Вампирская кровь

      Рудольф не понял, что Тони шутит. Он вообще перестал что-либо понимать сразу после поцелуя, поэтому Открытое приглашение к укусу прозвучало для вампира как команда к действию. -См-е-ертный... Что же ты... Делаешь со мной? - Тяжелое дыхание выдавало крайнюю степень возбуждения, а расширенные зрачки и едва ощутимо подрагивающие руки усугубляли впечатление. Но Тони было все равно, он уже не думал о своем исследовании, ему хотелось только одного - ощутить на своей коже губы Рудольфа. - Давай! - Парень неловко стянул толстовку, взлохматив и без того растрепанные волосы, и оттянул ворот своей футболки, оголяя плечо. - Снимай. Это тоже снимай... - бормотал вампир, как заведённый, одновременно пытаясь и прижаться ближе, и помочь Тони раздеться.       В итоге, одежда Томпсона была в четыре руки снята и отброшена, а вскоре к ней присоединилась и куртка вампира - чтобы не колола тонкую человеческую кожу холодными и острыми заклепками. Вампир не мог угомониться, жадно шаря своими ладонями по торсу друга - гладкая, нежная кожа, пышущая теплом, с пульсирующими под ней жгутами вен пьянила его, как столетнее вино. Тони только и оставалось, что вцепиться в его плечи и неловко балансировать на коленях, стараясь не упасть.       Наконец, Рудольф остановился, и со всей осторожностью придерживая своего человека за талию, провел носом по его шее. Вампир уже закрыл глаза, и полагаясь на одни древние инстинкты, искал идеальное место, чтобы вонзить клыки. Он прижался раскрытыми губами к чужому горлу вплотную, и ощутил глубокий, резкий вдох. Порция воздуха опустилась в легкие по судорожно дернувшейся трахее, и вампир продлил свое движение вслед за ней, до впадины между ключицами. Стоило ему переместить кисть на грудину, и он смог бы ощутить движение легких. Но это лишнее. Он отвлекся.       Оба ощутили, как сгустился вокруг них воздух. Настал тот самый момент жуткого таинства. Кажется, даже ветер за окном замер, а ночь достигла максимального пика тьмы. Трехсотлетний вампир сжал в объятиях-капкане свою жертву и широко лизнул холодным языком место для укуса, пустив по коже ледяные иголки онемения. Тони замер на полу вдохе, к его оживлению впервые примешался страх. Сэквилбек, кажется, учуяв перемену, низко зарычал. Это была не угроза - это было предупреждение. Онемение уже успело перекинуться на плечо, когда человек ощутил, наконец, острые зубы. Игловидные клыки точно остановились на пульсирующей жилке и плавно надавили режущей кромкой.       Вампирский анестетик определенно подействовал как надо, однако Тони все равно ощутил каждый миллиметр зуба, медленно погружающийся под его кожу. Он не чувствовал боли, но уловил движение. Рудольф действовал не спеша, определенно наслаждаясь каждой секундой - едва его клыки достигли вены, он одним движением проколол ее стенку и остановился. Потекла кровь. Сэквилбек позволил первым каплям растечься по побелевшей коже человека. Они дорожкой прочертили выступающую ключицу, пересекли грудь и живот, а затем скрылись под полоской ремня. Рудольф проследил их путь и покраснел до предела.       Однако смущение не заставило его продолжить терять драгоценную кровь Тони. Вампир с трепетом коснулся языком раны и ощутил, как парень вздрогнул. Мысленно пожалев друга, Рудольф сомкнул губы вокруг укуса и начал пить. Горячая, ароматная кровь омыла его рот и подарила знакомое блаженство насыщения. Однако, в этот раз все было по-особенному - Сэквилбек не мог просто пить и ни о чем не думать - его голова разрывалась от новых мыслей и ощущений. Было жаль дрожащего под его руками парня, который точно не понимал, на что шел. Но он наслаждался кровью и ощущал, как она, попадая в недра вампирского тела, разжигала давно забытую истому внизу живота.       