"На что ты способен ради любви?"

Адриан чувствовал себя так, будто его сердце вырвали из груди и растоптали у него на глазах. Все слова застряли в горле, когда мысли вертелись, крутились, складывались в одну картинку. Это Маринетт всегда спасала его шкуру в битвах. Это о Маринетт он грезил днями и ночами. Это Маринетт, не раздумывая прыгнула в пасть динозавру. Это Маринетт поцеловала его, спасая от чар Разлучника. И тут же, следом – Маринетт призналась ему в любви, а он ее отверг. От понимания собственной глупости захотелось взвыть. И сегодня – вот черт! – он сказал Маринетт о том, что любит только ее супергеройское альтер-эго. Согласился поцеловать ее только затем, чтобы узнать личность той, которая всегда была так близко. И следом сам же отказался от нее. И сейчас он исступленно вглядывался в ее лицо, теперь узнавая, позволяя двум образам в голове сливаться в один. Каждая веснушка, каждый жест, каждый взгляд – ведь все было так просто, так неприкрыто. И он каким-то образом этого не заметил. Он не знал, что делать. Упасть на колени, просить прощения, умолять, пока она не сжалится над ним? Но разве какие-то слова могут искупить все то, что он ей сделал? Сможет ли она вообще когда-нибудь хотя бы взглянуть на него без презрения? Девушка, только что разорвавшая его сердце в клочья, тем временем превратилась обратно и устало откинулась на спинку стула, одаряя его сочувствующим взглядом. Он испуганно смотрел на нее, не зная, чего ждать. Прогонит его? Позволит объясниться? Он решил хотя бы попытаться заговорить: - Маринетт… Моя Леди… Скажи, что мне сделать? Как я могу заслужить твое прощение? Ведь я не знал. Я даже не догадывался… Я не видел дальше собственного носа. Я не мог и представить, что… Слова иссякли, и он беспомощно взглянул на нее. - Конечно, ты не мог. Ведь я же предупреждала тебя – все то, что скрыто под костюмом не соответствует твоим представлениям. Ты думал, что ЛедиБаг какая-то особенная, но это всего лишь я. И чего стоит теперь твоя любовь, Кот Нуар? Ты был влюблен только в мой костюм! Разве ты мог обратить внимание на такую обыденность, как я? Нет, ты выдумал себе идеальную девушку и уверил себя, что влюблен в нее. Но ее не существует! Было видно, что она на грани истерики, но злость и обида пока побеждают в ней желание расплакаться, хотя глаза уже заблестели от подступивших слез. - Неправда! – возразил парень. – Я любил тебя и как Маринетт, теперь я это понял. Просто я запрещал себе это чувствовать, ведь в ЛедиБаг я влюбился раньше. Она расхохоталась: - И когда же ты успел полюбить Маринетт? Только что, пытаясь залезть ко мне в шорты? - Что? – вспыхнул Кот. – Я вовсе не об этом. - О чем тогда? Ты, кажется, забыл, что сказал мне сегодня. И что пообещал мне. Ты дал мне слово, Нуар. А теперь – уходи! - Нет, пожалуйста! – он в отчаянии протянул к ней руки, собираясь словить ее ладони, но тут вспомнил, что теперь ему нельзя и этого, - Я не могу без тебя! - Без меня? А разве ты когда-то был со мной? – удивилась ЛедиБаг. – Разве что-то изменилось? Мы напарники, Кот, как и всегда. Бражнику вряд ли есть дело до наших отношений. Мы по-прежнему будем спасать Париж от зла. Но это все. Прости, если была слишком жестока. Сама не знаю, как все это вышло. Я вовсе не собиралась открываться тебе таким… ужасным образом. Но больше так не могло продолжаться. Не теперь, когда я чуть было не поверила, что ты и правда любишь меня. Настоящую меня. Она смолкла и опустила голову. Ее вспышка гнева, похоже, утихла, но оставила после себя опустошение. Нуар понимал, что она права. Она имеет полное право так думать, вообще не разговаривать с ним и даже ненавидеть. Но вместе с тем пришла потрясающая ясность – как вообще он умудрился упустить то, насколько они похожи? Он вспомнил, как во время их последнего танца эта мысль мелькнула в его голове, но даже тогда он просто не придал этому значения. Все было так очевидно – вот почему Маринетт всегда была так важна для него. Вот почему ему так хотелось защитить ее, почему он всегда выделял ее из других. Но был недостаточно смекалист, чтобы сложить два и два. Он чувствовал это глубоко внутри, но не мог признаться себе, что неровно дышит к подруге, ведь это было бы предательством по отношению к ЛедиБаг. - Я докажу тебе. Докажу, что любил и люблю тебя – в обоих твоих обличьях. - Не нужно ничего доказывать, просто уходи, - попросила она, - достаточно на сегодня. - Но… - Кот, - предостерегающе оборвала девушка, - не заставляй меня драться с тобой. Мы все выяснили. Не о чем больше говорить. - Ладно, - сдался Нуар, - но я не откажусь от тебя. Не думай, что откажусь. Теперь тем более. Я знаю, что был слеп, но это не значит, что я так