного здесь ждать не придется! — потирая руки, краснолюд куда-то нырнул и достал пыльную бутылку. — Поэтому по последней и в путь! А? — Согласна, — кивнула головой Трисс, с одной ей понятным интересом глядя на еще не одевшегося Геральта, — завтра будет тяжелый день. — Поддерживаю, — кивнула Серасса и хотела уже было встать, но тут Золтан вцепился в ее руку мертвой хваткой, заставляя вновь сесть рядом. — А как же краснолюдская традиция? Ну-ка все расхватали стаканы, сейчас вы попробуете чудный напиток, который не знали доселе! Им со мной поделилась милейшая женщина, когда меня занесло в гористые края. Она называла это укипаловкой*. Так вот, — хитро прищурился Золтан, глядя на сидящих по бокам от него дам и наполняя рюмки, — традиция заключается в том, что все выпивают по последней рюмке и целуют соседа. Ну, понеслась! — Ты только что выдумал эту традицию, sell — прошипел внезапно оказавшийся рядом эльф, опасно нависая над ними. — Да и я не припомню такого, — сложил руки на груди Геральт. — Ну хорошо, — в защитном жесте вскинул руки Золтан, — хорошо! У, хитрецы, раскусили! Мы просто с Ярпеном поспорили, что меня сразу поцелуют две наши дамы. Ну, раз вы не хотите, чтобы ваш друг разжился материальным состояньицем, тогда… — Золтан махнул рукой, порываясь встать. — Ну так бы сразу и сказал! — всплеснула руками Серасса. — А то ведь выдумал традицию еще какую. Мне совершенно не сложно будет. А тебе, Трисс? — Ладно, уж, но больше никаких фривольных ставок! — усмехнулась чародейка. — Ну вот, я ж всегда знал, что девчонки у нас — просто золото! — радостно воскликнул краснолюд и поднял рюмку, — за самых отчаянных и прекрасных дам!       Серасса и Трисс повторили его жест, затем опрокинули в себя знаменитую укипаловку. По горлу растекся огненный поток, который сменился ледяной прохладой. Серасса открыла слезящиеся глаза и, одновременно с Трисс, звонко чмокнула краснолюда в щеку. С другой стороны таверны раздался стон отчаяния — видимо, сумма проигрыша была внушительная. А Золтан сиял, как начищенный орен — только вот от поцелуя или от выигрыша — понять было сложно. — Плесни и мне, что ли, — внезапно раздался слева от полуэльфки голос. Иорвет, чьи намерения было сложно распознать из-за скрывающего ближайшую к ней часть лица платка, пододвинул одну из рюмок к Золтану. Геральт, видимо, тоже не спешил оставаться в стороне от бесплатного угощения, поэтому сел рядом с Трисс. Краснолюд, обведя всех хитрющим взглядом, вновь наполнил рюмки, на этот раз все пять. — Ну, вздрогнем! — больше наблюдая за соседями, чем интересуясь содержимым своего кубка, пробасил Золтан.       Серасса, хотя и не испытывала огромного желания пить эту раскаленную лаву, вздохнула и опрокинула рюмку в себя. Вторая пошла гораздо легче. Однако не успела полуэльфка как следует посмаковать чудной напиток, как ее грубо развернули, и через мгновение Иорвет впился в ее губы неистовым поцелуем. Девушка будто задохнулась от неожиданности. Голова шла кругом — и не только напитки были тому виной. Поцелуй скоя’таэля, как обычно, разрывал ее душу на множество противоречивых чувств, заставляя забыть обо всем и будто погрузиться в глубокую, темную, влажную бездну, наполненную лишь безумным желанием. Казалось, это продолжалось всего мгновение, но вдруг Серассу вернуло к действительности чье-то настойчивое покашливание. Она тут же открыла глаза и отпрянула от эльфа, который, в отличии от нее, совсем не был смущен происходящим. — Кажется, засиделись вы тут, — заговорщически улыбаясь, протянул Золтан. Когда до Серассы дошло, на что он намекает, она покраснела и резко встала из-за стола. Бросив что-то на прощание оставшимся в трактире, она так резво выскочила за дверь, что даже не обернулась на прощальные слова друзей. Но оно и к лучшему — если бы она могла слышать скабрезные комментарии завсегдатаев, она бы в тот же вечер собрала бы свои вещи и уехала из Вергена.       