Что делать если Мальчик-Который-Выжил, оказался девочкой?

Директор зоопарка лично поднес тете Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. Кэрри видела, как змея, проползая мимо них, просто притворилась, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли рассказывал, как она чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. Но самым худшим для Кэрри было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнес: — А Гарри разговаривал с ней — ведь так, Гарри? Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся к девочке, которую до этого старался не замечать. Он был так разъярен, что даже говорил с трудом. — Иди… в чулан… сиди там… никакой еды, — это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло и прибежавшая тетя Петунья дала ему большую порцию бренди. Много позже, лежа в темном чулане, Кэрри пожалела, что у неё нет часов. Она не знала, сколько сейчас времени, и не была уверена в том, что Дурсли уже уснули. Она готова была рискнуть и выбраться из чулана на кухню в поисках какой-нибудь еды, но только если они уже легли. Она думала о том, что прожила у Дурслей почти десять лет, полных лишений и обид. Она жила у них почти всю свою жизнь, с самого раннего детства, с тех самых пор, когда её родители погибли в автокатастрофе. Она не помнила ни самой катастрофы, ни того, что она тоже был в той машине. Иногда, часами лежа в темном чулане, девочка пытался хоть что-то извлечь из памяти, но перед её глазами вставало странное видение: ослепительная вспышка зеленого света и обжигающая боль во лбу. Видимо, это случилось именно во время аварии, хотя она и не могла объяснить, откуда там взялся зеленый свет. И своих родителей она тоже не могла вспомнить. Тетя и дядя никогда о них не рассказывали, и, разумеется, ей было запрещено задавать вопросы. Фотографии её родителей в доме Дурслей отсутствовали. Когда Кэрри была младше, она часто мечтала о том, как в доме Дурслей появится какой-нибудь её родственник, далекий и неизвестный, и заберет её отсюда. Но этого так и не произошло — её единственными родственниками были Дурсли, — и Кэрри перестала мечтать об этом. Но иногда ей казалось — или ей просто хотелось в это верить, — что совершенно незнакомые люди ведут себя так, словно хорошо её знают. Надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда они вместе с тетей Петуньей и Дадли зашли в магазин, ей поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Тетя Петунья тут же рассвирепела, злобно спросила девочку, знает ли она этого коротышку, а потом схватила её и Дадли и выбежала из магазина, так ничего и не купив. А как-то раз в автобусе ей весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зеленое. А недавно на улице к неё подошел лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал её руку и ушел, не сказав ни слова. И что самое загадочное, эти люди исчезали в тот момент, когда Кэрри пыталась повнимательнее их рассмотреть. Так что, если не считать этих загадочных незнакомцев, у Кэрри не было никого — и друзей у неё тоже не было. В школе все знали, что Дадли и его компания ненавидят этого странного Гарри Поттера, вечно одетого в мешковатое старье и разгуливающего в сломанных очках, а с Дадли предпочитали не ссориться. В общем, она была одинока на этом свете, и, похоже, ей предстояло оставаться такой же одинокой еще долгие годы. Много-много лет… Кэрри никогда еще так не наказывали, как за историю с бразильским удавом. Когда ей наконец разрешили выходить из чулана, уже скоро должны были начаться летние каникулы, а Дадли уже успел сломать новую видеокамеру, разбил самолет с дистанционным управлением и, в первый раз сев на новый гоночный велосипед, умудрился врезаться в миссис Фигг, переходившую Тисовую улицу на костылях, и сбить ее с ног, так что она потеряла сознание. Наступило утро понедельника, начало новой недели, а Кэрри успевшая уйти раньше, чем проснется все семейство Дурслей, сидела на ступеньках ещё не открывшейся школы Святого Патрика. Как вдруг в поле её зрения попал тот самый человек из зоопарка. Он шел по направлению к школе. Девочка чуть приподнялась со ступенек и стала пристально вглядываться в лицо идущего человека. В его внешности не было нечего отталкивающего, он был красив, смотря на него Кэрри подумалось что в такое лицо можно было бы легко влюбится. Мужчина подходил все ближе к школе, хочется заметить что у него была очень элегантная походка — как у лани, такой бы походке позавидовала бы любая здешняя девушка. Тем временем незнакомец подошел к первым ступенькам и остановился прямо напротив девочки и легко улыбнулся лишь уголками губ, но не глазами. — Доброе утро, — поздоровался мужчина, что и требовалость доказать, голос у него был бархатный и просто ласкал слух. — Доброе утро, сер, — выждав небольшую паузу подала голос Кэрри. — А что вы тут сидите, разве школа еще не открыта в это время, уже 7:31? Она обернулась, табличка гласила: «Школа начинает работать с 7:00, удачного дня!» — И вправду, сер. Она уже работает, сер. — Ну тогда чего же мы тут стоим, идем! Ах, да, я слишком грубо себя повел, заговорив с вами, перед этим не представившись, мое имя: Люциус Малфой, а как ваше имя? — Очень приятно мистер Малфой, а я Кэр… кхм… то есть Гарри, Гарри Поттер. — Очень приятно мистер Поттер, — он протянул девочке руку, ей оставалось лишь пожать её в ответ, но рука не поднималась, и на ней виднелись свежие следы побоев. Мистер Малфой искоса глянул на руку и поморщил нос. Проследив за его взглядом Кэрри попыталась прикрыть коротким рукавом растянутой футболки свои синяке и немного оголила свое худенькое плечико и острые ключицы. Люциус еще немного постояв снял с себя пиджак и накинул на крохотные плечи ребёнка. — Идем. Он снова улыбнулся, только эта улыбка отличалась от той, первой, эта улыбка была грустной?