Беги со мной или от меня

Несколько недель спустя. Сижу на койке, поедая мороженное, которое сегодня утром мне принесла Есения. Четыре дня назад меня перевели в обычную палату, но ссадины по прежнему не спадают, особенно на ногах и спине. Из-за них больно облокачиваться на спинку стула или же спать на спине. Мне приносят слишком много еды, от которой меня постоянно тошнит. Время близится к ужину. Столовая находится близко к моей палате, поэтому спокойно могу дойти до нее. Когда наступает ужин, я сама прошу медсестер отпустить меня в столовую, но они запрещают мне, говорят, что я еще слишком слаба. Однако сегодня надо придти в столовую раньше, чем медсестры успеют забрать мой ужин. Ставлю баночку с мороженым на столик и спускаю ноги вниз. Берусь рукой за капельницу и перебираю по ней пальцами. Сомневаюсь в своих действиях, но встаю. Меня шатает, поэтому задницей облокачиваюсь о край кровати. Жду, пока головокружение пройдет, и обратно встаю на ноги. Делаю маленький шаг от кровати, жду какого-нибудь эффекта, но ничего не происходит, поэтому ступаю дальше. Кафель холодный, тапочки стоят около двери, поэтому терплю. Перекатываю капельницу на другую руку, и всем весом облокачиваюсь на нее. Такое чувство, как будто мне повесили несколько килограмм на плечи и заставили идти. Перевожу дыхание и снова делаю маленький шаг. Добираюсь такими темпами до двери, останавливаясь, чтобы надеть тапочки. Немного поднимаю ногу и засовываю стопу внутрь тапочка. Активно дышу, будто подняла мешок картошки. Проделываю это действие со второй ногой и цепляюсь второй рукой за капельницу, лбом ударяясь о холодную трубу, и закрываю глаза. Главное дышать, спокойно. Слышу, как открывается дверь, и чувствую на себе пристальный взгляд. Открываю один глаз, уложив голову на локоть. Глеб смотрит на меня, нахмурив брови. Знаю, что он начнет сейчас кричать на меня, и начинаю улыбаться. Мне нравится, когда он злится. Становится слишком горячим. — Ты ебанулась совсем, — подходит ко мне и укладывает руки на талию, придерживая, — давай в кровать. — Ну, Гле-еб, — тяну, ведь ему не нравится, когда я хнычу, — я хочу сама дойти до столовой. — Ты до двери спокойно дойти не можешь. Тянет меня на себя, и я сдаюсь, полностью провалившись в его объятиях. Его куртка холодная, но чувствую его теплое тело и устраиваюсь удобнее. — Так, женщина, я не кровать. Но не отпускает меня из объятий, наоборот, дальше протянув свои руки, начиная поглаживать мой живот, который, кстати, начинает стремительно расти. Сказали, что с двойняшками живот будет не просто большим, а огромным, поэтому это нормально, когда всего на третьем месяце немного видно живот. Глеб укутывается носом в изгиб моей шеи, наклоняю голову назад, достигаю его плеча и расслабляюсь. — Надо ложиться, — целует шею, отчего роняю тяжёлый вздох. — Я устала лежать и ничего не делать. Шагает назад и не отпускает из объятий, тянет меня за собой. Медленно делаю шаги назад. Не боюсь упасть, ведь полностью доверяю Глебу. Убирает одну руку с моего живота и тянет тело вниз, отчего невольно отстраняюсь от него и поворачиваюсь. Парень развязывает кроссовки и ногами стягивает с себя обувь. Его волосы небрежно лежат, поэтому хочется немного привести их в порядок. В плотную подхожу к нему, и он кладёт руки мне на поясницу, приближая ещё ближе. Закусываю губу и убираю прядь его волос за ухо. Смотрю на блондинистые волосы, улыбаюсь, ибо представляю, какие получатся дети. Хочу, чтобы они взяли характер и глаза от отца. Хотя, ещё двоих вредных детей я не выдержу. Глеб мнёт мою поясницу, тем самым привлекая мое внимание к себе. Смотрю ему в глаза, которые блестят от радости. Чему он сейчас рад? Не знаю. Но безумно счастлива, что он сейчас со мной. — Полежишь со мной? — Аккуратно перекидывает ноги через меня и кладет их на