На свежем воздухе ее голова немного прояснилась. Она прислонилась спиной к указателю и глубоко вздохнула. Над ней простиралась картина вечного, глубокого космоса, который приковывал к себе взгляды миллионов существ по всему миру. Безоблачное небо позволило в полной мере насладиться видами знакомых созвездий, которые, будто друзья, приветливо мигали ей своими яркими звездами. Наслаждаясь удивительным зрелищем, она даже не заметила, что на улице совсем похолодало. Обхватив себя руками, она растерла свои плечи, в попытке согреться. — Так будет лучше, — со смешком ей на плечи опустилась тяжелая стеганка, наполненная знакомыми ароматами леса, за которыми, правда, пробивались и менее приятные — крови и пота. Все еще не глядя на того, кто стоял позади, Серасса кивнула, выражая свою благодарность. Затем, еще раз бросив взгляд на бескрайнее небо, она направилась в сторону своего дома.        Иорвет шел рядом с ней, никак не выражая свое отношение к ее молчанию. И так было даже лучше — девушке сейчас не хотелось ни о чем говорить, голова будто полностью опустела, оставив лишь какое-то странное чувство спокойствия. Хмель все еще не до конца покинул ее тело, однако на свежем ночном воздухе почти не чувствовался — оставалась лишь легкая, приятная истома и совсем немного ощущения причастности к чему-то почти волшебному.       Прогулка закончилась так внезапно, что Серасса издала еле слышный разочарованный вздох. Хотелось оказаться где-нибудь на берегу быстрой реки, или забраться на высокий утес и оттуда наблюдать, как медленно ночь будет перерастать в ясное утро. Но завтра ее ждало ответственное дело, так что мечтать о подобном отдыхе не имело смысла. Только теперь она, к своему удивлению, вспомнила, что находится рядом с дверью в свой дом не одна. Серасса робко подняла взгляд на лицо Иорвета, впервые с того момента, как они покинули трактир. Его обычная маска почти ничего не выражала — казалось, он просто без интереса рассматривает девушку в ответ на ее взгляд. Однако полуэльфка уже научилась различать те крохи эмоций, что просачивались сквозь напускное безразличие. И, к ее удивлению, в этот раз она разглядела в глубинах этого зеленого глаза сочащуюся ядом обиду. — Я…Иорвет, что-то не так? — неуверенно спросила девушка, снимая с себя его стеганку и протягивая ее хозяину.       Молча прищурившись, эльф наблюдал за ее действиями. Казалось, что он что-то ждет от нее, но чего — Серасса не понимала. — Что, даже в дом свой не пригласишь? — наконец, знакомым недовольным голосом спросил он.       Пожав плечами на такое странное поведение, полуэльфка открыла дверь и вошла в темную комнату. Сделав всего пару шагов в сторону спальни, она вздрогнула от громкого стука закрывшейся двери и внезапно наступившей темноты. Серасса не успела ничего сказать, как в который раз крепкие руки схватили хрупкую девушку и звенящий гневом голос прошипел самое ухо: — Что ты чувствуешь ко мне, anad`enel?       От его кожи исходил нестерпимый жар, который более чем отчетливо ощущался через тонкую рубашку девушки. Его теплую стеганку она выронила где-то недалеко от двери. Вцепившись руками в эльфа, Серасса пыталась хоть немного ослабить хватку. Его слова слишком внезапно вонзились в ее сознание, отчего полуэльфка на краткий миг забыла не только как говорить, но и как дышать. Она была счастлива лишь тому факту, что Иорвет сейчас не может видеть, как она бьется в его руках, бессмысленно открывая и закрывая рот, словно рыба на суше. — Молчишь? Может потому, что я тебе противен, а? — презрительно бросил он и резко выпустил девушку из рук. Та, не ожидая этого, упала и больно ударилась коленом, издав тихий вскрик, а затем небольшую и весьма грязную тираду. — Иорвет, тебя что, накеры покусали? Что за вопросы такие, a d’yeabl aep arse?! — воскликнула она в конце, когда до нее дошел смысл сказанных им слов. — Тогда почему ты сбежала от меня в трактире, будто я прокаженный dhoine?! — уже не сдерживая свою злость, громко вопросил сидх. — Потому что ты меня на глазах у всего трактира чуть на стол не завалил, amadan (дурак)! — в ответ крикнула ему разгневанная Серасса. Она была поражена, узнав причину его недовольства, но его гнев, его подозрительность быстро выводили ее из себя. Поднявшись на ноги, она пыталась в темноте определить, где же сейчас стоял Иорвет — ей хотелось бы все высказать ему в лицо. — Me voerle, te freagairt va! (я жду, давай, отвечай!) — вновь эльф перешел на отлично знакомый девушке шипящий шепот. И эта перемена не сулила ничего хорошего — это всегда означало, что терпение эльфа балансирует на самом краю. — Да как ты смеешь! — не своим голосом воскликнула девушка, задохнувшись от возмущения. — Как ты… Ты… Я больше ничего тебе не скажу! — Значит не скажешь? — внезапно оказавшись за ее спиной, грозно прошептал эльф, опаляя кожу плеча своим горячим дыханием. Мурашки стайками разбежались по телу девушки, но она стойко выдержала этот напор, лишь мотнула головой, зная, что тот почувствует этот жест. — Тогда у меня есть парочка средств, чтобы развязать твой язык, — а вот эти слова будто окунули Серассу с головой в ледяную воду. О мастерстве Иорвета в пыточных делах ходили легенды.       Не успев как следует испугаться тому факту, что она осталась наедине с самым известным маньяком Севера, девушка почувствовала, как ее вновь отрывают от пола. Через несколько секунд молчаливой борьбы она ощутила жесткое соприкосновение своего тела с кроватью. Ударившись мимолетом о деревянную спинку, полуэльфка сдавленно зашипела, но на это никто не обратил внимания. События развивались столь стремительно, что не до конца протрезвевший мозг девушки довольно вяло соображал. Наверное, именно поэтому она не оказали никакого сопротивления, когда Иорвет стащил с нее льняную рубашку, а затем, грубо обхватив ее запястья, связал из чем-то жестким, похожим на перевязь от его мечей. Если бы не панический страх, то Серасса поразилась бы, как ловко эльф может орудовать в кромешной темноте. В предыдущей комнате слабый ночной свет от окна помогал увидеть хотя бы очертания предметов, тогда как в спальне, где окна отсутствовали, приходилось ориентироваться только на слух и ощущения, а в случае девушки только на последнее — она так громко и часто дышала, что не могла бы уловить других звуков, даже если бы захотела. Разум не в силах был концентрироваться ни на чем конкретном, оставив лишь ужас от предстоящей экзекуции. — Последний шанс, Dana, — послышалось откуда-то сбоку, но девушка даже не поняла, откуда. В темноте казалось, что голос Иорвета звучит сразу отовсюду, отражаясь от стен и наполняя и без того перепуганную девушку кошмарными видениями. — Зачем? — прошептали вмиг пересохшие губы девушки. — Зачем тебе это надо? — Это не то, что я хотел услышать, — разочарованно протянул эльф, а затем толкнул полуэльфку. Серасса упала на спину, и уже через секунду ее связанные руки были крепко зафиксированы где-то в изголовье кровати. К страху начало робко добавляться какое-то неизведанное ранее чувство полной покорности своей судьбе. — Иорвет, я... — Yea? — Что ты делаешь? — растерянным голосом спросила Серасса, когда