Non Nocere (не навреди)

Вернувшись в Аврорат, я рассказал о визите к семейству Склепи и о выводах Финнигана. Ребята, в свою очередь, поделились своими результатами, точнее их отсутствием. — Итак, получается, что искать надо либо медика, либо мага, хорошо знающего внутреннее строение человека, — резюмировал я. — Согласна, хотя остаётся очень маленькая вероятность, что убийца попал случайно и хотел лишь ранить. Что? Да, я понимаю — маловероятно, но мы должны учитывать все факты и не смешивать их с нашими умозаключениями, — всё-таки Гермиона должна была пойти в науку, с её-то складом ума. — Привет, не помешаю? — в проёме двери появилась башка Шеймуса. — Заходи, ещё какие-то новости? — Ну, можно и так сказать, — он уселся верхом на стул, глядя на нас хитрым взглядом. — Я — просто гений. — Может, сначала объяснишь, — закатив глаза, устало выдохнула Гермиона. — Милая, не куксись — тебе это не идёт, — и, проигнорировав гневный взгляд — точнее, два гневных взгляда, так как Рону это тоже не понравилось, он как ни в чём не бывало повернул голову ко мне. — Понимаешь, что-то меня смущало, хоть я и не медик. Поэтому через дядю я встретился и поговорил с магловскими экспертами. И вот какая картина вырисовывается: после нанесения раны у жертвы было несколько секунд до потери сознания. Как сказали специалисты: «Если бы прямо рядом с ним была реанимационная бригада, то они могли бы его спасти». — И? — Мерлин, Гарри, зачем волшебнику реанимация, если он может палочкой остановить кровь? — блин, вот умеет Гермиона заставить меня почувствовать себя глупым, она явно уже всё поняла. — Да может, растерялся? — встрял Рон. — Ай! — закричала Гермиона и подпрыгнула. В ту же секунду мы все трое стояли с палочками наготове, но всё было в порядке: в кабинете всё стояло на местах и мгновенно кинутое Роном «Гоменум ревелио» показало, что, кроме нас, никого не было. А наша подруга триумфально глядела на нас. — Поняли? Реакция любого взрослого мага на любую ситуацию — палочка, — её голос торжествующе звенел, — а тем более у боевика. — То есть даже если бы он не успел себя залечить, то за палочкой бы всё равно полез, — до меня наконец-то дошло и, с облегчением выдохнув, я снял невербальное «Протего» вокруг Гермионы. — Вот именно, — Шеймус уселся назад на стул и с умным видом поднял вверх палец. — Значит, было что-то ещё и, судя по твоей сияющей физиономии, ты знаешь. — Да, я поговорил с главным колдомедиком Мунго Сметвиком, и знаешь что? — Шеймус, не томи, — взорвался Рон. — Какие вы нетерпеливые, — обиженно пробурчал Финниган, но продолжил: — Оказывается, есть заклинание, которое парализует буквально на одну минуту, его используют медики для буйных больных, называется «Polus»{?}[(медицинское заклинание придуманное автором, обездвиживает на одну минуту)]. И так как оно очень лёгкое по воздействию, то не оставляет никаких следов. — Значит, всё-таки колдомедик. — Почему мы об этом никогда не слышали? — добавил я почти одновременно со словами Гермионы. — Дайте закончить. Сметвик сказал, что у нас о нём не знали, да и сейчас его в Мунго знает только Сметвик, так как оно требует высокого мастерства, а научил его… — Абрахам Склепи! — выдохнули мы втроём. — Ну что? Теперь согласны? Я — гений, — чуть отклонившись на стуле, Шеймус гордо ударил себя в грудь. — Да гений ты, гений, — ласково сказала Гермиона и улыбнулась. — Ну ладно, я пошёл. Удачи. — Ну что? Круг подозреваемых сужается, — задумался я, как только дверь закрылась. — Это всё-таки кто-то из клиники Склепи. — Или Сметвик, или кто-то из медиков Мунго, кого научил Склепи, пока работал там, — Гермиона будет не Гермиона, если не упомянет все возможные варианты. — А мотив пока только у уважаемого Абрахама Склепи, — я вздохнул и продолжил: — В любом случае, надо с ним встретиться. Так что, Рон, отправляйся поговорить с родителями Кроули, а мы с Гермионой в клинику. — Идите, — махнул рукой Рон, — и да пребудет с вами Сила! О да, мы любим «Звёздные войны», точнее, не так — мы обожаем «Звёздные войны». Наверное, я потрачу ваше время, чтобы рассказать историю нашего знакомства с миром кино. Через пару лет мирной жизни Гермиона сказала, что мы просто обязаны познакомиться с кинематографом. Рон об этом ничего не знал, да и мои познания были основаны лишь на редком подглядывании в доме у Дурслей, а так как я мог это делать лишь когда дома была одна тетя Петуния, то всё моё понимание о мировом кинематографе и ТВ было как о слезливых историях о бедных, но гордых девушках, встречающих