Парень моей девушки

Когда он думал об отце, он прекрасно понимал, что когда-нибудь придётся ему всё рассказать. Возможно, не всё, не всю историю. Но то, что Чонгук влюблён в парня и не собирается делать внуков, пока встречается с ним. Это его удивит. И разозлит. Очень сильно разозлит. Чонгук прекрасно знает, как отец относится ко всему этому. Когда ему было наплевать на это, его отец очень остро воспринимал любую информацию касательно ЛГБТ. Так что когда их с Тэхёном отношения зашли настолько далеко, чтобы знакомиться с родителями, он подумал о своём отце и горько пожалел. Мать ─ не проблема вовсе, она уже приняла Тэхёна и чуть ли не сыном называет, отец даже не в курсе этого. Родители Тэхёна отреагировали… нормально. Весь вечер были напряжены все четверо, казалось, будто совсем скоро случится что-то непредвиденное, поэтому каждый осторожничал, прислушивался, озирался по сторонам. Но вечер закончился без происшествий, и Тэхён мягко целовал Чонгука, когда тот начал собираться уходить. Как бы в награду. Разумеется, Тэхён ждал встречи с родителями Чонгука и волновался. Чонгук всё думал, говорить ему или нет о своём отце. Если не скажет, Тэхён будет чуть более расслаблен, но встреча может окончиться плачевно. А если скажет, Тэ весь изведётся по поводу этого. И отца надо как-то предупредить. Но он уже всё решил к тому времени: отправит отцу сообщение и не будет отвечать ему до самой встречи, что бы ни случилось. Потому что тогда что-то может случиться с Чонгуком, не дай бог если с Тэхёном. Когда Чонгук всё-таки сказал о своём отце, Тэ выглядел подавленным. И без того волнующая его встреча стала первой мыслью, которая возникала в голове утром. Хотя после этого он мало спал и мало ел. Как и думал Чонгук, он весь извёлся до встречи с отцом. И вот они стоят перед дверьми его, Чонгука, квартиры. Он может слышать, как гулко бьётся сердце Тэхёна о грудную клетку, его собственное тоже шарашит в темпе виваче. Куча мыслей в голове, которые отнюдь не вселяют уверенности, наоборот. Тэхён берёт его за руку, выдыхая. ─ Он не сделает ничего криминального. Чонгук усмехается. Вот уж он не знает. Действительно даже не может предположить, какой будет реакция отца. Он не жестокий, не грубый, он любящий отец и муж, но до жути принципиальный. Он воспитан совсем иначе. Чёрт его знает, как он воспримет это. Усмешку Тэхён воспринимает, как опасность. Значит может сделать? С Тэхёном, с Чонгуком? Стоит опасаться самого страшного? Чтобы не мучить себя дурными мыслями понапрасну, Чонгук нажимает на звонок дрожащими пальцами. Сообщение уже отправлено, звонок нажат, остаётся только ждать. Когда слышатся приглушённые шаги в коридоре, Тэхён вздрагивает, хватаясь за руку Чонгука покрепче. Вот чёрт. Он забыл его поцеловать. Дверь открывает мама. ─ Ох, заходите, ─ она улыбается, пропуская их внутрь. ─ Тэхён, здравствуй, ─ протягивает ему руку. Он кланяется, берёт руку в свои ладони, пожимая. ─ Здравствуйте, миссис Чон. Чонгук снимает сначала с себя, а потом с Тэхёна верхнюю одежду и вешает на расположенные рядом крючки. По нему видно, как он нервничает. ─ Заходите на кухню, Чонгук покажет тебе дорогу, ─ мать проводит рукой по плечу Тэхёна, тепло улыбаясь, будто поддерживает. А потом наклоняется к его уху и тихо, чтобы услышал только он, произносит: ─ Всё будет хорошо. Тэхён сглатывает. Хотелось бы верить. Он дожидается, пока Чонгук снимает с себя обувь, и они следуют на кухню, боясь даже выдохнуть лишний раз. Кухня достаточно большая, чтобы вместить четырёх человек. Мама хорошо постаралась, думает Чонгук, входя вовнутрь. Первым делом он смотрит на накрытый стол, а потом на отца. Он стоит на балконе, спиной к ним, курит. Так что даже и не скажешь по его виду, чего им следует ожидать. Мать приходит минутой позже, отец всё ещё на балконе. ─ Вы