Часть 1
7 декабря 2017 г., 02:02
Когда Рудольф повис под потолком у незнакомого мальчишки и оскалился на него, то сначала не почувствовал ровно ничего из ряда вон выходящего. Стандартный коктейль: страх, смятение, чувство опасности, и совсем на донышке — интерес. Однако, вампир был слишком увлечен запугиванием человека и не обратил на это должного внимания. Все-таки бессмертный довольно давно не сталкивался с людьми настолько близко, так что, надо сказать, пугал он больше для того, чтобы самому не так бояться. А человек, сам того не подозревая, едва не сбил вампира на лету — столь мощного шквала обрушившейся информации от органов чувств Сэквилбек не ощущал, наверное, никогда. Одновременно ударила волна целого вороха запахов — человеческой кожи, волос, выступившего от напряжения пота, тяжелого поверхностного дыхания. Принюхавшись, вампир смог бы сказать, что мальчишка ел на ужин. Слава ночи, это был не чеснок. Хлеще запахов выбивали из колеи звуки — старинный замок был полон ими. Но сильнее всего — и непривычнее — выделялись звуки дыхания живого на расстоянии трех вытянутых рук, и крови, ревущей под его кожей.
Этот звук не смогли заглушить даже шаги смертного, убегающего от атакующего вампира. У Рудольфа от нахлынувших эмоций совсем слетели тормоза, остались одни древние инстинкты. И несдобровать маленькому смертному, если бы он не додумался схватить крест. Слабенькая волна толкнула Сэквилбека в грудь, а старый крест, не выдержав отдачеи, треснул и раскололся. Возглас мальчишки окончательно вернул разбушевавшегося бессмертного к реальности и он, взяв, наконец, над собой контроль, вальяжно развалился на пыльном балдахине кровати. Едва переведя дух, он сразу перешел в наступление:
— Еще оружие имеется? Последний шанс! — Вампир решил, что терять уже нечего, и оскалился пуще прежнего.
— Нет! Я тебя не трону!
— Да-а-а? Твой род веками охотился на нас!
Разговор был больше похож на продолжение нападения — только словесное. Однако, своим заявлением смертный порядком смятил незваного гостя. От неожиданности Рудольф даже выдал признание о не самой приятной ночи в своей жизни, получив добивающе дерзкий ответ. Словесную пикировку прервал стук в дверь — увлекшийся вампир не заметил ни шагов по коридору, ни сопутствующего им густого чесночного запаха. Когда мальчишка открыл дверь, Сэквилбек решил, что игры кончились — его нашли и пришли убить.
Страх напрочь отшиб у вампира чутье, и узнал он, что за дверью находится не охотник, а напуганные старики, только услышав их диалог с хозяином комнаты. На удивление, тот подтвердил свои слова о том, что не причинит ночному гостю вреда — не выдал Рудольфа. И даже вышвырнул пожалованную гроздь чеснока в окно, чем завоевал искреннюю признательность бессмертного — даже пробыв в комнате несколько секунд, проклятый овощ оставил в ней кошмарный смрад. За такое вампир был даже не прочь пожать человеку руку, что немедленно и сделал, попутно представившись. Последовавший поток восторга от Тони — так назвался паренек — неподдельно польстил вампиру. Игнорируя новый всплеск ощущений — на сей раз от горячей ладони, сжимаемой в ледяной, Сэквилбек совсем по-мальчишески расселся на сундуке, приглашенный туда Томпсоном и пустился с ним в увлекательнейшую беседу.
