Non Nocere (не навреди)

Мы вывалились по очереди из камина в доме Лонгботтомов и обнаружили, что гостиная полна народу. Мы увидели Луну, Дина с Шеймусом, Ханну со Сьюзен. Пока мы здоровались со старыми знакомыми, вошёл Невилл, и я его, если честно, не узнал. Он давно из пухлощёкого неуверенного мальчишки вырос во взрослого, немного жёсткого и угрюмого мужика. Но сегодня Невилл сиял, как начищенный таз. Кроме того, что-то в нём изменилось. В его развороте плеч и прямой спине, в том, как он держал себя, появилось какое-то спокойствие, лёгкость и ещё большая уверенность. — Друзья, — начал он, как только мы все повернулись к нему, — спасибо, что пришли. Бабушка приготовила нам отличный ужин, но сначала хочу вас познакомить — мои родители Фрэнк и Алиса Лонгботтом! В гостиную вошли двое волшебников лет пятидесяти — немного растерянные, бледноватые, но абсолютно нормальные. Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Родители Невилла — жертвы войны — уже чёрт знает сколько лет назад повредились умом и лежали в больнице Святого Мунго без всякой надежды на исцеление. Вот это да! Мы все с восторгом поприветствовали мистера и миссис Лонгботтом и совершенно искренне радовались за нашего друга. Я улыбнулся и на мгновение прикрыл глаза — ещё одна чёрная страница истории магической войны закончилась, и закончилась хорошо. Мне показалось, что даже воздух стал чище и дышать стало чуть легче. Вошла миссис Лонгботтом-старшая, помолодевшая лет на тридцать, не меньше, и пригласила всех к столу. Оказывается, у неё просто обалденная улыбка — добрая и мудрая. За столом все шутили, болтали, забрасывали вопросами хозяев дома. — Это всё необыкновенный врач, — бабушка Невилла прослезилась, — да хранит его Мерлин. Абрахам Склепи. Судя по реакции окружающих и возгласам «Тот самый?», это имя слышали почти все, да и мне оно показалось знакомым. — Да, он кудесник, вылечил нас, — Алиса сидела рядом с сыном и, судя по всему, не могла на него наглядеться. — Но я слышала, что он берёт просто невообразимые деньги за лечение? — спросила Сьюзен и смутилась. — Да, — улыбнулся Невилл, — но участников войны он лечит бесплатно. Что-то меня напрягало, но я не мог понять, что: — Расскажите о нём, пожалуйста, поподробнее. — С удовольствием, — госпожа Августа отложила приборы и начала: — насколько я знаю, ему лет шестьдесят. Закончив Хогвартс и поработав какое-то время в Мунго, где сразу снискал славу лучшего стажёра, а затем будущего гения, внезапно уехал из страны и не появлялся почти сорок лет. Говорят, что все эти годы он не только работал, но и учился во многих странах: США, на Востоке, в Африке. Более того, он изучал магловскую медицину и даже что-то перенёс в колдомедицину. — Звучит как сказка, — пробормотала Гермиона. — Для нас это и есть сказка — его возвращение, — мягко улыбнулась миссис Лонгботтом и продолжила: — Так вот, он вернулся в Британию два года назад, поработал немного в Мунго, где произвёл фурор, вытащив несколько безнадёжных больных буквально с того света, и открыл собственную практику. Сейчас в его клинику почти невозможно попасть, как вы слышали, за лечение богачей он берёт целое состояние, а кому-то помогает бесплатно. Мы замолчали, переваривая эту историю. — Скажите, миссис Лонгботтом, вы его хорошо знаете? — полюбопытствовала Гермиона. — Неплохо, — гордо сказала Августа, — всё-таки мы несколько месяцев общались почти каждый день. — Что вы скажете о нём как личности? — не унималась подруга. — Он один из благороднейших людей, каких я знала. И настоящий лекарь — для него нет ничего важнее пациентов. А какой красавец, будь я чуть помладше — не смотри на меня так, Фрэнк, — даже на жену бы не посмотрела, — она улыбнулась самой заговорщической улыбкой. Да-а, кто ж знал, что грозная бабушка Невилла может быть такой весёлой и… легкомысленной, у всех присутствующих случился просто разрыв шаблона, как любит говорить Гермиона. — А у него есть семья, дети? И тут я вспомнил, где слышал эту фамилию — ай да Гермиона, ай да умница! Пока я тормозил, она сразу провела параллель. — О да, у него молодая жена и дочка лет двадцати. — А дочку как зовут, не знаете? — я аж дыхание затаил. — Пенелопа, приятная девушка с хорошими манерами, хотя, на мой взгляд, чрезмерно избалована, — она неодобрительно поджала губы, и мы наконец увидели прежнюю Августу Лонгботтом. А то я уже начал подозревать, что это кто-то под оборотным. Я переглянулся с Роном и одобрительно подмигнул Гермионе: что ж, теперь мы знаем, кто был невестой нашей жертвы.