садитесь, садитесь, ─ она приглашает их за стол, и они садятся почти одновременно, сглатывая и боязно косясь на силуэт за окном. ─ Он хмурый, ─ говорит мать грустно и волнительно. ─ С самого утра такой. Вот уж не знаю, что от него ожидать. Весь день ходит как не свой, всё в окна смотрит и слова лишнего не скажет. Тэхёну тоже сложно сейчас говорить. Кажется, будто ком в горле застрял, и как бы он не сглатывал, легче не становилось. Чонгук сидит рядом с бледным лицом, но выглядит смело и решительно. Мать тем временем сервирует стол, копошась, немного даже паникуя. ─ Ну, Тэхён, где ты учишься? ─ она решает расспросить его, пока отец на балконе. Даже спина его выражает хмурость, так кажется Чонгуку. Во всяком случае, если бы он был в хорошем настроении, он бы не курил. ─ С Чонгуком, ─ голос хриплый, и Тэхён прочищает горло. ─ В одном университете. На журналистике. ─ Ух ты, ─ она садится рядом, смотря на него. Даже Чонгуку становится неудобно сейчас. ─ Ты тоже уже выпускной курс, да? ─ Да, ─ Тэхёна хватает только на это. Разговор с матерью Чонгука почти не складывался, и он подумал, что же будет, когда на кухню зайдёт отец. ─ А после куда-то собираешься? ─ Ну мне готовят место, ─ он задумчиво чешет затылок. ─ Но я планирую пойти не туда. Кто знает, как получится. Мама улыбается. ─ Да, ты прав. Никогда не знаешь, что случится в следующий момент, ─ они улыбаются друг другу, и в этот момент, когда Чонгук опускает плечи и думает, что всё сложится у них хорошо, заходит отец. Она была права: одного взгляда хватает Чонгуку, чтобы понять, какое же у него плохое настроение. Если не плохое, то он очень серьёзно о чём-то размышляет. Между бровей залегла морщина, глаза сощурены, челюсть напряжена. Чонгук инстинктивно выхватывает ладонь Тэхёна под столом, крепко её сжимая. Он понимает, что Тэхёна бьёт дрожь. ─ Здравствуйте, ─ он подскакивает с места, наклоняясь так сильно, как позволяет стол. Происходит это так резко, что мама испуганно ойкает. Как только Тэхён садится обратно, ищет под столом ладонь Чонгука, и они снова держатся за руки. Отец кивает молча и так же молча садится за стол, хмуро рассматривая Тэхёна со своего края стола. На некоторое время повисает тишина, и мать переводит взгляд с них на отца и обратно. Отец выдыхает. ─ Ну, давайте начинать. Чонгук почувствовал ещё одну волну дрожи. Голос у отца низкий, хриплый, напряжённый. ─ Да, конечно, ─ спохватывается мама. Первое время они едят молча. Мама так хорошо постаралась, Чонгук не может не думать об этом. Возможно, вкусная еда смягчит нрав папы, но, едва он бросает на него взгляд, понимает, что до этого ещё слишком далеко. ─ Вкусно? ─ тихо спрашивает у Тэхёна мать, улыбаясь. Он так же тихо отвечает ей: ─ Да, очень. Чонгук в это время следит за лицом папы. Оно серьёзное, он размышляет о чём-то, то сдвигает брови, то поджимает губы, то задумчиво щурится. Это хороший знак для них, значит, он ещё не совсем понимает, как реагировать на это. ─ Значит, говоришь, ─ раздаётся его голос, и Тэхён дёргается, ─ ты на журналистике учишься? ─ Да, ─ дрожащим голосом. Чонгук успокаивающе гладит его по колену. ─ С детства мечтал? ─ В детстве я хотел стать музыкантом, ─ изрекает Тэхён со смешком. Чонгук об этом не знал, поэтому удивлённо вскидывает брови. ─ Кем именно? Все перестают есть, концентрируясь на беседе между этими двумя. За этой беседой выяснится общее отношение отца к Тэхёну, а это важно для них всех. ─ Саксофонистом. Я ходил на саксофон пять лет. ─ Можешь сейчас что-нибудь сыграть? ─ Нет, я давно не практиковался. Чонгук видит в лице отца переменчивость. Сейчас он выглядит больше заинтересованным, чем задумчивым. ─ А почему перестал ходить? Тэхён чешет нос, видимо, вспоминая. ─ На тот момент у нас были проблемы с деньгами, и мои родители не могли оплачивать музыкальную школу. Отец