почувствовала, что знакомые длинные пальцы избавляют ее от остатков одежды. — А на что это похоже? — издевательски в ответ спросил Иорвет. Его пальцы медленно заскользили по напряженному телу девушки, рождая целые сонмы мурашек. — Ты разве не будешь…меня…пытать? — Серасса и сама не поняла, почему спросила это. Разум полностью отключился, погружаясь в ожидание новых будоражащих прикосновений. — У меня, как ты можешь догадаться, огромный жизненный опыт, anad`enel, — шепот опалил ее сознание ничуть не меньше, чем тонкие пальцы, продолжавшие скользить по оголенному животу девушки, — и тебе еще предстоит узнать, что наслаждение порой ничуть не уступает боли.       Серасса даже не осознавала, о чем говорит Иорвет. Полностью погрузившись в столь приятные быстрые поглаживания, она и думать забыла о страхе. Но уже через несколько мгновений, возбужденному телу девушки этих почти целомудренных ласк было совершенно недостаточно. Руки Иорвета, казалось, сознательно избегают чувствительных зон, мягко обводя абрис груди, но тут же спускаясь снова на живот. Затем медленно проводя от колена, по внутренней стороне бедра, чуть не доходя до вожделенного схождения ног, но ловко в последний момент перенося руку на внешнюю сторону бедра, продолжая рисовать чувственные узоры. Полуэльфка сдавленно застонала — ей было мучительно стыдно умолять эльфа прекратить уже это издевательство, но пожар, разрастающийся где-то внизу живота, настойчиво требовал логического завершения сладостной пытки. Она заерзала на кровати, неосознанно стараясь сама коснуться эти дерзких пальцев, но, видимо, Иорвет не шутил, когда говорил про свой огромный опыт. Не оставляя девушке и шанса, он лишь усиливал чувственные ощущения, почти доводя юную полуэльфку до безумия. Будто издеваясь, он провел языком по ее груди, почти касаясь ее соска, и эта близость вырвалась громкий стоном, будто выраженной просьбой. — Иорвет, ты… ты же и так все знаешь! — всхлипнула девушка, не в силах больше сопротивляться. — Я хочу это услышать, anad`enel, — спустившись к самому низу ее живота, он выводил круги, практически касаясь ее половых губ. Потребности в близости уже перерастала в болезненные ощущение внизу, но Серасса, закусив губу, все еще старалась сопротивляться. Даже тогда, когда пальцы Иорвета проникли внутрь ее, медленно, почти неощутимо, она все еще держалась, позволив себе лишь слабые стоны. — Ну, то что ты меня хочешь, я уже знаю, — саркастически пронесся его голос где-то над ней, и пальцы задвигались в ней быстрее, но явно недостаточно, чтобы хоть немного унять ту алчную потребность в чужой плоти. Будто дразня ее, Иорвет очень медленно дотронулся до чувствительного бугорка, вызвал громкий стон, но тут же убрал руку. — Иорвет…пожалуйста… — почти ненавидя себя за эти слова, прошептала Серасса. Она уже почти сдалась, но все еще где-то внутри стойкое эльфское упрямство не позволило ей пока полностью покориться этому скоя’таэлю. — Ты знаешь, что нужно сделать, — в самое ухо прошептал эльф, слегка сжимая ее грудь и нежно теребя затвердевший сосок. — Essea minne do ( Я люблю тебя), — шепотом простонала смирившаяся полуэльфка. — Правильный ответ, — так же тихо, но явно удовлетворенно ответил эльф. И тут же накрыл губы полуэльфки своими. Он целовал ее не так неистово, как в трактире, а непривычно нежно, будто для него теперь все изменилось. Полуэльфка, все еще испытывая жгучую потребность в немедленном продолжении, отвечала на поцелуй более страстно. Иорвет усмехнулся сквозь ласку, но в этот раз пошел ей навстречу, во всех смыслах этого слова.        