***

После шума и толчеи авроратских коридоров в лаборатории экспертного отдела стояла какая-то неестественная тишина, прерываемая лишь шорохом шагов и лёгким шелестом самолётиков-записок. Шеймус сидел в своем кабинете и с аппетитом уплетал какой-то бутерброд. — Заходи-заходи, — обрадовался приятель, быстро дожёвывая и указывая на стул напротив. — Как раз закончил осматривать ваш труп и собирался вызывать тебя. Вот интересно, он решил сначала перекусить, прежде чем сообщить нам, что результаты, которые мы с таким нетерпением ждём, готовы, или жевал в лаборатории, над трупом, например? Зная Шеймуса, возможно и то, и другое. Но я решил не заострять. — Рассказывай. — Умер твой приятель, — я поморщился, но промолчал, — где-то с десяти до одиннадцати ночи. Никаких следов дополнительных заклятий, кроме аппарации с места преступления, не обнаружено — ни в теле, ни на территории вокруг. Судя по брызгам на земле, убийца стоял минимум в десяти футах от жертвы, не ближе. Вряд ли на убийцу попало много крови, разве что пару капель, скорее всего, на обувь. — А чем он его? — А вот тут самое интересное, — вытерев руки, Финниган задумчиво достал палочку и начал крутить её в руках, — убийство совершено довольно необычно — простое неглубокое «Секо». Несчастный почти не мучался. — «Секо»? Ты хочешь сказать, что его хотели ранить, но не убить? — Кто знает, — он сощурил глаза, — понимаешь, заклинание идеально попало в сонную артерию. Либо убийце так повезло, либо… он — колдомедик. — Интересно, — я задумался, — колдомедиков не так уж много, по крайней мере в Лондоне. — А среди его окружения кто-то есть? — Да вроде нет… подожди, — я вздрогнул, — его невеста — дочь Склепи. — Того самого? — Шеймус присвистнул, — а у трупа губа была не дура. Но ты же не думаешь, что самый знаменитый и великий колдомедик со времён Мунго пойдет убивать? Да ещё сам. У него денег, по слухам, — армию нанять можно. — Да нет, не думаю, конечно. Но у него в больнице наверняка есть молодые ассистенты, врачи. Вдруг кто-то из них был влюблён в дочь босса и приревновал. — Возможно-возможно. Что дальше будешь делать? — Работать, — вздохнул я. В кабинете я обнаружил письмо с ответом от мисс Склепи. Она готова была принять меня сегодня в любое время. Там же прилагался адрес их дома. Так что, не теряя времени, я отправился к ним. Особняк впечатлял. Точнее, это был скорее дворец: хотя я не очень разбираюсь в архитектуре, но то, что эта махина стоит невероятных денег, было понятно даже мне. Дверь мне открыла необыкновенная красавица. Я аж на какое-то мгновение потерял дар речи. — Здравствуйте, мистер Поттер, — ангельским тоном произнесла эта нимфа, — проходите, моя дочь ждёт вас. Меня зовут Рейчел. Пенелопа Склепи ждала нас в гостиной на диване. Наверное, она довольно симпатичная, но в этот день впечатление портили опухшие, покрасневшие глаза (и соседство с феерично красивой матерью, если честно). Представившись, я сел в предложенное кресло напротив, а миссис Склепи села рядом с дочерью, отдав распоряжение домовику о чае для нас. — Мисс Склепи, — осторожно начал я, — я здесь в связи с расследованием убийства Януса Кроули. Я так понимаю, вы были с ним близко знакомы? Слезы заструились из глаз девушки. Несколько секунд она пыталась совладать со своими эмоциями, а затем заговорила глухим