Как только Рудольф осознал, что возбудился от вкуса крови своего друга, он отпустил его и испуганно отстранился. Парень тут же бессильно обмяк и рухнул на кровать. Кляня себя на чем свет стоит, вампир оглядел Тони. Выглядел тот действительно плохо - бледность, нашедшая на него от испуга, сменилась горячей краснотой, глаза были глубоко закатаны, рот открыт, из него вырывалось тяжелое дыхание. Парень был весь в поту, его руки бессильно обвисли, а на торсе розовели размазанные следы крови. Но когда Рудольф от ужаса чуть не сомлел рядом с ним, взгляд вампира скользнул ниже и зацепился за отчетливый бугор в штанах. - Тони! - прошептал он, несмело касаясь руки друга - ты в порядке? - Ты шутишь? - пьяно улыбнулся парень - это было потрясающе! А все ваши жертвы чувствуют то же самое? Кажется, я начинаю ревновать... - Томпсон неловко сел и сам протяну руки и другу, ловя того за плечи. От испуга вампир начал суетиться и растерял весь ореол ужаса. - Мне кажется, что-то пошло не так! Обычно все менее - Рудольф опустил глаза - эмоционально. Если честно, я еще не кусал людей, с которыми был знаком. - Все было супер! - ответил парень. - на самом деле, даже лучше, чем я представлял. Но знаешь... - Томпсон вдруг совершенно трезво и открыто взглянул в лицо вампиру - давно было пора сказать, что ты мне нравишься.       Рудольф так и замер с открытым ртом. Никогда раньше ему не признавались в любви. Никогда раньше укушенные не хвалили его и тем более, не возбуждались под ним. Никогда раньше он не был в постели у такого безрассудного, но потрясающего парня. - Я... Тоже. Ты мне тоже нравишься, Тони! - неловко воскликнул Сэквилбек. Не смотря на все триста прожитых им лет, внутри он оставался таким же подростком. - "никогда раньше признание не звучало так убого, как у меня" - успело пронестись у вампира в голове, прежде чем парень повалил его на кровать и впечататься в холодные губы мокрым, горячим и очень откровенным поцелуем.       Парочка сцепилась, как клещи. Две пары рук хаотично гуляли по обоим телам - белые по серому, холодные по горячему. На пол полетела футболка вампира, а затем звякнула пряжка ремня - Рудольф твердо вознамерился узнать, до куда докатились капельки крови. Воздух вокруг них раскалился докрасна. Парни, больше не стесняясь, впивались во рты друг друга, рычали и постанывали, когда кто-то из них находил чувствительное местечко другого. Пальцы Тони глубоко зарылись в густые волосы Сэквилбека, а тот уже вовсю хозяйничал у наглеца в штанах. Через непродолжительное время мальчишка вскрикнул и в руку вампира будто плеснули кипятком. Тот от неожиданности выдернул ее, и поймал недоуменный взгляд любовника. - Что-то не так? - Тони вымучил улыбку и начал неловко приводить себя в порядок. В его голове уже летали шальные мысли: "наверное, он не хотел"... "черт, я кончил на него"... "даже не знаю, возбудился ли он". - Просто ты горячий. Везде. - кривовато улыбнулся Рудольф. Неловкая ситуация заставила его зардеться, как никогда в жизни. И еще сильнее возбудиться.       Тони расслабился и заключил возлюбленного в объятия. - Мы так и не узнали, горячий ли ты там, - скомкано добавил парень, и одним движением залез вампиру за спину. А потом потянулся к шнуровке на его штанах.       Если бы Сэквилбек был чайником, из его ушей уже валил бы пар. Он чувствовал себя, словно под гипнозом, замерев в невозможности преодолеть чары человека. Горячие руки Тони тянулись к самому интимному, и Рудольф задохнулся вдохом, откинув голову ему на плечо. Когтистые руки безвольно обвисли, пока Томпсон сноровисто доводил его до оргазма, попутно выдавливая из распахнутого рта бессмертного протяжные стоны. Когда вампир излился, его любовник успел поймать ртом последний стон, даря последний, самый нежный поцелуй. - Ты тоже очень горячий... в некоторых местах. - бесстыже шепнул он, убирая руки с разгоряченного тела Рудольфа. Тому осталось только обессиленно упасть ничком, раскинув ослабевшие руки и старательно выравнивая дыхания. Томпсон же продолжал откровенно любоваться, запечатлевая в памяти ошарашенное, краснющее лицо вампира, его открытый рот с припухшими губами, тяжело вздыхающую, мокрую грудь и бесстыдно распущенные штаны. - Надеюсь, это ты не будешь записывать в свой трактат - наконец нашел в себе силы пошутить Сэквилбек. - иначе, если твои родители однажды найдут его, ты точно не сможешь ничего им объяснить!       Наконец обстановка разрядилась и парочка, весело хохоча, начала устранять следы учиненного безобразия. И когда уже все было прибрано, оба нашли свои вещи устроились в кровати на ночь, Рудольф обнял своего человека и впервые подумал, что наука тоже может быть не так ужасна.