просто отступлю. Он не стал дожидаться ее ответа и сразу же выскочил наружу через люк. Там он ненадолго уселся на перила и окинул взглядом ночной город. Вот, где было его место. Вот, где он бы хотел провести всю свою жизнь – на этом балконе, рядом с Маринетт. И пусть он вел себя как полный идиот, пусть он сам того не зная отказался от ее любви – он сможет вернуть все обратно, сможет искупить свою вину, пусть на это уйдут годы или даже десятки лет. Все вдруг обрело смысл. Разве мог под маской скрываться кто-то еще? Разве был бы он так счастлив, если бы супергероиней оказалась любая другая? Теперь существовала только она – во всем мире не было никого, кого бы он любил больше. И Кот вдруг радостно улыбнулся. Все встало на свои места. И пусть сегодня они не вместе. Он ни за что не отпустит ее. Никогда. *** Последующие несколько суток Адриана волновал только один вопрос – как доказать Маринетт, что он любит ее. Она не знала, что ее приятель и герой Парижа были одним целым, и то, что случилось между Нуаром и Маринетт, по идее, никак не касалось Адриана. Но пытаться общаться с ней сейчас в супергеройском обличье явно было не лучшей идеей. А Адриан, хоть и был объектом ее влюбленности, тоже немало напортачил, и внезапно вспыхнувшая страсть с его стороны могла показаться слишком странной. - Плагг, что мне делать? – в конце концов воззвал к мудрости квами парень. – Мне кажется, я умудрился испортить все, что только возможно. Как теперь заставить ее поверить в мои чувства? - Твои – это кого? – уточнил Плагг. - Не знаю… Чьи-нибудь из моих личностей! - Обычно у людей все происходит очень банально – цветы, конфеты, можешь спеть ей серенаду. Или промяукать, – заржал квами. - Это все не подходит. Она уже думает, что Адриан влюблен в другую. И тут он вдруг начнет задаривать ее букетами? А в Нуара она вообще этим букетом запустит! - Знаешь, это очень странно, когда ты говоришь о себе в третьем лице. Об обоих «себе». Я начинаю серьезно опасаться за твое психическое здоровье. - Эй, я серьезно, между прочим, - обиженно произнес неудачливый супергерой, - как завоевать сердце самой замечательной девушки на свете? - Начни с правды, - посоветовал Плагг, - ты уже знаешь ее секрет. Рано или поздно тебе придется тоже ей открыться. - Я думал об этом, - кивнул парень, - но вдруг это только все усугубит? - По крайней мере, ты будешь честен. Кто знает – может, это как раз то, что нужно? Адриан не ответил. Он вдруг вспомнил, как все стало легко и понятно, когда он узнал, кто скрывается под пятнистой маской. Как будто он всегда знал это, и ничего больше не имело значения. Как такая очевидная правда заставила его осознать и принять собственные чувства, которые он столь упорно отрицал. Когда он понял, что только так все и могло быть, и никак иначе. Иначе не было никакого смысла. Что, если он раскроет себя – и тем самым подарит этот смысл и ей? - Я, кажется, понял, Плагг! – воскликнул он. – Однажды я уже просил ее поверить мне. Что, если я попробую этот способ снова? *** План, созревший в голове Адриана, требовал серьезной подготовки. Он собирался открыться Маринетт, но немного необычным образом. Пока он все продумывал, то временно оставил ее в покое, чтобы она успела остыть и, возможно, смягчиться к нему. Он понимал, что открытие личности может только все усложнить, ведь он отверг ее и как Адриан тоже, но он надеялся, что она сможет его простить. И поверит, что он и правда был влюблен в нее, просто боялся сам себя. Для осуществления его задумки ему понадобилась помощь друзей, хотя он, конечно, не стал рассказывать им все подробности, а просто попросил помочь устроить особый разговор с Маринетт. Алья чуть не зарыдала от радости, когда он честно признался, что по уши влюблен в ее подругу и хочет наладить с ней отношения. Она чуть не провалила дело, потому что ходила со счастливой улыбкой до ушей и постоянно ему подмигивала, что очень удивляло Маринетт. Наконец настал день икс. В прогнозе погоды значился дождь, чего Адриан и дожидался последние две недели. Он закапал еще с утра, сначала мелкий, а потом чуть сильнее и не прекратился даже к тому времени, как закончились занятия. Алья остановила Маринетт, когда все уже начали расходиться и отвлекла ее каким-то разговором, пока Нино незаметно умыкнул ее зонт. Продолжая свою болтовню, Алья незаметно показала ему большой палец, и отпустила подругу только тогда, когда все уже разошлись. Пока Маринетт безуспешно искала свой исчезнувший зонтик, Алья и сама спешно ретировалась. Адриан же нервно ждал в холле, притаившись в тени лестницы. Все уже ушли, а он терпеливо дожидался свою возлюбленную. Она, как он и рассчитывал, вскоре вышла к дверям лицея и