тихим голосом: — Я была его невестой. Мы хотели пожениться в ближайшее время. Краем глаза я отметил, что миссис Склепи недовольно поморщилась — она явно не была в восторге от этих планов. — Вы можете рассказать о нём? Как долго вы знакомы? — О, мы познакомились год назад на одном очень скучном приёме, и я сразу же поняла, что он тот самый. Вы знаете, Янус — самый лучший человек на свете: умный, добрый, щедрый, благородный. «Ага, а ещё отменный убийца» — подумал я. Пенелопа тем временем утирала слёзы, а вот судя по выражению лица её матери, та явно не разделяла восторгов и веру в идеальность Кроули. «Надо будет побеседовать с ней отдельно». — А чем он занимался? — Он пока работал вместе с отцом, но это ему не было интересно. Больше всего на свете он хотел помогать людям. Сделать этот мир ещё лучше, — её глаза засияли и, раздери меня пикси, она явно верила в то, что говорила. — И как конкретно он собирался это делать? — О, он ещё окончательно не определился, — девчонка говорила о нём в настоящем времени, явно не смирившись с его смертью, — он хотел поработать в клинике отца, но папа… — и снова поток слёз, — он наотрез отказался. — А вы знаете его знакомых, друзей? — Если честно, то нет. У него было несколько друзей-единомышленников, с которыми он общался, но мы не успели познакомиться. — Единомышленников? — я заинтересовался. — Да, я же вам объясняю, — она нетерпеливо дёрнула плечом, — они думали организовать какое-то благотворительное общество, чтобы помогать людям. Да уж, любовь может совершать чудеса и делать нас слепыми и глухими. И глупыми. Слушая, как она соловьём заливается о добродетелях убиенного, я понимал, что явно не получу от неё никакой дельной информации, так что можно закругляться. — Простите, мисс Склепи, что мучаю вас, но мне нужно задать вам ещё пару вопросов, — дождавшись её кивка, я продолжил: — Когда вы последний раз виделись? — Неделю назад. Янус был занят, так что мы не могли встретиться. — Он упоминал о каких-нибудь угрозах? — Нет. — Благодарю вас за ваше время, примите мои соболезнования, — я встал и направился к выходу, надеясь поговорить с её матерью хоть немного перед уходом. Как я и рассчитывал, Рейчел Склепи пошла меня провожать. — Скажите, миссис Склепи, мне показалось, что вы не были в восторге от выбора дочери. Вы что-то знали о нём плохое? — осторожно начал я, когда мы вышли из гостиной. — Нет, ничего такого, но, — она поморщилась, — мы с мужем чувствовали, что Янус — плохой человек. Что-то было в нём отталкивающее и даже зловещее. Мы пытались отговорить дочь, муж даже пытался надавить, но, — резкая гримаса исказила её точёные черты, — они впервые серьёзно поссорились, и Пенелопа даже хотела уйти из дома. Он для неё самый лучший на свете, вы же сами слышали. Я хмыкнул, соглашаясь, а хозяйка дома вдруг проницательно взглянула на меня своими изумрудными очами и спросила: — Мы ведь были правы? Вы что-то знаете? — Простите, я не могу вам многого рассказать — тайна следствия, — я пожал плечами. — Скажем так, вы не ошибались. — И он мог причинить вред нашей девочке? — испуганно прошептала она. — Возможно. — Значит, мы должны благодарить убийцу за избавление, — горькая улыбка чуть тронула её губы. — Хотя муж бы не одобрил мои слова. Для него, как для всякого лекаря, человеческая жизнь дороже всего.