***
Головокружительное приключение, разделенное с новым другом, надолго останется в памяти вампира. Давно в его жизни не происходило таких динамичных событий! Рудольф успел познакомится с целой пачкой смертных, устранил угрозу своему клану, отвадил младшую сестренку от Томпсона, обрел новый дом и много чего еще… Слишком много для одной ночи. В этом калейдоскопе даже притупились звериные инстинкты, сходившие с ума от близости законной добычи. Однако, у их хозяина, удиравшего в этот момент от охотника или защищавшего Тони от собственной родни, не было времени разобраться с невиданными доселе реакциями вампирской сущности и он лишь подлатывал трещащую по швам картину мира. А она покосилась изрядно — слишком много потрясений для его размеренной жизни произошло одновременно. О чувствах, возникавших, когда он леветировал друга по воздуху, держа за руку, бессмертный старался не думать. А паренек, кажется, наслаждался жизнью во всю, впитывая информацию, как губка. После их яркого знакомства с Сэквилбеком — младшим, страх перед немертвыми существами, готовыми его сожрать, атрофировался напрочь, как и чувство самосохранения. Во время общения он жадно разглядывал бледные лица, почти осязаемо пялился на клыки и во всю пытался подкараулить потусторонние огоньки, то и дело мелькающие в глазах вампирской семьи. Рудольфу, как находящемуся ближе всего, перепало больше остальных — смертный нагло ощупывал крепкую ладонь, ведущую его по небу, касался украдкой куртки, пытаясь определить, из чьей кожи она пошита (Сэквилбек едва сдержался от едкой шутки про человеческую), удивленно рассматривал стоящие торчком безо всяких гелей иссиня-черные волосы. Проворачивать такое с Анной он не решился — она, хоть и вампирша, оставалась девчонкой (их, кажется, Томпсон опасался больше) обидится еще, если не там пощупать. Однако, это не помешало юному исследователю с чрезмерным интересом разглядывать ее чудо-юбку, не задирающуюся на ветру и любоваться тяжелыми медно — рыжими косами. Маленькой кокетке такое внимание только льстило, и она от избытка чувств едва не зачаровала Томпсона, до полной потери вменяемости. Когда все закончилось и Тони пришло время уезжать, Рудольф не смог скрыть своего сожаления, хоть и убеждал себя, что без него жизнь этого нахального мальчишки перестанет подвергаться опасности. Да и свои смятенные чувства можно будет привести в порядок. Стоически пережив их новую волну, когда человек обнял его на прощание, Сэквилбэк поднялся в воздух и подставив фантомно разгорячившееся лицо ветру, проследил, как машина семьи Томпсон скрылась за поворотом. Не смотря на все самоувещевания, на душе было тяжело. Вампир, повинуясь порыву, тяжело вздохнул. Налетевший ветерок качнул макушки молодых сосен.***
Первую неделю Рудольф провел спокойно, вздыхая украдкой и задумчиво глядя вдаль. Вторую — почти в круглосуточной рефлексии, с перерывами на сон и еду, а на третью в дверь замка, обмирая от ужаса, постучал почтальон. Ему повезло, что гроб Сэквилбека —младшего находился ближе всех, иначе несчастному, чей страх и нервозность просачивались даже сквозь дубовую преграду, было бы несдобровать. Вампир, едва не срываясь в полет, в рекордные сроки домчался по парадной. Пригладив волосы и отряхнув паутину с рукавов, он открыл дверь. Тут же под нос ему было сунуто письмо, и почтальон, даже не удостоверившись в личности адресата, поспешил покинуть зловещее место. А Рудольф, приплясывая от нетерпения, тут же разорвал конверт, презрев такую условность, как ножичек. После первых же строчек он, откинув всяческую конспирацию, ликующе воскликнул. Письмо было от Тони. Парень писал небрежно, простой шариковой ручкой, местами смазанной неаккуратными движениями. Крупные кривоватые буквы прыгали по расчерченному листу, путаясь перед глазами. В первом же абзаце Томпсон экспрессивно обвинял вампира в том, что тот не оставил никаких связей, да еще и не имел аккаунтов в соцсетях, даже имейла! Только благодаря запасливой матери, сохранившей адресок отеля, Тони смог связаться со своим нерадивым другом. Письмо было зачитано до дыр, а Рудольф позорно капитулировал перед бурным восторгом и щемящим ощущением в груди от того, что непутевый смертный про него не забыл, и даже нашел способ связаться. С тех пор они стали переписываться — на бумаге. В замке отсутствовал не только компьютер, с помощью которого можно было бы значительно сократить время пути весточки, но и розетка, куда его можно было бы включить. Посылать летучих мышей за океан было бы плохой идеей, а заводить знакомство с местными людьми только для того, чтобы слать письма через них, было абсурдом. Да и не стал бы вампир надиктовывать — с каждым разом содержание посланий становилось все более личным. Стопка конвертов в укромной нише замковой стены росла, Рудольф все чаще ходил до неприличия счастливым. Родители только посмеивались по-доброму — думали, что сын, по примеру старшего брата, который не терял времени даром, завел девушку из местных. Рудольф не стал их разубеждать, да и незачем было — они сами превосходно себя убедили в такой удобной версии, а походку победителя и взгляд придурка легко можно было скопировать у Грэгори. Тот действительно встречался с девушкой из поселения неподалеку — дочерью священника, как ни иронично. Влюбленные, по всем канонам, виделись в полнолуние, на входе в старое кладбище. Грэгори, на самом деле, все равно было, где и когда встречаться — лишь бы не под палящими лучами, но ему очень хотелось создать подобающую атмосферу. Рудольф даже дразнил старшего брата за то, что он «вампирничает», как красующийся старшеклассник из человеческой школы, но тот лишь отмахивался, ухмыляясь еще кровососнее. Сэквилбек-младший однажды наблюдал одно из их свиданий — исключительно в благонравных интересах — а вдруг еще один чокнутый охотник появится? Охотника не появлялось, зато на поляну, залитую лунным светом, вышла девушка с корзинкой. Тонкие белые-белые волосы, легкомысленными волнами распущенные по плечам, придавали ей самый волшебный вид. Из тени под деревом появился Грэгори, эффектно спрыгнув едва ли не на голову избраннице. Рудольф хихикнул — он-то знал, сколько брат прождал непунктуальную поселянку, отлеживая спину на жесткой ветке и тихонечко поругиваясь. Однако, появление девушки стерло все раздражение с его лица — осталось только то, что Рудольф называл бараньим взглядом. Но блондинка почему-то не обратила на это внимания, как и на прилипшие к одежде избранника кусочки коры, даже пятно от плесени на колене не заметила! Рудольф подумал, что у нее, наверное, не очень хорошее зрение. Тем временем парочка уселась под то самое дерево, расстелив на землю плед, и предалась бесконечно слащавому трепу. Сэквилбек-младший фыркнул — тоже мне, занятие! Ведь можно погулять между таинственно заросших могил, искупаться в озере неподалеку, полетать, взявшись за руки, в конце-концов! Ладошка у смертной наверняка же теплая, мягкая, прямо как у… Стоп! Кажется мысли зашли совсем не туда! Смущенный вампирчик подвис, обдумывая выверт собственного сознания, и к реальности его вернула только возня на земле. Рудольф рассеяно посмотрел вниз и замер. Брат и его девушка все-таки решили заняться кое-чем интересным. И смотреть на это младшему вовсе необязательно! Однако, вампир не смог отвести взгляд. Вот Грэгори расшнуровывает ей платье на спине, откинув легкую завесу волос, стаскивает с плеч узкие лямки, жадно целует в шею. Спускает ее одежду, нетерпеливо дергая узкую юбку вниз, и оставляет возлюбленную голой. Дочь священника даже нижнего белья не надела на свидание… Вдох застывает в трахее младшего вампира, он вдруг резко и глубоко ощущает возбуждение смертной, ее трепет и капельку страха — подлетел слишком близко. Это окончательно выбивает дух из Рудольфа, оставляя лишь беспомощно наблюдать, тихо упав на ветки. Его старший брат тем временем тоже успел раздеться, стащив с себя все кроме рубашки, болтающейся на плечах в расстегнутом виде (видать, ожоги оставили следы) и приспущенных штанов. В этот момент Сэквилбек-младший понимает, что ему срочно нужно улететь, оставив возлюбленных наедине. Однако, тело не слушается, предпочтя прилипнуть к веткам, а когда Грэгори развернул девушку лицом к себе и Рудольф увидел ее глаза, из-за расплывшихся зрачков ставшие почти черными, сила гравитации вдруг окончательно решила отобрать у него дар полета, пригвоздив к месту, как простого смертного. Старший вампир, нацеловав блондинку всласть и пощупав везде, где только можно и нельзя, повалил ее спиной на плед. На лице смертной был написан бескрайний восторг, отдающий чем-то нездоровым, и она, не смея даже пошевелиться, целиком отдалась во власть создания тьмы. Грэгори, чувствуя это, тут же ухватил колени девушки одной рукой, и задрал их повыше, не разводя. В этот момент Рудольф, мысли которого окончательно покинули бедовую голову, вдруг отстраненно заметил, что взгляд у нее совсем стеклянный, а улыбка, масляно растекшаяся по лицу, точно такая же, как у Тони, когда Анна переборщила с чарами. От шока осознания Сэквилбек-младший тут же вернул себе способность двигаться, и едва не упав с веток, стартовал так, что на любовников под деревом наверняка посыпались листья. Но Рудольфу уже было все равно — он мчался на всех парах подальше от этого места, от проклятой поляны, от брата-чудовища и его несчастной жертвы. В голове билось только похмельное ощущение разбитости от резкого наплыва чужих эмоций, и глубокое отвращение.