богатых красавцев и выходящих за них замуж. И вот каждые выходные мы собирались в квартирке у Гермионы и смотрели фильмы. Разумеется, наша подруга отнеслась к этому делу очень основательно: в начале она прочитала нам увлекательнейшую лекцию об истории кино часа эдак на два, которую мы с Роном внимательнейшим образом пропустили мимо ушей, так как все наши силы были брошены на то, чтобы не зевать. Затем, упомянув, что самыми популярными и китчевыми (не знаю, что это, но, судя по презрению в её голосе, это плохо) являются американские фильмы, она заявила, что начнём мы с изучения отечественной классики. Два уик-энда подряд мы смотрели экранизации Шекспира и другую, очевидно, очень ценную, но чрезвычайно скучную, в основном чёрно-белую муть. Затем пришёл вечер европейских «культовых шедевров». И тогда мы поняли, какой невероятно интересный и увлекательный рассказчик был профессор Бинс — нам просто не с чем было сравнивать. Услышав наш залихватский храп, злая Гермиона нас разбудила со словами: «Уж если вы даже Годара понять не смогли, то Тарковского вам не осилить». Мы дружно заверили её, что не достойны смотреть этого Траковского-или-как-его-там, и она милостиво переключилась, наконец, на американское кино, начав, разумеется, как вы догадались, с классики (хотя нас с Роном от этого слова уже стало потряхивать). Надо признать, что классика у янки была очень даже интересная, хотя сам подбор фильмов вначале вызвал у меня полное отторжение. Потом Гермиона призналась, что самая большая коллекция у неё с её любимым актёром, а то я, признаться, решил, что у американцев всего с десяток актёров (хотя надо отметить, что этот её Де Ниро — действительно гениальный актёр, я верил ему в каждом фильме). И начались бурные споры. Первый же фильм возмутил меня донельзя: какие-то преступники и убийцы, целые семьи, убивающие всех направо и налево ради денег и власти (никого не напоминает?), даже своих братьев, и при этом они почему-то выставляются положительными героями. И эта их фраза «Мы сделаем им предложение, от которого они не смогут отказаться»! Я прямо представил себе Волдеморта со своим окружением. Всё это мы с Роном высказали, не выбирая выражений. Следом был ещё более пакостный фильм — опять убийства для наживы, но тут якобы была история дружбы. Дружба, нахрен! Весь фильм эти два отморозка только и делали, что предавали друг друга, пожертвовали для этой цели остальными друзьями, а главный герой ещё и изнасиловал свою девушку, которую он якобы любил, затем ту сделал своей любовницей его «друг», Мерлин и Моргана! И нам ещё, судя по всему, предлагалось посочувствовать им! Гермиона что-то там пыталась нам объяснить, но мой ответ был категоричен — это плохое кино (ну, Рон использовал более конкретные слова для характеристики, которые я привести не могу, но в глубине души с ними согласен). К счастью, следующая история о русских эмигрантах, мальчишках, попавших на войну, меня реально зацепила. Не совсем понял название — при чём тут олени, точнее, охота на них, но история была стоящая, а дружба — настоящая, так что я несколько дней ходил под впечатлением, а Де Ниро зауважал. А затем мы посмотрели «Звёздные войны» — аллилуйя! Мы были в таком восторге, что до сих пор пересматриваем их раз-два в год, а две части нам даже посчастливилось смотреть в кинотеатре, попав на премьеру. Ну и, конечно, мы выучили их практически наизусть. Особенно нам полюбились более ранние части, ну то есть поздние, тьфу ты, напасть, те, где действие происходит позже, но сняты они были раньше. Мы так и не поняли, в чём прикол. Гермиона что-то там объясняла нам про причины, что-то с развитием магловской техники, но фиг этот Голливуд поймёшь — снять четвёртую, пятую и шестую части, а потом, через двадцать лет — с первой по третью. Ну да Мордред с ней, их логикой, главное, что все фильмы и правда потрясные, а герои — реальные Герои, а не то что эти Корлеоне. Рон даже сказал, что мы похожи, и провёл аналогии между Дартом Вейдером, Люком и Ханом — и Волдемортом, мною и им самим. — Да, ты тоже вернулся, — с нечитаемым выражением произнесла Гермиона, явно вспомнив нашу ссору в лесу, его уход и возвращение, а Рон побледнел и отвернулся. «Да, и принцесса Лея досталась тоже тебе» — подумал я. Почему-то стало горько. Ну ладно, я опять отвлёкся. Итак, мы с Гермионой отправились в клинику Абрахама Склепи через камин. Приёмная больницы производила очень приятное впечатление — просторное светлое и, в то же время, очень уютное помещение. Тщательно очистив обувь, как вежливо просилось в табличке у камина, мы подошли к привет-ведьме за стойкой и, представившись, попросили проводить нас к доктору Склепи. Хорошенькая блондинка улыбнулась приветливо и указала нам дорогу, предупредив, что нам, скорее всего, придётся его подождать. За дверью с табличкой «А. Склепи» оказалась приёмная. Молодой человек, секретарь, представился Говардом Стентоном и предложил подождать доктора несколько минут. Мы уселись в удобные кресла, а я тем временем решил изучить этого секретаря. Судя по возрасту, он может подходить. — Скажите, мистер Стентон, а вы тоже колдомедик? — решил начать я с основного вопроса. — О нет, — рассмеялся парень, — хотя, проработав у мистера Склепи год, я могу оказать первую помощь: обработать раны и сделать перевязку, правда, не очень профессионально. Значит, не наш клиент. Ну что ж, нам ещё многих придётся проверить. В приёмную стремительным шагом ворвался мужчина высокого — выше шести футов — роста. Повернувшись к нам, он тут же спросил: — Господа авроры? — и, увидев мой кивок, продолжил: — Абрахам Склепи. Прошу в мой кабинет. — И тут же гостеприимно открыл дверь во внутреннее помещение. В кабинете он вызвал домовика и, отдав короткое распоряжение «Обед на троих», наконец сел и жестом указал на стулья напротив его стола. Было видно, что здесь он только работает — довольно аскетичная обстановка, не лишённая, впрочем, элегантности: стол и полки из красного дерева, удобные кресла, большое окно с видом на сад. — Вы пришли в очень удачное время. Обычно я не могу позволить себе больше пары минут на визитёров, но у меня как раз обед, так что предлагаю совместить полезное с приятным, — мягкая улыбка осветила его лицо. Внешне доктор Склепи производил впечатление скорее голливудского актёра в роли какого-нибудь благородного аристократа. Думаю, женщинам он нравился. В его горделивой посадке головы, резких чертах лица, пышной с проседью шевелюре было какое-то достоинство, а ярко-голубые глаза смотрели мудро и по-доброму. Бывают такие врачи, при взгляде на которых больному уже становится легче — доктор Склепи был именно из таких. — Итак, вы пришли поговорить о покойном Кроули, — начал медик, чуть скривившись при произнесении имени. — Да, доктор Склепи, позвольте представиться для начала. — Нет нужды, мистер Поттер, — он улыбнулся, — я хоть вернулся в Англию всего два года назад, но газеты читаю, так что вас и уважаемую мисс Грейнджер в лицо знаю. — Ну что ж, тогда мы можем продолжить. Мы действительно расследуем убийство Януса Кроули, и одно из возможных направлений, которое мы разрабатываем — это убийство из ревности. — Уточните, пожалуйста, — он чуть приподнял брови. — Мы думаем, что возможно кто-то, влюблённый в вашу дочь, решил избавиться от счастливого соперника, — вставила Гермиона. — Вы это всерьёз рассматриваете? — Да. Ваша дочь — привлекательная молодая девушка, кроме того, она завидная наследница, а учитывая, как она любила Кроули… — я старался говорить как можно деликатнее, всё-таки наверняка единственная дочь была главным для него. — Так что кто-то, ослеплённый страстью, мог решить, что лишь физическое устранение более удачливого конкурента может помочь. — Не мне вас учить, как расследовать дела, — он вздохнул, — хотя я сомневаюсь. — Вы можете рассказать нам о взаимоотношениях вашей дочери с женихом? — спросила Гермиона, а медик явно дёрнулся от слова «жених». — Рассказывать особо нечего. Они познакомились около года назад, и этот… молодой человек тут же вскружил моей девочке голову. Они довольно часто виделись, и пару месяцев назад он сделал ей предложение. Я пытался отговорить её, но это закончилось грандиозным скандалом. Моя Пенелопа — очень упрямая девочка, да и к тому же, признаюсь, я её избаловал, — он сокрушённо покачал головой, но было слышно, что он свою дочь обожает, а вот Кроули явно ненавидел, я был в этом уверен. В этот момент эльфы накрыли на стол, и Склепи предложил продолжить разговор в процессе еды. Мы сначала отнекивались, но пахло просто божественно, и мой желудок взбунтовался, да и Гермиона, мне кажется, отказывалась только из вежливости. Так что, поломавшись для вида, мы взяли приборы. Я не знаю, кто готовит доктору Склепи обеды, но такие вкусные блюда я мало в каком ресторане пробовал. Но, утолив первый голод, мы опять перешли к делу. — А почему вы были против их отношений? — продолжала расспросы моя подруга. — Вы его видели при жизни? Я знал немало людей, и в магическом и в немагическом