понимающе кивает, что-то обдумывая. Аппетит у Чонгука пропадает, кусок в горло не лезет. Он предпочитает внимательно слушать и наблюдать, если что защитить. Хотя сейчас он понимает, что можно обойтись и без этого. Тэхён не может не располагать к себе. ─ А почему пошёл в журналистику? Папа задавал вопросы по мере того, как Тэхён на них отвечал. Ещё ни разу он не задал вопроса, который застал бы Тэхёна врасплох, пока это были вопросы о его биографии. Но Чонгук знает, что скоро это наступит: один из важных его вопросов. ─ В выпускных классах я всё ещё не знал, кем хочу стать, а время поджимало. Мой брат учился в этом университете, но на другом факультете, и предложил мне поступать туда. Времени у меня особо не было, поэтому я решил, что это самый лучший вариант. Выбрал факультет, на который точно поступлю и вот. Голос его больше не был хриплым, он становился всё увереннее. Чонгук поднял уголки губ. Этот обед и ему идёт на пользу, он узнаёт о Тэхёне факты, которых раньше не знал. Гораздо важнее для него было знать, что он любит чай с двумя ложками сахара, американские сериалы и слушать неосоул, когда у него хорошее настроение. ─ Значит, ты поступил не туда, куда хотел? То есть. Тебе не нравится на журналистике? Даже голос отца уже не был таким пугающим, да и взгляд смягчился. Он не думал о том, что разговаривает с парнем своего сына, он сосредоточился на беседе, как если бы разговаривал с сыном своего друга. ─ Да, со временем я привык. И сейчас я хочу работать по специальности. Отец усмехается, по-доброму усмехается. ─ Значит, тебе повезло, ─ он кивает, улыбаясь. Чонгук облегчённо выдыхает. Мать, до этого молчавшая, тоже улыбается и выпрямляется. У неё даже лицо светлеет. Вся атмосфера за столом постепенно меняется на тихую, спокойную, размеренную. И Тэхён больше не сжимает пальцы Чонгука так крепко. Отец глядит в тарелку и, видимо, думает, какой бы ещё вопрос задать Тэхёну, чтобы плавно подвести к теме, которая его волнует. ─ Ты здешний? ─ наконец говорит он. ─ Суён говорила, что у тебя своя квартира. ─ Суён? ─ тихо спрашивает Тэхён. ─ Это я, ─ мама улыбается и накрывает лежащую на столе ладонь Тэ своей тёплой. ─ Ах, ─ он осекается. ─ Извините. Я приезжий. Мы снимали до этого квартиру с братом, но сейчас я живу там один. ─ И платишь сам? Где твой брат? ─ Оплачивают родители наполовину. А брат сейчас в Китае, проходит практику. Отец снова кивает. Видно, что он немного… расстроен? Он всё никак не может подвести к главному вопросу. Чонгук ждёт этого не меньше, чем он. Мать встаёт с места, чтобы убрать грязные тарелки со стола. ─ Сейчас будет десерт, ─ говорит она и кладёт посуду в раковину. Тэхён весь сжимается под задумчивым взглядом папы и не находит себе места. Зато руки его место находят, им вполне уютно в ладонях Чонгука. ─ Я не буду тянуть кота за хвост, и так уже долго просидели, ─ наконец проговаривает папа, откидываясь на спинку стула. Голос холодеет. Мать на секунду останавливается, но после продолжает что-то искать по шкафчикам. Вот оно. Он ещё с полминуты думает, как сформулировать фразу. ─ Это было для меня неожиданностью, ─ признаётся он. ─ И я бы хотел знать, как вы… поняли, что это оно? То самое? Я должен быть уверен, что это достаточно сильные чувства, чтобы называться любовью. Даже если бы мой сын привёл в дом девушку, я бы задумался над этим. Ну, а поскольку он привёл парня… я должен быть уверенным тем более. Тэхён сглатывает. Этот вопрос предназначен не ему одному, они оба должны ответить. Они должны отдавать себе отчёт в том, что это серьёзно, а не какие-то игры. Уверены ли они? Разумеется. Они не находились бы здесь, если бы сомневались в этом. Именно поэтому Чонгук расправляет плечи и выдыхает перед речью. Должен начать он, чтобы Тэхён за это время набрался смелости. ─ Мы уверены, пап, ─ говорит он. Отец хмурится, ожидая продолжения. ─ Это случилось… спонтанно. Всё было постепенно, так что мы не можем сказать, в какой момент это случилось. Это случалось долго. ─ Это было, ─ Тэхён прерывает его, сжимая ладонь, ─ странно. То есть ощущать это было странно. И я долго пытался понять, что же это на самом деле. Чонгук улыбается. Он ощущал то же самое. Он до сих пор помнит, будто это было вчера. Губы начало покалывать, когда он вспомнил тот день, когда они впервые поцеловались. До чего счастливым человеком он себя чувствовал и чувствует до сих пор. ─ Вы уверены? ─ повторяет отец. И они оба кивают. ─ Значит, вы поняли это вместе. У вас не было… парней до того, как вы встретились? Тэхён прочищает горло, смущаясь. Неловкость вопроса ощущают они оба. ─ Нет, ─ тихо произносит Тэ. Чонгук тоже, но ему совсем необязательно: папе больше нужен был ответ Тэхёна. ─ Что ты такое говоришь? ─ возмущённо вскидывает руки мать, но отец её игнорирует. ─ И как долго вы… встречаетесь? ─ ему самому неловко спрашивать об этом. Они оба задумываются. Ещё не думали об этом, не знали, с какого момента отсчитывать. Чонгук берёт это на себя, отсчитывая дни от их первого поцелуя. ─ Три недели. Отец кивает и погружается в свои мысли. Мать наконец ставит десерт на стол, говорит Тэхёну: «угощайся», пододвигая к нему. Есть не хотелось: до сих пор оставалось ощущение неловкости, неправильности момента, ощущение, будто вот-вот произойдёт что-то ужасное. Но Тэхён принимает, улыбаясь, из уважения к миссис Чон. Пока они доедают десерт, отец думает о чём-то. Он уже не сможет оттолкнуть их, прогнать или рассвирепеть. Чонгук чувствует это. Любовь к сыну заставляла мистера Чона долго обдумывать своё решение, хотя он уже знает, каким оно будет. Он произносит: ─ Ты хороший человек, Тэхён, ─ поднимая голову. ─ Возможно, ты даже лучший вариант, чем некоторые его девушки, которые были до тебя. Но даже если не так, мы все знаем, что от моего решения ничего не зависит. Если бы я тебя не принял, Чонгук бы всё равно добился своего. Это заставляет их благодарно улыбнуться. И с этого момента Чонгук чувствует такую невероятную волну счастья. Поворачивается к Тэхёну и видит, что он улыбается тоже. Они смогли. Боже мой, им даже не верится, что всё позади. Всё волнение, которое они ощущали до этого. С плеч будто валится тяжёлый груз. ─ Спасибо, ─ произносит Тэхён, наклоняя голову в подобии поклона. Отец усмехается. Даже дышать становится легче. Возможно, на данный момент это было самым важным событием в их жизни, и оно прошло успешно. Можно понять по посветлевшим глазам отца, что он одобрил, даже если они сомневаются в его словах. Всё теперь воспринимается легче. После обеда Тэхён и Чонгук закрываются в его комнате. Она умеренно светлая, даже когда освещается дневным светом. Даже предметов интерьера тут в меру, по минимуму. Тэхён замечает одинокий цветок на подоконнике и усмехается, думая, что это мать Чонгука поставила, хотя тот не хотел. На рабочем столе компьютер, несколько книг в ряд, разбросанная канцелярия. Кровать, на которую приземляется Чонгук, в углу у окна. ─ Неужели, ─ облегчённо выдыхает он, ложась на подушки. Тэхён всё ещё стоит на пороге, не решаясь что-либо сделать. ─ Хэй, проходи. Теперь ты можешь спать спокойно, ─ усмехается. Тэхён дует губы, но заметно расслабляется, оглядывая комнату с ещё большим интересом. Он думает, как Чонгук проводит свои дни в этой комнате, делает утренние процедуры, учится, ложится спать. Всё, что касается Чонгука, ему интересно. Тот, в свою очередь, разглядывает Тэхёна. До смерти красивого Тэхёна. ─ Долго стоять будешь? ─ наконец произносит Чон. ─ А мне ложиться? ─ поднимает брови Тэ. ─ Да, желательно рядом со мной. Тэхён хмурится, хотя по дёргающимся уголкам губ заметно, что он бы не прочь сейчас лечь рядом с ним. ─ Если