Вампирская кровь

      Время застыло. Рудольф не отвечал, не убирал руку и даже, как заметил Тони, не дышал. Просто смотрел испуганно своими невозможными глазищами, а потом взял и снова применил гипноз. Только на этот раз — не для дела. Между парнями опять образовалась связь, их сознания открылись друг другу, мысли больше не могли скрыться за обманчивой мимикой и неискренними словами. Осталась только звенящая, прозрачная нить, не сдерживаемая более ничьей волей. Томпсон прекратил замечать все вокруг, даже мерцающие зрачки напротив перестали существовать. Осталось только прикосновение холодной ладони и образы из чужой памяти. Словно своими глазами Тони видел письма, которые Рудольф нетерпеливо вскрывал, неровные строчки, по которым жадно бегали чужие глаза. Он чувствовал тоску друга, как свою, и его радость по поводу приезда гостей. На периферии сознания мелькнула и исчезло стыдливое воспоминание о том вечере, когда Сэквилбек застукал своего брата с подружкой. И как потом долго потом думал о Тони. Его желание прикоснуться. Фейерверк эмоций, возникающий при их контакте. Словно своё, он ощущал неживое, однако нервно колотящееся сердце при воспоминаниях об их первом полете.       Пока Томпсон перебирал воспоминания вампира, сам бессмертный не делал ничего, лишь лежал и глядел в бездонные глаза друга. Он ощущал себя, словно под гипнозом, прикосновение чужого разума, да еще и человеческого, просто сносило крышу. Много раз в голову Рудольфа грубо врывались — разъяренные его выходками родители, чужаки… Все они вызывали такие чувства, что вампирчику хотелось забиться в какой-нибудь темный угол и скрутиться там в клубок. Присутствие Тони ощущалось совсем по-другому. Смертный не лез, куда не надо, просто пропускал через себя все, что видел, переживал это и дарил хозяину воспоминаний чудесные эмоции. Тони, этот кристально чистый, не испорченный смертный, так глубоко и сильно откликался на переживания Рудольфа, что тому сразу стало ясно — он впустил в голову нужного человека. Не было никаких сомнений, что его чувства взаимны — Сэквилбек ощущал исходящую от друга приязнь, живой интерес, восторг от общения и какое-то совсем наивное, неловкое желание стать еще ближе.        Едва вампир ощутил последнее, он придвинулся к Тони и не разрывая зрительного контакта, осторожно поцеловал. Очень легко, одними губами, спрятав клыки, но смертного словно током ударило. Его глаза ожили, расторгнув гипнотическую связь, и спустя мгновение сфокусировались на испуганном, смущенном, взволнованном и непозволительно близко лежащем друге. — Ого! Я думал, это только мое желание! — Томпсон, неловко встав на колени, принялся тараторить и размахивать руками в своей ужасной манере: — Я такой приезжаю домой и начинаю понимать, что мне тебя не хватает! Вот прям настолько, что не проживу без твоего общения, понимаешь? Так обрадовался, когда смог найти твой адрес! А когда пришло первое письмо, я… — Зачитал его до дыр! — Рудольф, недовольный, что такой романтический момент был прерван очередным эмоциональным всплеском, внезапно заулыбался. Он, впустив Тони в свою голову, как-то позабыл хорошенько заглянуть в его. Теперь приходилось слушать словесные излияния, но это было… Здорово! В этом был весь Томпсон — шумный, надоедливый, неуклюжий, однако, обладающий острым умом и невероятно пылким сердцем. В такого Томпсона и влюбился вампир. — Слушай, я понимаю, что ты в восторге и все прочее, но, может, продолжим?       Едва Рудольф осознал, что сморозил, его медленно начала пробирать оторопь, но нахальный смертный, не дав вампиру осознать всю глубину собственной распущенности, уселся на кровати поудобнее, взял вампира за плечи, заставил подняться в воздух прямо так, как он лежал, и поцеловал его первым, уже по-взрослому. Сэквилбек, отмерев, принял нормальную позу и радостно прижал к себе паренька, наслаждаясь его теплом, о котором так долго мечтал. Белые пальцы жадно сжали чужие бока, вампир вплотную приник к Тони и всем телом ощутил отзвуки биения сердца. Он, забывшись, полез под красную толстовку, ближе к живому, ближе к трепещущей мышце, и прижал ладонь к теплой груди. Томпсон дернулся от неожиданности, но не отстранился, истолковав наглое движение, как разрешение действовать. Он обнял бессмертного и зарылся свободной рукой ему в волосы. Того неожиданно отрезвил такой простой жест, уверенности в его руках поубавилось и Рудольф немного отстранился. — Думаю, стоит прерваться. Не знаю, как ты, а я весьма четко уяснил новый статус наших от… — Не успел Сэквилбек договорить, как почувствовал невозможно наглые пальцы Тони на своем воротнике, а затем — горячее дыхание на своей шее. — Что ты, по-твоему, делаешь? — Вампир уже хотел шугануть нахального смертного, но осторожные прикосновения и согревающие выдохи оказались невыносимо приятными. — Кусаю тебя. А на что еще это похоже?       Тони, ловко извернувшись и оказавшись позади бессмертного, все же стащил тяжелую куртку с его плеча, осторожно потянул за воротник футболки и открыл бледную кожу — совсем немного, чтобы не смущать Рудольфа. Тот, судя по всему, провалился в какой-то транс и вместо того, чтобы возмущаться, только часто-часто дышал, прикрыв глаза. Томпсон, убедившись в своей безнаказанности, положил свободную руку на голову вампира и заставил наклонить ее в сторону, обеспечивая себе максимальный доступ к шее. Открывшийся вид захватил дух — бессмертный был на грани гипервентиляции, его глаза — крепко закрыты, а ресницы трепетали. Невинная шутка переросла во что-то совсем неправильное, но до жути желанное.       Томпсон, налюбовавшись на напряженную трапецию и прорисовавшиеся под сероватой кожей вены, приблизился к чужой шее и на пробу обдал ее дыханием. Тело под руками дернулось, и парень ощутил себя самым настоящим кровопийцей. Едва Тони коснулся губами тонкой кожи, по ней пошли мурашки, а мышцы Рудольфа закаменели. Блондин сделал вид, что ничего не заметил и открыв рот пошире, сомкнул челюсти на изгибе между шеей и плечом. А потом, оставив отпечаток укуса, начал осторожно целовать его по всей площади. Финальным аккордом Тони поставил Рудольфу шикарный засос. — Все. Теперь ты станешь человеком. — Даже до крови не прокусил… или людьми становятся, обмениваясь слюной? — Не смотря на шутливый тон, дыхание бессмертного было сильно сбито, а зрачки — расширены. Он быстро, неуклюже поправил одежду и повернулся к Тони с таким лицом, будто ничего не произошло. Однако встрепанный вид вампира не вязался с образом хладнокровного насмешника, поэтому Тони и не подумал впечататься. Вместо этого он снова чуть приблизился к вампиру и невинно попросил: — Может, покажешь, как надо?