Здесь травы сказки рассказывают

Ава украдкой следит за охотником из угла, в котором перебирает травы. Ему приходилось тяжело. Яд Леса выходит долго, а ощущения такие, будто по венам течет раскаленная лава. По крайней мере, у Авы было так, что чувствует охотник, она не знала. Можно было бы спросить, но отрешенный взгляд парня почему-то останавливал. Охотник был гордый. Ава едва ли не с боем заставляла его есть, потому что сам он не мог держать ложку в руках, а питаться все-таки надо было. Каждый раз он тяжело вздыхал и смотрел так, что девушка чувствовала желание вылить ему на голову этот бульон и уйти. Но Лес учит многому, и в первую очередь - смирению. К тому же жизнь с Ведьмой даром не проходила, Врасия иногда порядком раздражала, но Аве необходимо было держать себя в руках. Вот только Беллармина заслужила уважение и доверие, а этот странный охотник нет. Ава даже начинает сомневаться, стоило ли его спасать. И каждый раз гонит от себя подобные мысли, потому что о прошлом сожалеть не надо. Охотник хандрит. Он дымит трубкой и пускает в потолок фиолетовые кольца. Помощник Врасии принес все это ему, видя, как парень мучается от боли. Ночью она немного притуплялась, а днем снова принималась терзать многострадальные мышцы и кости. — Как тебя зовут хоть? — неожиданно для себя спрашивает Ава. Голос был хриплым, она долго ни с кем не разговаривала. Охотник не сразу отреагировал на ее вопрос, и Ава уже было подумала, что он ее не услышал, или сделал вид, что не услышал. В любом случае, повторять она не собиралась. Узнать имя — значит привязать к Лесу, а он точно здесь надолго не задержится. Вот заживут переломанные пальцы, нога, крупные ссадины и он уйдет. Ава уже давно не ждала от охотника ответ, прислушивалась к шепоту Леса, стараясь быстрее закончить с травами и выйти на свежий воздух. Лес рассказал ей о том, что неподалеку созрела малина, а рядом с опушкой выросли грибы. Взамен лес просил выпустить лисицу из капкана, на самой окраине Леса, где он граничил с охотничьими поселениями. Ава первое время боялась туда ходить, но потом, когда Лес пообещал путать ее следы в случае погони, все-таки решилась. И не пожалела, Лес был щедр в своей благодарности. — Один, — тоже хрипло, с легким надломом, и Ава слегка вздрагивает от неожиданности. Ава кивает и снова задумчиво смотрит в окно. Он решил привязать себя. А знает ли он, что натворил? Обычно все знали, что в Лесу нельзя произносить свое настоящее имя, иначе Он может решить оставить человека себе. Лес был большой охотник до сокровищ, и прятал он их очень глубоко. Девушка смотрит на солнце — до вечера еще далеко, Один сыт, а значит можно прогуляться. Она хватает корзинку, стоящую у двери и уходит. Ава уже не замечает, как охотник провожает ее тоскливым взглядом. *** Всем детям в поселении с самого детства рассказывают страшилки о Лесе. Простые селяне его почитают и боятся. Еще года три назад в Лес оттаскивали молодых девушек и парней, как знак почтения. После того, как здесь появился новый Глава, жертвоприношения прекратились, но древние традиции трудно искоренить. Один никогда Лес не воспринимал всерьез. Ну лес как лес, что в нем такого ужасного. И над рассказами Старой Бесс украдкой посмеивался. Она не видела, но будто знала, что Один не боится Леса. И поэтому в ее глазах постоянно были укор и предупреждение. Парень ходил мимо Бесс и ни капли ее не слушал. Его семья была среднего достатка. Один вместе с братом были охотниками. И пришли в это селение совсем недавно, после смерти матери и отца в прежнем доме находиться было невозможно. Олай позицию Одина насчет Леса не поддерживал — он не боялся, но уважал, как уважают любого сильного соперника. И как ни странно на вылазках в Лес он меньше всего спотыкался о выступающие из тропинки корни деревьев, меньше получал по лицу ветками. Бесс говорила, что Лес чувствует его уважение и отвечает тем же. Один же вечно спотыкался, едва не падал в глубокие овраги, каким-то чудом ускользал от капканов. И стоило бы задуматься над этой