мире, и таких отъявленных мерзавцев редко встречал. Знаю, у меня нет доказательств, но он — зло в чистом виде. — Его глаза в миг превратились в ледышки, и я аж почувствовал озноб. — Как раковая опухоль — живучая, смертоносная, старающаяся отравить всё вокруг себя и в конце концов убивающая, — краем глаза я отметил, что Гермионе тоже немного не по себе. — К счастью, у него был средний магический потенциал, не то он стал бы новым Тёмным Лордом. — А вы можете оценивать магический потенциал любого мага? — мне стало интересно. — Да, — опять мягкая улыбка, — этому меня научили в Африке. Вот с вами, мистер Поттер, я бы никогда не стал ссориться. Я недоумённо глянул на колдомедика. Ладно, будем считать, что попытка лести засчитана, так что продолжим: — Мистер Склепи, подскажите, пожалуйста, кто из персонала клиники чаще всего общался с вашей дочерью? — Даже не знаю, — он задумался, — наверное, Говард, потому что он чаще всего заходит к нам в дом. С остальными Пенелопа встречалась лишь на каких-то мероприятиях, но вам лучше спросить у неё, отцы обычно мало что знают о личной жизни дочерей, — горькая усмешка на секунду скривила губы. — Хорошо, нам необходимо взглянуть на личные дела всех ваших лекарей и стажёров. А затем, если вы позволите, поговорить с каждым из них. — Безусловно. Я всегда помогаю официальным властям. В моей клинике, не считая младшего медперсонала, шесть врачей и три стажёра. Двоих медиков можете вычеркнуть сразу — они только сегодня вернулись из Израиля. — Может, они возвращались? — Можете проверить на вашей таможне, насколько я знаю — нет. — Ну, вернуться можно и неофициально, — ухмыльнулся я. — Вернуться — да, выехать из Израиля — нет, — категорично заявил Склепи. — Вы так уверены? — Гермиона заинтересовалась. — О да! — он рассмеялся. — Скрыться незаметно можно из любой страны, но не из этой, поверьте мне. — Хорошо, мы проверим оставшихся четверых и стажёров, а если будут данные о возвращении этих двух, то займёмся и ими тоже. Спрашивать, кто из них, по вашему мнению, способен на убийство, глупо? — Мистер Поттер, — его глаза обдали ледяным холодом, как когда он упоминал Кроули, — я очень тщательно подбираю персонал. — Простите, не хотел вас обидеть — служба такая, — улыбнулся я, и к Склепи тут же вернулась его тёплая улыбка. Обед закончился, наши вопросы пока тоже, так что колдомедик предложил проводить нас в отдел кадров. Мы только вышли из кабинета и прошли пару шагов, как я увидел женщину явно не в себе, мчащуюся нам навстречу. — Доктор Склепи! Доктор Склепи! Он встал! Встал! — закричала она и, подбежав поближе, рухнула на колени, обнимая медика за ноги. — Мой мальчик может ходить! Спасибо вам, спасибо, — сквозь рыдания бормотала она. — Ну же, миссис Брасс, не надо плакать, — Абрахам Склепи заметно смутился и пытался поднять женщину, но она отчаянно вцепилась в него, поливая слезами его брюки. — Вы не представляете… столько лет… мы не надеялись… уже давно! — Теперь всё будет хорошо, — он наконец поднял её и, вытерев ей слёзы, улыбнулся, глядя ей в глаза, — идите к сыну, а я сейчас к вам подойду. Женщина успокоилась и пошла вдоль коридора, всё ещё бормоча то ли молитвы, то ли благодарности, то ли и то и другое. Мы замерли на секунду, глядя ей вслед. — Наверное, это самое лучшее чувство — видеть осчастливленных тобою людей. О таком можно только мечтать, — пробормотала Гермиона. — Если честно, я больше думаю о тех, кого я не успел спасти, — грустно ответил Склепи. — Этому мальчику пришлось ждать моей помощи полгода, к сожалению, я не могу лечить всех одновременно, а без очереди я принимаю только срочных больных. — К вам правда очередь на год вперёд? — прошептала она. — Да, — в его голосе было только сожаление, ни капли бахвальства, — я ведь принимаю бесплатно только два дня в неделю. Но ничего, скоро я скоплю достаточную сумму и буду принимать три раза в неделю, и больные будут ждать меньше на несколько месяцев, без ущерба для комфорта моей семьи, — он взглянул на нас, — вы считаете меня слишком корыстным? — Ну что вы, — горячо возразила Гермиона, — вы и так уже много делаете. И ни нам, ни кому-либо ещё вас в чем-либо осуждать и диктовать вам, как и сколько творить бескорыстных дел. Мы подошли к отделу кадров, и Склепи, представив нам приветливую ведьму лет пятидесяти, дал ей соответствующие указания. ________________________________________________ Примечание от автора: мнение героев о любимых автором фильмах может не совпадать с мнением этого самого автора.