кровать, — я сегодня очень устал. Без лишних слов укладываюсь на место рядом с Глебом и кладу свою голову ему на грудь. Он укрывает нас одеялом, пробирается одной рукой через мою голову, приподнимаю ее, чтобы было легче, и, когда его горячая ладонь достигает моего плача, опускаю голову обратно. — Сегодня составили список городов для тура. Говорит тихо, немного скрипя зубами. Укутываюсь в его футболку носом, немного вдыхая его запах одеколона. — Сколько вышло? — Спрашиваю спокойно, ровным голосом, чтобы не подумал, что я злюсь. — Дохуя, около пятидесяти. — Это много, — сжимает мое плечо сильнее и немного мнет. — Хочешь со мной? Я знаю, что он хочет, чтобы я поехала, но, если мой живот на третьем месяце выпирает, то что будет еще через несколько? Молчу. Не хочу его расстраивать, хотя есть вероятность того, что этот парень уговорит меня. Либо же согласится с тем, что мне лучше остаться в Москве. — Не думаешь, что будет тяжело? Поднимаю голову вверх, чтобы посмотреть на Глеба. — А кто сказал, что будет легко? Кусает нижнюю губу, переводит взгляд на меня и улыбается. — Посмотрим, как дела пойдут. Приподнимаюсь на локте и тянусь к его губам. Остается пару миллиметров, когда Глеб отводит назад голову и вскидывает брови вверх. Обиженно надуваю губы, но оставляю голову на уровне его. — Я тут подумал, что, когда ты выпишешься, нам надо будет расписаться. Сейчас именно тот момент, когда необходимо умение закатывать глаза, но нет, поэтому просто цокаю языком и отстраняюсь от парня, повернувшись к нему спиной. Кажется, что беременность совсем неуместна сейчас. Мы совсем далеки друг от друга. Если мы сейчас распишемся, дальше будут дети, и что потом? Я растолстею и не буду его привлекать никаким образом. Единственное, что нас ждет — ссоры и скандалы. Вытираю тыльной стороной ладони слезу, которая скатывается по щеке. От этих мыслей становится только хуже, но я не могу не накручивать себя. — Ты чего? Чувствую его ладонь на спине и немного шевелюсь, чтобы он убрал руку. — Если я скажу то, о чем думаю, — шмыгаю носом, — ты назовешь меня глупой, но это полнейшая правда. Садится возле меня, настойчиво положив руку на поясницу. Отворачиваю голову, смотря на капельницу. — То, о чем я думаю — правда. Убираю его руку и встаю с кровати, медленно подхожу к аппарату. — Если мы распишемся, если я разрожусь, то привлекать тебя совсем не буду, — на его лице появляется улыбка, закрываю лицо руками и тихо выдыхаю, — вот даже сейчас ты меня целовать не хотел. Слышу смех Глеба и убираю руки, нахмурив брови. — Это серьезная тема, почему ты смеешься? Уголки губ сами по себе устремляются вниз, и мое настроение пропадает. — Да, ты была права, ты глупая. Встает с постели и направляется ко мне. Встает вплотную и берет мое лицо в свои ладони. Смотрит прямо в глаза и улыбается. Наклоняется чуть вперед, начиная играть с моим носом. Еле заметно вертит головой, чтобы аккуратно прикасаться к моему носу из стороны в сторону. Чувствую его теплое дыхание на губах и закрываю глаза, получая удовольствие от его действий. Кладу руки ему на талию, немного сжимая ткань футболки. — Думаешь, я выбираю себе девушку только по одному качеству? Нет, глупая. Целует мой кончик носа, отчего прикусываю губу, задерживая улыбку. — Если бы ты в ту ночь мне не понравилась, то сейчас меня бы здесь не было. Небрежно пожимает плечами и водит круги большим пальцем на моих щеках. Немного наклоняет голову в левую сторону и прикасается к моим губам. Не медлю и отвечаю на поцелуй. Перекладываю свои руки ему на плечи и пальцами достигаю шеи, начиная немного перебирать ими по коже. Убирает одну руку с моей щеки, переложив ее на талию. Другую руку запускает в мои спутанные волосы, немного рвет их, и рычу от боли. Но парень, видимо, воспринимает это как намек и поворачивает мое тело одним движением, усаживая на край кровати. Получается так, что парень выше меня, и неудобно продолжать поцелуй. Глеб наклоняет тело вперед, надавливая на моё. Руке резко становится больно, когда Глеб пытается наклонить меня назад. — Чертова капельница, — отстраняется от меня и смотрит на предмет раздражения, — она у тебя уже вся прокапала, может, снимем ненадолго, — приподнимает одну бровь вверх и ухмыляется, — хотя получится надолго. Рукой, которая свободна от всяких проводов, ударяю себе по лбу, и мои щеки заливаются краской. Придурок. Берет мою руку и аккуратно выдергивает иголку. Сжимаю губы в тонкую полоску, когда на выходе игла задевает вену, но не протыкает ее. Глеб вешает трубку на кончик капельницы и снимает футболку через голову, возвращаясь ко мне. Надуваю губы, и он их целует. — Я вообще-то сама хотела это сделать. *** На дворе стоит глубокая ночь, наверно, около двух часов. Мы с Глебом лежим на кровати и разговариваем совершенно ни о чем. Но ночные разговоры сближают, поэтому я безумно рада тому, что сейчас происходит. Этот парень рассказал мне про все свои отношения, которые у него были и что с ними становилось в конце концов. Просил рассказать меня, но его попытки были тщетны. Глеб пытался разговаривать с животом, рассказал мне одну легенду, мол: «Дети в утробе все слышат». Напевал им свои песни, лежа чуть ниже живота и поглаживая пальцами. Каждый раз, при каждом разговоре, о чем бы не зашла речь, я не могла перестать слушать его и вставить свое слово или высказать свое мнение. Потому что я была заворожена тем, какая у него позиция на эту жизнь, и меня радовало то, как он рассказывал, что он рад тому, что фанаты принимают его мнение и некоторые соглашаются с ним. — Это сближает, что ли. Хочется больше общаться, блять, с ними или типа того. И говорил это с такой ухмылкой, которую я еще никогда не видела. Когда он начинал говорить про свое трудное детство, становилось больно, в груди все сжималось, было такое чувство, что описывают все так, как было у меня. — Тебе надо спать, набираться больше сил, — убирает волосы с моего лица за ухо, — завтра будет обход. — Я помню, — но и рада тому, что помнит он. — Ты уже от меня никуда не убежишь. — Как будто я хотела, — перевожу взгляд с лица Глеба на окно и хмурю брови, сделав губы «уткой», — тот момент, когда я увидела видео с Алесей, то просто не хотела мешать вам. — С ней все равно ничего не получилось бы. Укладываю голову ему на грудь, перед этим поцеловав его бок. Знак поддержки. — Видимо, ее отец настолько возненавидел меня, что трудно представить. Стучу пальцами по его пупку и рукой провожу вдоль кубиков, которые еле заметны, но они есть. Уж поверьте мне. — Слышала, что она записала песню про тебя. Улыбаюсь, вспоминая отрывки видео, которые она выкладывала в свой инстаграм. — Пацаны говорили, но не было времени. Закрываю глаза, чтобы побыстрее уснуть. Глеб съезжает по кровати немного вниз, отчего моя голова перемещается на его плечо. Его рука скользит под мою больничную одежду и останавливается на талии. Целует меня в лоб, оставляя свою голову около моей. Другой рукой берет мою руку и переплетает наши пальцы, останавливая их на уровне груди. — Спи, принцесса. — А вот это что-то новое, — улыбаюсь, открывая глаза, — принцесса? — Ай, иди ты. Откидывает тело на спину в то время, когда я заливаюсь смехом. Немного поднимаю свою ногу, медленно тяну ее и кладу на колени Глеба. Руку вытягиваю вперед и бросаю ее на его грудь. Перекатываюсь со спины на бок и смотрю на профиль Глеба. Губы сжаты, глаза закрыты, и рука лежит на них. Явно злится. Ближе пододвигаюсь к нему и целую его плечо. — Ладно, ладно, это было мило. Укладываю голову около его плеча, подгибаю ногу, отчего она ложится на живот парня, и закрываю глаза, стремительно проваливаясь в сон.