в комнату зайдёт твоя мать или… ─ Не зайдут, ─ перебивает Чонгук. ─ Мы не для того уходили сюда, чтобы они нас отвлекали. Они понимают это, ─ Тэхён обкусывает губы, и Чонгук хмурится, добавляя: ─ Они постучатся, если что-нибудь будет нужно. Но Тэхён всё ещё стоит, только подойдя к кровати. Делает вид, что ему не хочется этого, уводит взгляд в окно. Чонгук еле сдерживается, чтобы не закатить глаза, и тут же хватает Тэхёна за талию. Он падает на него, придавливая весом, но из Чонгука вырывается только хриплый смех. ─ Чонгук! Всё ещё смеётся, держа руки на бёдрах Тэхёна. Он слабо бьёт его локтём в живот и кладёт ладонь ему на рот, громко шепча: «Тише». ─ Прекрати, они не будут подслушивать, ─ почти обидчиво произносит Чон и целует, перемещая руки на затылок. Тэхён сдаётся. Он вообще всегда сдаётся, когда Чонгук его целует. Думает, что пора избавляться от этой слабости, а то он начнёт этим пользоваться (а он уже начал). Но после этого Тэхён расслабляется совсем. Он съезжает с Чонгука, ложась рядом, но продолжает ластиться и держать руки на его груди. Кажется, что он забывает про родителей, но Чон знает, что в любой момент Тэхён может резко встать и сделать вид, будто ничего не было. Время, наверное, замирает. Так им двоим кажется. У Тэхёна ладони тёплые, сухие, он проводит ими по животу, касаясь губами щеки, дразнит. Любит дразнить и наблюдать, как это нравится Чонгуку. А ему нравится. Он улыбается, обнимая Тэхёна. ─ Теперь всё будет хорошо, ─ говорит и целует в макушку. Тэхён верит, потому что сейчас не верить очень сложно. Июнь. Жаркий день. Достаточно жаркий, чтобы валяться весь день дома, не думая ни о чём, кроме горячего тела рядом. Это действительно всё, что занимает мысли Чонгука на данный момент. Тэхён потягивается, проводит рукой по волосам, морщась от липкого пота, но подвигается только ближе к нему. Как так получилось, они сами не понимают. Нос к носу, движение тел, Чонгук подхватывает губами губу Тэ, вылизывая пораненные места. Руки деть некуда, и Тэхён заламывает их, приглушённо выстанывая что-то. ─ Что? ─ усмешка. Тэ только мотает головой, подставляясь под мокрые поцелуи. Сонливость накатывает, и он почти засыпает, еле передвигая губами, но неохотно разлепляет глаза, когда чувствует руку Чонгука между их телами. Он занят вылизыванием его шеи, поэтому Тэхёну сложно сказать, что у него на уме. Тэхёну остаётся только мычать что-то неразличимое и в спасительном жесте хвататься за чужие плечи. Ткань рубашки под его руками мокрая от пота, он комкает её пальцами, выгибаясь, подставляя шею под губы, ощущая, как завязывается снизу живота узел. ─ Чонгук, ─ выдыхает он, слабо давя на плечи, чтобы тот отстранился. ─ Что ты делаешь? ─ Целую тебя, ─ он отвечает, тут же подхватывая его губы своими, проникая внутрь языком. Нескольких минут Тэхёну хватает, чтобы насладиться этим, но после он вновь отстраняется, заглядывая в глаза. ─ Это не было похоже на поцелуи. Дыхание у них обоих сбитое, опухшие губы горят. Чонгук прижимается лбом к его лбу, щекоча дыханием щёку. ─ Мне показалось, мы можем перейти на следующий уровень. Тэхён снова мычит что-то, сжимая губы крепче, когда рука опускается ниже, на пояс джинсов. ─ Это ведь не какая-то игра, Чонгук. Он слабо понимает, чего хочет добиться этим сопротивлением, но зато ясно понимает, что, если Чонгук продолжит (а он непременно продолжит, если его не остановит Тэхён), он не сможет говорить даже этих фраз. ─ А я и не играю, ─ серьёзно отвечает Чон, хватаясь за его подбородок, так что их глаза оказываются на одном уровне. ─ Я действительно считаю, что мы уже переросли детские обжимания и поцелуи, которые ни к чему не приводят. ─ А ты хочешь, чтобы они к чему-то приводили? Тэхён тут же краснеет от собственного вопроса, тогда как Чонгук, напротив, усмехается, целуя в подбородок. ─ Обычно это к кое-чему приводит, ─ он может почувствовать, как губы его расплываются в улыбке, когда он опускается ниже, снова на шею. Тэхён прикрывает рот, чтобы не издать ещё один стон. Всё-таки, какой же он чувствительный. Но слова Чонгука его пугают. Он вновь отталкивает его, на этот раз пряча взгляд в изгибе чонгуковой шеи. Тот устало вздыхает и прижимает ближе к себе, игнорируя неприятно липнущую к телу одежду. ─ Я боюсь, ─ честно отвечает Тэ, сглатывая. ─ Я ведь ещё никогда… а ведь я буду… ты же сам знаешь, какие позиции… Чонгук. Он не решается поднять глаз, наоборот, зажмуривается, слушая, как гулко бьётся сердце Чонгука у его уха. Он действительно был ужасно напуган, и каким-то образом Чон почувствовал это. Он целует его в макушку, гладя по голове. ─ Тэ, это не зайдёт настолько далеко, ─ говорит он, кивая своим словам. ─ Я понимаю, что это совершенно иное. И у меня хватит сил и ума, чтобы не пихать в тебя член. ─ Чонгук! ─ Тэхён вскидывает голову, направляя на него свой возмущённый взгляд. ─ Почему ты говоришь об этом так спокойно? ─ О сексе? ─ Чонгуку даже смешно становится от того, как быстро кровь приливает к тэхёновым щекам, а он прячет их в ладонях и мотает головой. Он закидывает голову назад, бесшумно хихикая, и тут же получает удар в грудь. ─ Не смейся, ─ бубнит Тэхён. ─ У меня до тебя было не так много опыта, чтобы говорить об этом так легко, как ты сейчас. Чонгук затихает, спокойно поглаживая бока Тэхёна и медленно передвигаясь поцелуями от его уха к губам. ─ Хорошо, ─ шепчет он. ─ Я клянусь, что не сделаю тебе больно. Клянусь, что не сделаю ничего, что повредит твоему здоровью. Клянусь, что буду нежен и буду обращаться с тобой бережно. Тэхён целует глубоко, задевая языком верхний ряд зубов и с тихим чмоком отрываясь от его губ. ─ Ладно. Этого ответа хватает Чонгуку, чтобы он тут же начал покрывать лицо Тэхёна беспорядочными поцелуями, а руками расстёгивать рубашку на себе. Тэхён даже не успевает подумать, какой он шустрый, когда язык скользит по коже к ключицам, одной из самых чувствительных частей его тела. Это почти сразу понимает Чонгук, слыша, как парень под ним безуспешно пытается заглушить собственные стоны рукой. Усмехается, продолжая двигать языком. Тэхён старается сделать что-то, но это не выдаётся возможным, пока язык Чонгука вылизывает его ключицы. Поэтому он откидывает голову на подушки, давая себе волю глубоко вдыхать и выдыхать ртом воздух, и водит руками по горячему телу, чувствуя, как сокращаются мышцы. Чонгук никогда не чувствовал себя так. В этот момент он не хотел вспоминать Ынби, но сравнение само идёт на ум: даже с ней никогда так не было. Он ещё никогда не стремился так сильно доставить кому-то удовольствие, напрочь забывая о себе. Почти всегда он сразу же переходил к проникновению. В этот раз всё было не так. Чувства к Тэхёну, такие странные, трепетно-нежные чувства, заставляли, прежде всего, думать о том, как себя чувствует Тэхён, только потом о себе. Он поднимает взгляд, смотря, как красиво блестит в свете ламп его кожа, как он распластанный лежит на постели, тяжело дыша, ловя воздух губами. Зрелище невероятное. Ради этого стоит сделать всё, что угодно. И он делает всё, что угодно. Он тянет края футболки, так что Тэхёну приходится немного подняться, и откидывает её на пол, облизываясь, изучая тело. Тэхён весь сжимается под этим внимательным взглядом, закусывает губу и уводит глаза. Оно не накаченное, конечно, даже не такое, как у Чонгука, который не особо что тратил много времени на физическую подготовку, но выглядел неплохо. Но красота Тэхёна заключается отнюдь не в подтянутости, не в кубиках пресса и накаченной груди. Кожа светлая, почти белая в комнатном свете. На теле редкие родинки: одна маленькая у соска, которую он тут же лижет языком, другая на животе, почти посередине, третья у края джинсов, ещё несколько бледных по бокам. Он с замиранием сердца смотрит на родинку внизу живота и сразу же уводит взгляд: рано. Тэхён успевает привести дыхание в норму, когда Чонгук решается дотронуться пальцами до кожи, и тут же чуть не задыхается. Закрывает глаза. Каждое прикосновение отдавалось приятным жжением в груди и снизу живота. Чонгук знает, что делает. И, кажется, он решил довести Тэхёна до исступления. Сам Тэхён едва понимает, что ему делать. Он умудряется расстегнуть все пуговицы на рубашке Чонгука, которую тот сразу же с гримасой на лице стягивает с себя. А после провести восторженным взглядом по подтянутому напряжённому телу. Чонгук красив. Боже, как он красив. Зачем делать людей настолько красивыми? Они смотрят друг другу в глаза некоторое время. Между ними растворяется тёплой дымкой молчание. Приникают губами друг к другу, будто стараясь впитать в себя один другого. Чонгук всё ещё шарит руками по телу, ловя тихий стон, когда задевает соски. Он опускает голову и облизывает один из них, жалея, что не может в этот момент видеть лица Тэхёна, его потрясающего лица. Не сдерживаясь, слегка кусает, снова зализывая, хотя Тэ это, кажется, даже понравилось. Чонгук проводит рукой вдоль и расстёгивает пуговицу на джинсах, ловя испуганный взгляд Тэхёна. ─ Чон… ─ он закрывает глаза и так протяжно стонет, толкаясь бёдрами, что у Чонгука перехватывает дыхание и до конца съезжает крыша. В этот самый момент он понимает, как сильно его любит. Странно, что для этого потребовалось залезть к нему в штаны. ─ Гук… С этим вот выдохом его покидают оставшиеся отголоски разума. Если до этого и было ощущение неправильности, то теперь он смело сжимает сквозь ткань трусов член в своей руке, внимательно следя за лицом Тэ. ─ Мне понравилось, ─ улыбается Чонгук и пытается отодвинуть пальцами кромку трусов. Читая его вопросительный взгляд, он добавляет: ─ как ты стонешь. Будешь делать так ещё? Тэхён, конечно, заливается краской, пряча лицо в подушке. Он будет! Конечно, он будет! Только пусть Чонгук не смотрит на него так. Особых успехов Чон не достигает, так что ему приходится расстегнуть ширинку другой рукой и достать набухающую головку из джинсов. Тэхён шумно сглатывает. ─ Чонгук, ─ шёпотом. Он с сожалением отмечает, что не сделал для его удовольствия ровным счётом ничего. Это бьёт по его самолюбию, поэтому он, хмурясь, убирает руки Чонгука со своих джинсов, игнорируя удивлённый взгляд, и усаживается на нём верхом. Выглядит он при этом как надутый хомяк, поэтому Чонгук не сдерживает смеха. ─ Чего ты смеёшься? ─ обидчиво бьёт по груди Тэ. Чонгук мотает головой, усмехаясь, а руки его передвигаются с тэхёновой спины на ягодицы, которые он сжимает, с удовольствием замечая алеющие щёки. ─ И что это значит? ─ взгляд его при этом такой нежный, что у Тэхёна всё внутри сжимается. ─ Что теперь моя очередь доставлять тебе удовольствие. Хватит. Наигрался. Мой черёд. Чонгук думает, что он, похоже, не особо понимает, как красиво сейчас выглядит. Растрёпанный, тяжело дышащий, с надутыми розовыми щеками, сидит сейчас на его бёдрах, а головка члена выглядывает из-под кромки штанов. ─ Вообще-то, я не наигрался, ─ говорит Чонгук. ─ Но я уступаю. Он не может не отметить, что ему интересно, что именно будет делать Тэхён. Тот, в свою очередь, некоторое время колеблется, а после опускается. Трение между ними заставляет Чонгука вдохнуть и не выдохнуть. Он ясно чувствует, как собственный член наливается кровью и упирается Тэхёну куда-то в шов. Тэхён осторожными поцелуями добирается от шеи до груди, такими же осторожными движениями касается языком сосков, с удивлением наблюдая, как Чонгука всего выгибает. Это… льстит. И он, улыбаясь, продолжает играться с сосками, поглаживая низ живота медленными движениями. Ему не хочется делать всё быстро. Хочется, чтобы Чонгук понял, каково это. Почти месть. Только наслаждение получают они оба. Тэхён не отрывает взгляда от подрагивающего тела Чонгука. Он касается его ладонями, языком, пальцами, зубами, проводит носом по линии от пупка и останавливается у края штанов. На миг у них обоих прекращается дыхание. Чонгук смотрит вниз и ждёт хоть какого-то движения, а Тэхён боится. Боится сделать что-то не так, причинить боль, выставить себя посмешищем, но… Чонгук ведь не высмеет его. Он ведь его любит, да? Значит, Тэхён может. Он может касаться его везде, где захочет, как это недавно делал сам Чонгук. Бог весть что вытворял с его телом, которое покорно отвечало на его ласки. Он задумывается ещё на миг, а после приспускает уже расстёгнутые штаны, кусая губы в волнении. Член дёргается вверх, когда Тэхён отодвигает ткань трусов, и Чонгук откидывается на подушки, стыдливо закрывая глаза. Он начал понимать Тэхёна, почему тот заливался краской, едва Чонгук дотрагивался до его возбуждения. У Тэ блестят глаза. И Чонгук даже догадаться о причине не может, потому что он, Ким Тэхён, четвёртый курс журналистики, опускает голову и вбирает во влажность рта головку члена. Чонгуку ещё никогда не было так… до слёз обалденно. Изо рта вырывается короткий, но громкий стон, который затихает, пока полностью не превращается в один выдох. Чонгук сжимается, напрягается, сжимая кулаки. Вот так, одним движением, когда той же самой Ынби нужно было раза три так сделать. Что же с ним происходит. А Тэхён не собирается останавливаться. Он, конечно, почувствовал реакцию своего парня, конечно, он получил моральное наслаждение, глядя, как Чонгук выгибает спину, напрягая мышцы пресса. И он делает это ещё раз, отчего Чонгук жалобно поскуливает, сжимая губы. И ещё раз глубже, отчего он закашливается и сглатывает. Эти вибрации, разумеется, тоже доставляют Чонгуку немало удовольствия. Он уже не находит себе места, мечась с одной половины кровати на другую. Простыни уже сбиты, одеяло валяется где-то в ногах. А Тэхён делает ему минет. У Чонгука были минеты до этого. Но этот другой. Может, потому что его делает парень. А может, потому что это первый минет по любви. Какие только глупые мысли не приходят ему в голову, когда его член бессовестно вбирают в горячий рот всякие там Ким Тэхёны. Когда Тэ, наконец, поднимает голову, облизываясь, он выдаёт такую фразу, от которой они двое краснеют, прижимаясь друг к другу: ─ Ты вкусный. Никто из них ещё не кончил. И по взгляду Чонгука было ясно, что он планирует продолжить до победного конца. Он спускает свои штаны до бёдер, целуя Тэхёна куда-то за ухо, и берёт в руку его член. ─ Что ты задумал? ─ Хочу, чтобы ты кончил, ─ улыбается Чонгук. Он подвигается к нему рядом, и их головки проезжают друг по другу. Прекрасно. Что ещё они сегодня попробуют? Может, Тэхёну сразу себя начать растягивать? От этой мысли он краснеет, прячась в изгибе шеи Чонгука. Толчки совершает главным образом Чон. Тэ только иногда слабо водит бёдрами, он учащённо дышит на и без того горячую кожу и хватается пальцами за его плечи. В конце концов, Чонгук берёт в свою руку два члена. Он уже перестаёт думать о стыде, стеснении. Глупо думать об этом, когда рядом такой трепетный, отзывчивый Тэхён. Тэхён. Нежный, горячий. Любимый. С этой мыслью он изливается, утягивая Тэ в глубокий поцелуй. Они откидываются на подушки, всё так же обнимая друг друга. На подрагивающих животах засыхает сперма. Чонгук закрывает глаза, ощущая, как рядом пропадает тепло, но после нескольких секунд возвращается, и с его живота стирают капли семени. Тэхён ложится рядом, прижимаясь ближе. Ещё ближе. Как можно ближе, пожалуйста. ─ Думаю, это можно назвать сексом, ─ усмехается Чонгук, целуя Тэхёна в макушку. Он, конечно, смущённо закусывает губу. И, пожалуй, в этом счастье.