Что делать если Мальчик-Который-Выжил, оказался девочкой?

Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсль обнаружили на своем пороге невесть откуда взявшегося племянника. Да, именно племянника, так как миссис Дурсль решила умолчать что это девочка, хоть она и не любила сестру, но все-таки решила исполнить её просьбу, раз уж она оказалась посмертной. Тисовая улица за это время почти не изменилась. Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало туже самую бронзовую четверку на входной двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий выпуск новостей. Только стоящие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто, напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках, но с тех пор Дадли Дурсль вырос, и теперь на фотографиях был крупный светловолосый мальчик, сидящий на своем первом велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с отцом в компьютерные игры, мальчик в объятиях целующей его матери. Однако ничто на этих фотографиях не говорило о том, что в доме живет еще один ребенок Тем не менее Кэрри (Гарри) Поттер все еще жила здесь, и в настоящий момент она крепко спала, хотя спать ей оставалось недолго. Тетя Петунья уже проснулась и подходила к её двери, и через мгновение утреннюю тишину прорезал ее пронзительный визгливый голос: — Подъем! Вставай! Поднимайся! Девочка вздрогнула и проснулась. Тетя продолжала барабанить в дверь. — Живо! — провизжала она. Кэрри услышала ее удаляющиеся шаги, а затем до неё донесся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Она перевернулась на спину и попыталась вспомнить, что же ей снилось. Это был хороший сон. В этом сне она летела по воздуху на мопеде. У неё было странное ощущение, что когда-то она уже видела этот сон. Тетя вернулась к двери девочки. — Ты что, еще не встал? — настойчиво поинтересовалась она. — Почти, — уклончиво ответила Кэрри. — Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и все должно быть идеально. В ответ девочка застонала. — Что ты там говоришь? — рявкнула тетя из-за двери. — Нет, ничего. Ничего… День рождения Дадли — как она могла забыть? Кэрри медленно выбралась из постели и огляделась в поисках носков. Она обнаружила их под кроватью и, надевая, стряхнула ползающего по ним паука. Девочка привыкла к паукам — их было много в чулане под лестницей, а именно в чулане было её место. Девочка росла достаточно худой из-за недоедания, единственное, что ей нравилось в собственной внешности — это тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию. Шрам был у неё с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который она задала тете Петунье, был как раз о том, откуда у нее взялся этот шрам. —Ты получил его в автокатастрофе, в которой погибли твои родители, — отрезала тетя. — И не приставай ко мне со своими вопросами. «Не приставай ко мне со своими вопросами» — это было первое правило, которому она должена была следовать, чтобы жить в мире с Дурслями. К моменту когда на кухне появились Дадли и его мать, Кэрри уже вылила на сковородку яйца и готовила яичницу с беконом. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. Тетя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а Кэрри говорила про себя, что Дадли похож на свинью в парике. Худенькая девочка с трудом расставила на столе тарелки с яйцами и беконом — там почти не было свободного места. Дадли в это время считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось. — Тридцать шесть, — произнес он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году. — Дорогой, ты забыл о подарке от тетушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тетя Петунья. — Ладно, но тогда получается всего тридцать семь. — Лицо Дадли покраснело. — Мы купим тебе еще два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Еще два подарочка. Ты доволен? Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьезная и сложная работа. Наконец он открыл рот. — Значит… — медленно выговорил он. — Значит, их у меня будет тридцать… тридцать… — Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тетя Петунья. — А-а-а! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно… Дядя Верной выдавил из себя смешок — Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли. Тут зазвонил телефон, и тетя Петунья метнулась к аппарату. А Кэрри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолет с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон. Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тетя Петунья вернулась к столу вид у нее был разозленный и вместе с тем озабоченный. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого. Тетя махнула рукой в сторону девочки. Рот Дадли раскрылся от ужаса, а девочка ощутила, как сердце радостно подпрыгнуло у неё в груди. Каждый год в день рождения Дадли, Дурсли на целый день отвозили сына и его друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в кино. А её же оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, жившей в двух кварталах от Дурслей. Кэрри ненавидела этот день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его хозяйка заставляла «Гарри» любоваться фотографиями многочисленных кошек, живших у нее в разные годы. — И что теперь? — злобно спросила тетя Петунья, с ненавистью глядя на девочку, словно это она все подстроила. Она знала, что ей следует пожалеть миссис Фигг и ее сломанную ногу, но это было не просто, потому что теперь целый год отделял его от того дня, когда ей снова придется рассматривать снимки Снежинки, мистера Лапки и Хохолка. —Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя. — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку. Дурсли часто говорили о Кэрри так, словно её здесь не было или словно она была настолько тупа, что все равно не могла понять, что речь идет именно о ней. — А как насчет твоей подруги? Забыл, как ее зовут… Ах, да, Ивонн. — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тетя Петунья. — Может быть… — медленно начала тетя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой… и оставить в машине у зоопарка… — Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон. После многочисленных перепалок и криков Дурсли взяли её с собой. Всю дорогу дядя Вернон жаловался тете Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на «Гарри», на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на «Гарри». Банк и «Гарри» были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. Однако сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мопеды. — Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганье! — проворчал он, когда их обогнал мопед. — А мне на днях приснился мопед, — неожиданно для всех, включая себя саму, произнесла девочка, вдруг вспомнив свой сон. — Он летел по небу. Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к Кэрри — его лицо напоминало гигантскую свеклу с усами. — МОПЕДЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он. Дадли и Пирс дружно захихикали. — Да, я знаю, — быстро сказала она. — Это был просто сон. Она уже пожалела, что открыла рот. Дурсли терпеть не могли, когда она задавала вопросы, но еще больше они ненавидели, когда она говорила о чем-то странном, и не имело значения, был ли это сон или она увидела что-то такое в мультфильме. Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это её собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи. Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а ей достался фруктовый лед с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести её от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий «мальчик». Но Кэрри и этому была рада, она с удовольствием лизала фруктовый лед, наблюдая за чешущий голову гориллой, — горилла была вылитый Дадли, только с темными волосами. После обеда они пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещенными окошками прятались рептилии. Там, за стеклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Кэрри было интересно абсолютно все, но Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях. Дадли быстро нашел самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепешку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами. Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца. — Пусть она проснется, — произнес он плаксивым тоном, обращаясь к отцу. Дядя Верной постучал по стеклу, но змея продолжала спать. — Давай еще! — скомандовал Дадли. Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась. — Он спит! — Сказала худенькая девочка в мальчишеском тряпье. Дадли злобно зыркнул на нее. — Мне скучно! — завыл Дадли и поплелся прочь, громко шаркая ногами. Девочка встала на освободившееся место перед окошком и уставилась на змею. Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с головой Кэрри. Змея ей подмигнула. Кэрри смотрела на нее, выпучив глаза. Потом быстро оглянулась, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего, — к счастью, вокруг никого не было. Она снова повернулась к змее и тоже подмигнула ей. Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на девочку, словно говоря: «И так каждый день». — Я понимаю, — пробормотала Кэрри, хотя и не была уверена, что змея слышит её через толстое стекло. — Наверное, это ужасно надоедает. Змея энергично закивала головой. — Кстати, откуда вы родом? — поинтересовалась Кэрри. Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и девочка тут же перевела взгляд на нее. «Боа констриктор, Бразилия», — прочитала она. — Наверное, там было куда лучше, чем здесь? Боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, и Керри прочитала: «Данная змея родилась и выросла в зоопарке». — А понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии? Змея замотала головой. В этот самый миг за спиной девочки раздался истошный крик Пирса, Кэрри и змея подпрыгнули от неожиданности. — ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ! Через мгновение, пыхтя, к окошку приковылял Дадли. — Пошел отсюда, ты! — пробурчал он, толкнув её локтем. Кэрри, не ожидавшая удара, упала на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса. Кэрри села и открыла от удивления рот — стекло, за которым сидел удав, исчезло. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума. Кэрри готова была поклясться, что, стремительно проползая мимо неё, змея отчетливо прошипела: — Бразилия — вот куда я отправлюсь… С-с-спасибо, мадмуас-с-сель*… Владелец террариума был в шоке. — Но тут ведь было стекло, — непрестанно повторял он. — Куда исчезло стекло? Проводив взглядом змею девочка заметила мужчину он был высокий и стройный, длинные платиновые волосы струящиеся по плечам, лицо чисто выбрито, бледная кожа и холодные, серые, стальные глаза. Пронзительный взгляд был устремлён прямо на девочку и встретившись с её взглядом, его лицо озарила ухмылка. Девочка решила моргнуть и проверить не показалась ей, но мужчина уж исчез так же быстро как и появился, словно по волшебству!