Когда Серасса почувствовала, как твердая головка упирается в нее, она больше не смогла терпеть и подалась навстречу со всей пылкостью, на которую была способна. И тут же словно утонула в диких ощущения полной гармонии, которая нисходит в момент, когда получаешь желаемое. Нервно вздохнув, она выгнулась навстречу эльфу, принимая его ласки, теперь уже более глубокие и чувственные. Темнота и ее неспособность вырваться из этого душного плена многократно обостряла чувства, будто открывая те же ощущения с другой, темной стороны. Она словно таяла в руках Иорвета, превращаясь в нечто единое, почему-то в ее сознании похожее на древнего змея, пожирающего себя и символизирующего бесконечность. Звезды, еще так недавно стоявшие перед глазами девушки резко вспыхнули в ее подсознании, когда древний танец, наконец, подошел к своему концу. Громко застонав, чтобы хоть немного выпустить из груди сдавливающую нежность и блаженство, Серасса обессиленно откинулась на кровать. Иорвет продолжал лежать на ней, не выпуская из объятий. И этот последний штрих стал финальной точкой в молчаливом вопросе к самой себе — теперь Серасса была уверена наверняка, что сказала ему правду.       Через несколько долгих, но невероятно приятных минут эльф отпустил ее и улегся рядом. Серасса слышала его мерное дыхание, и только теперь осознала, насколько сильно вымотал ее этот день. — Развяжи меня, — легонько толкнула она ногой скоя’таэля. — Зачем? — протянул он, толкая девушку в ответ. — Мне так больше нравится. — Иорвет! — воскликнула Серасса, вновь толкая его. — И ноги, пожалуй, тоже стоит привязать, — в темноте было не видно, но девушка знала, что эльф нагло улыбается. Однако, почти сразу, он потянулся и дернул за какой-то узел. Повязка слетела с кистей полуэльфки, которая сразу же блаженно принялась их растирать. — Dearme, — недовольно пробурчал Иорвет и, схватив девушку, притянул к себе. Та, в этот раз, решила не сопротивляться.

***

       «Я думаю, что эта ведьма нам сказала не все», — грубо хохотнул какой-то мужик, — «авось, если подпалить ей пятки, так сразу заговорит, а, остроухая?». Серасса непонимающим взглядом смотрела вперед себя. Она, почему-то, была уверена, что ей ни в коем случае нельзя говорить. «Ну, значит приступай» — азартно потирал руки один из людей, окруживших Серассу. Парочка его дружков тут же схватили ее за руки и грубо усадили на какое-то бревно. Еще один, запалив факел от костра, неумолимо приближался к ней. Пытаясь брыкаться своими босыми ногами, полуэльфка лишь вызвала довольный смех этой мерзкой компании. «Не хочешь говорить — будешь кричать», — зло взглянув на нее, факелоносец резко опустил огонь к ее оголенным ногам. Жгучая боль, неведанная доселе, пронзила ногу девушки и та дико, отчаянно закричала…       Серасса резко вскочила, запуталась в шкурах и рухнула с кровати на пол. Жжение, преследовавшее ее из отголосков тяжелого сна, почему-то переместилась в район лодыжки. Спросонья не соображая, что происходит, она откинула шкуры и тут что-то мелкое со звоном упало на пол и откатилось в угол комнаты. Серасса еще минуту молча пялилась на свою находку, но тут внезапная догадка пронзила ее, словно стрела. — Иорвет! — воскликнула девушка, поднимаясь на ноги и начиная быстро одеваться. Эльф спал к ней спиной, его черные волосы разметались по белой подушке. На призыв Серассы он лишь лениво повел плечом, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. — Иорвет, вставай! Орен! Трисс в беде! — крикнула Серасса, все еще с трудом подбирая слова после сна. Иорвет резко поднялся на руках, будто еще не до конца понимая, что за бред несет полуэльфка. Но уже через секунду он присоединился к спешным сборам. И уже через пять минут они вдвоем, даже не закрыв дверь, со всех ног бежали к дому Эйльхарт.