разницей, но Один списывал все на свое «невероятное» везение. Год выдался плохим. Земля вырождалась, урожая было мало. Из леса полезло зверье — лисы таскали кур, волки выли едва ли не под окном, а зайцы погрызли и без того малочисленные посевы. А солнце пекло нещадно, будто решило выжечь дотла несчастное охотничье поселение. Река мелела, люди умирали, а те, кто был жив — пухли от голода. Один смотрел на все и чувствовал подкатывающее к горлу отчаяние. Пока у них было достаточно еды, но соседские дети все поглядывали искоса на их двор и мимо ходили с голодными лицами. Один видел в их глазах обреченность и равнодушие. Вечерами он умолял Олая уходить отсюда, потому что одними взглядами дело не кончится. Некоторые уже начинали есть своих бывших соседей, нападая на них ночью, душа слабыми руками. Сестры подолгу сидели в подвале, боясь выходить наружу. Они тоже видели хищные взгляды, от которых становилось не по себе. А одной ночью Одина решили принести в жертву Лесу. Олай лежал рядом, связанный и оглушенный. Сестры сидели неподалеку, глядя на него полными слез глазами. Поэтому Один и не стал противиться, когда его потащили в сторону Леса. Пусть его, но не сестер или брата. Олай сумеет о них позаботиться, а с Лесом Один как-нибудь разберется. А дальше все было как в тумане. Он куда-то бежал, напуганный каким-то потусторонним воем, путался в зарослях травы и плутал среди деревьев. А когда пришел в себя был полдень, трава оплетала со всех сторон, особенно руки, ломая пальцы. В следующий раз он пришел в себя в теплой избе, где одуряющее пахло травами. Все тело было обмазано чем-то зеленым и липким, пальцы уложены в лубки, а еще все мышцы разрывались от боли так, что Одину показалось, будто он уже умер. Сначала он познакомился с Ведьмой. Она вышла из дальней комнаты в легком сарафане и окатила таким взглядом, что захотелось срочно оказаться подальше отсюда. После он увидел мужчину, смутно напоминавшего охотника, которому, кажется, было абсолютно плевать на Одина. Ближе к полудню пришла девчонка с корзиной полной ягод и трав. Она была небольшого роста, и казалось ребенком, но глаза выдавали ее с головой. Уже потом Один разглядел тонкую талию и плавную линию бедра, говорящих о том, что девчонка вышла из детского возраста. Она иногда смотрела на него долго и пристально, будто пытаясь прочитать его мысли. Одина такое внимание смущало, и он старательно вглядывался в потолок, стараясь не встречаться с ней взглядом. Больше всего его смущало, когда она его кормила. Он не мог объяснить даже самому себе, почему чувствует неловкость, но девчонка воспринимала все по-своему и ругала его за гордость и самонадеянность. Один хандрил. Ему не хватало движения, он устал от боли, которая сопровождала его даже в кошмарных снах. Переживал за сестер и брата, но ничего не мог поделать. Ночью он долго не мог уснуть. Слушал, как ворочается на печи девушка и как воет за окном ветер. Он почти задремал, когда услышал шлепанье босых ног по деревянному полу. Она прошла к окну, отодвинула занавеску, посмотрела и задернула обратно, проследив, чтобы она плотно закрывала стекло. Девушка открыла сундук, достала пучки трав и начала развешивать по углам. После ушла в дальнюю комнату, из которой послышалось сонное ворчание. Она зажгла свечу и долго шевелила губами, стоя посреди комнаты. А потом подошла в Одину и сказала: — Ты не спишь, поэтому должен поучаствовать в обряде, иначе не сработает. — Что я должен делать? — Пожелай Лесу хорошей охоты. Один пожелал, а потом она резко задула свечу, и стало очень темно. Даже ветер перестал выть за окном. А потом Один почувствовал прохладную ладонь на плече. Ее горячее дыхание обожгло лицо, и парень в очередной раз почувствовал смущение. Но в то же время в голове был туман, потому что она прижалась к его губам в коротком поцелуе. В следующий миг, будто и не было ничего, исчезли руки и губы, осталось только тяжелое дыхание Одина. — Что ты… — начал он охрипшим голосом. — Иначе обряд не сработал бы, — перебила она его. — