"На что ты способен ради любви?"

- Агрест, ты понимаешь, что это ты виноват? А вдруг ее украли? Или она где-нибудь упала и лежит сейчас без сознания? Или… - Алья, не драматизируй! – одернул ее Нино. – Ты же знаешь Маринетт. Может, она просто пошла к себе домой, а телефон у нее разрядился. - А, может, ты чем-то обидел ее? – с подозрением уставилась на Адриана блоггерша. – Признавайся, что ты ей сказал? - Да ничего я не сделал! – огрызнулся Адриан. – Мы танцевали, а потом она как сквозь землю провалилась. Ты думаешь, я не беспокоюсь? Да мне уже хочется на стену лезть от неизвестности! И он раздраженно пнул только что упомянутую стену. - Извини, - стало стыдно Алье, когда она поняла, что парень тоже волнуется, - просто я с ума уже схожу! Внезапно их разговор прервал звонок чьего-то мобильного. Нино с недоумением вытащил свой телефон: - Эээ, кажется, мне звонит Маринетт? - Почему тебе? – удивилась Алья. Но Нино уже поднес телефон к уху: - Да, Маринетт? Куда ты пропала? Мы тебя уже обыскались. А, уже дома? Все с облегчением вздохнули, услышав эти слова. - С тобой все в порядке? Ты не пострадала? Выслушав ответ, Нино прикрыл трубку рукой и сообщил друзьям: - С ней все хорошо, она уже дома. И вернулся к разговору с подругой: - Ладно, отдыхай, я всем передам. Пока! Он закончил звонок и радостно сообщил: - Она сказала, что как только начался весь этот бардак, она сразу убежала домой. Она цела и невредима. - Только я не пойму, почему она тебе позвонила? Не мне и даже не этому герою-любовнику? – кивнула Алья в сторону Адриана. - А, это. Она просила вам передать, что очень устала и не хочет сейчас ни с кем разговаривать. Вот, – Нино смущенно развел руками. - Что-то здесь нечисто, - не поверила Алья. – Но ладно. Потом разберемся. Сейчас уже поздно, и я собираюсь отправиться домой спать. Адриан был с ней полностью согласен. Он был вымотан от сражения и от переживаний за Маринетт. Но теперь можно было со спокойной совестью отправиться отдыхать. Он попрощался с друзьями и вышел на крыльцо. Сначала он думал позвонить Горилле, но потом решил пройтись пешком. Погода была довольно теплой для февраля. На нем было легкое пальто, но он не чувствовал холода. Он свернул на узкую улочку и пошел, наслаждаясь моментом, глубоко вдыхая прохладный воздух ночного Парижа. Было красиво. Он дошел до конца дороги и собирался перейти улицу, но тут кто-то крепко схватил его за локоть и дернул в сторону. Рефлексы сработали машинально, Адриан в то же мгновение перехватил чьи-то руки и прижал нападавшего с стене. Изумленные голубые глаза смотрели на него. Он только что впечатал в стену Маринетт. Она, кажется, была удивлена не меньше него. Сообразив, что сделал, парень тут же отпустил ее. - Черт, Маринетт, прости! Я не думал, что это можешь быть ты. И что ты тут делаешь? Ты же должна быть у себя дома. Она улыбнулась: - Я соврала. Адриан недоуменно на нее уставился: - Зачем? Она не ответила сразу. Но он понял, что что-то не так. Она смотрела ему прямо в глаза, и он успел заметить решительность и какое-то отчаяние в ее взгляде, когда… - Я люблю тебя, Адриан. Вот же! Он почувствовал, как страх сковал его сердце. Только не сейчас! Он попытался найти слова, придумать, как уйти от прямого ответа, но не мог. Она выжидающе смотрела на него, но он не мог заставить себя вымолвить ни слова. Когда, наконец, он заговорил, казалось, что прошла уже целая вечность: - Ты тоже нравишься мне, Маринетт. Как друг. Я… Она перебила его: - Я не хочу быть просто другом. Ведь ты же знал об этом, правда? - Да, знал, - не стал отпираться парень, - но ты же тоже знала. Знала, что я уходил от этой темы, разве нет? Она кивнула. - Тогда зачем? Почему сейчас? С тобой что-то случилось? Адриан внезапно подумал, что она могла оказаться в одном из черных пузырей. Вдруг она не сказала и об этом? Но она качнула головой: - Ничего такого. Просто… Я не могу носить это в себе больше. Я решила, что ты должен это услышать. Пусть ты и так знал. Пусть это и не взаимно. Пусть даже у меня нет шансов. Она уставилась себе под ноги. Адриан понял, что никогда в жизни не чувствовал себя так плохо. И одновременно – что еще ни одно признание в любви не значило для него так много, как это. Он смотрел на нее и его сердце рвалось на части. Она была такой прекрасной – в своем красном платье и белой шубке, она была такой милой и доброй, смелой в своих словах и справедливой в поступках. Не было никого, о ком бы он заботился больше, чем о ней. Кроме ЛедиБаг, которая никогда не покидала его мыслей. - Если бы я мог выбирать, в кого мне влюбиться, я бы выбрал тебя. Только тебя, Маринетт. Он почти прошептал эти слова, потому что голос его осип от слез, которые так хотели быть выплаканными, но он не мог себе это позволить. - Но, понимаешь, я уже влюблен. Прости, я влюблен. Не в тебя. Она дернулась в сторону, отворачиваясь от него. У Адриана возникло противное ощущение, как будто он ударил ее, но не руками, а своими словами. - Ладно. Я поняла. И он почти физически ощутил ту стену, которая только что выросла между ними. Как Маринетт закрылась, ушла в себя. И ему это совсем не понравилось. Он словил ее руку и взмолился: - Прошу, не надо меня ненавидеть! Я не хочу потерять тебя, не отгораживайся! Она вновь повернулась к нему: - Я не смогу ненавидеть тебя, даже если бы захотела. Ты самый добрый и честный человек, которого я знаю, - тут ее голос сорвался, и она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки, - и я все равно буду любить тебя, даже если это всегда будет безответно. Она произнесла это, и Адриану было бы легче, если бы она осыпала его проклятьями. Но это была Маринетт. Маринетт, которая заслуживала быть любимой и счастливой, но вместо этого влюбилась в него – не способного дать ей в ответ ничего, кроме глупых слов сожаления. Она вдруг резко вырвала свою руку из его ладони и странным голосом спросила: - Мы можем поговорить позже? Мне… Я хочу сейчас побыть одна. - Да, конечно, - удивленно ответил он, - давай я провожу тебя. - Нет! – она отскочила от него. – Я не хочу, сама доберусь! Она тут же быстрым шагом скрылась в переулке, оставив недоумевающего Адриана в растерянности. Как только девушка пропала из виду, Плагг вылетел наружу: - И что ты стоишь, болван? Догони ее! - Но она сказала, что хочет побыть одна! - И ты отпустил молодую девчонку ночью бродить по подворотням? Мне иногда кажется, что у тебя сыр вместо мозгов! - Да, я идиот, - простонал Адриан, когда понял, что на самом деле сглупил, - но что я могу сделать, если она не хочет сейчас меня видеть? - Ну да, это же я прожил на свете уже не одну тысячу лет и знаю все эти женские «Оставь меня!» и «Я хочу побыть одна!» -последние слова квами пропищал противным голосом, - на самом деле это значит, что она просто не хочет плакать при тебе, но будет не против, если ты догонишь ее и обнимешь. Ох, люди такие странные создания! Адриан шокировано уставился на Плагга: - Ты думаешь, она убежала, чтобы поплакать? И мне нужно ее догнать? - Нет, ну ты, конечно, можешь, продолжать стоять здесь и болтать со мной, пока она там где-то ревет в темноте… Дальше он не успел договорить, потому что Адриан выкрикнул слова трансформации. Костюм позволил Нуару видеть в темноте, к тому же, раз Маринетт не хотела видеть одну часть его личности, вторая вполне могла сгодиться. Он высоко подпрыгнул, цепляясь за карниз ближайшего дома, перескакивая с крыши на крышу, ища свою расстроенную подругу. Он быстро добрался до ее дома и прыгнул на знакомый балкон. Люк не был заперт, он скользнул внутрь, но там было пусто. Домой она не пришла. Он выскочил обратно. Куда она могла пойти в таком состоянии? Мост искусств? Набережная? Как назло, начал капать дождь. И тут его взгляд упал на парк перед Булочной. Его потянуло туда, он спрыгнул вниз и побежал по аллее. И чутье его не обмануло – она была там. Возле одной из лавочек, которые окружали фонтан в центре. Он шагнул к ней и его сердце упало. Они сидела на коленях прямо на земле, руками обнимая себя и раскачиваясь. Это была та самая лавочка, на которой они когда-то ели пирожные перед тем, как на них напал Геймер. Наверное, Маринетт тоже это помнила, потому что именно здесь она, не обращая внимания на дождь, рыдала так сильно, что это было даже не похоже на плач. Она почти кричала, и этот крик рвал Адриана на части. Он вдруг понял, что, сам того не желая, сейчас стал для нее Бабблером. Она как будто была в черном пузыре, и хуже всего – он никак не мог вызволить ее оттуда.