растерянно стала в дверях. Шел дождь, и у нее не было зонта. Он каким-то образом почувствовал, как ее накрывает дежавю. Она обеспокоенно оглянулась, подняла руку и словила пару капель раскрытой ладонью. И он шагнул к ней: - Привет. Она вздрогнула и недоверчиво уставилась на него: - Привет. Что ты тут делаешь? - Жду тебя, - честно ответил он. - Зачем? – все также непонимающе спросила она. - Кажется, ты потеряла зонт. Он смотрел прямо ей в глаза и улыбался, намекая, приоткрывая завесу того, что он хочет ей сказать. Она, похоже, пока еще не ничего не подозревала: - Мой зонт? Да, он и правда куда-то исчез… - Нет, я говорю про мой зонт. Адриан достал из-за спины тот самый старый черный зонт, раскрыл его и протянул ей. Точно, как тогда. Волнуясь намного сильнее, не зная, протянет ли она руку навстречу ему. Не зная, сможет ли она понять все то, что он хотел выразить этим. - Прошу, поверь мне. Она ошарашенно застыла. Ему казалось, что он видел, как все внутри нее стучит, бежит и складывается, как пазл. Когда она понимает, кто сейчас стоит напротив нее. Но не может поверить, как будто уверяя себя, что есть другое объяснение. Наконец, она отмерла и шепотом спросила: - Где ты его взял? - Ты знаешь. Ты сама вернула мне его, Принцесса. Он смотрел на нее с немой мольбой, открывшись перед ней, ничего не скрывая, отдавая свою судьбу в ее руки. Маринетт потрясенно вглядывалась в его лицо, и Адриан видел, как она наконец-то прозревает. Как две такие разные его стороны соединяются для нее в один облик. И она видит его целиком – того человека, который стоит сейчас перед ней. Человека, у которого есть секрет. Такой же, как и у нее. Казалось, что прошла целая вечность, прежде, чем она сказала: - Я, кажется, просила не называть меня так. И взяла зонт, слегка коснувшись пальцами его руки. Он на миг потерял способность двигаться. Она приняла его? Он неуверенно сделал шаг по направлению к ней: - Могу я подойти? Она кивнула. - Ты не сердишься? - Нет, не сержусь. Он с облегчением вздохнул. Придвинулся ближе. Не в силах поверить, что она здесь, рядом с ним. А она смотрела на него с такой радостью и теплотой, что у него защемило сердце. Не в силах совладать с собой, он упал перед ней на колени, цепляясь за ее свободную руку: - Прости меня! Прости за то, что не узнал тебя! Прости за то, что причинил тебе боль! Клянусь, я больше никогда не сделаю этого! - Я уже простила тебя. Встань, пожалуйста. Он с неохотой поднялся, все еще не отпуская ее. Маринетт улыбалась – так уверенно и легко, что ему стало легче дышать. Он выдохнул: - Я люблю тебя! Я так сильно люблю тебя! - Я тоже люблю тебя, Кот. Адриан. Как тебе больше нравится. Она привстала на цыпочки и чмокнула его в щеку. У него будто гора с плеч упала. Хотелось кричать, визжать, скакать от радости. - Я боялся, что ты никогда меня не простишь. Я даже не надеялся, что ты сможешь забыть все то, что я причинил тебе… - Это все неважно теперь, – она серьезно глянула на него, - ведь виноваты, на самом деле, мы оба. Я тоже не смогла узнать в тебе другого тебя. И если ты можешь принять меня такую – неуклюжую, со всеми моими недостатками, вовсе не такую чудесную, как костюм ЛедиБаг, то я давно уже люблю вас обоих – просто боялась признать это, даже перед самой собой. Ее признание надломило что-то внутри Адриана, как будто плотина, давно еле сдерживаемая, прорвалась, и он почувствовал, как в глазах защипало. Он вглядывался в ее лицо, пытаясь понять – неужели все это правда? Неужели это пьянящее счастье теперь всегда будет внутри него? Он рванулся вперед, обхватывая ее обеими руками, обнимая, будто бы боясь, что она исчезнет. И тут же ощутил, как по щекам льются слезы – сами собой, смешиваясь с дождем. Он засмеялся, понимая, что первый раз в жизни плачет от счастья, и, кажется, это лучшее, что вообще с ним происходило. Он наклонился к ее губам, остановившись в последний момент, как бы спрашивая разрешения, и она сама потянулась к нему, робко целуя. Он немедленно ответил ей, мягко и чувственно, обещая ей весь мир, все свои любовь и нежность, на которые только был способен. Когда он смог оторваться от нее, то искренне произнес: - ЛедиБаг и правда чудесная. Но чудесной делаешь ее именно ты, Маринетт. Она просияла от его слов. Потом они стояли там еще долго, уже не смущаясь, счастливые и по уши влюбленные, пока издалека не послышались крики и кто-то не прокричал: - Помогите! Акума! Только тогда они оторвались друг от друга, уверенно встретившись взглядами, в ожидании очередного сражения. Адриан, широко улыбаясь, протянул Маринетт ладонь: - Готова, Моя Леди? Спасем Париж от нового злодея? - Конечно, Кот. Теперь, когда мы вместе – все будет хорошо. Всегда.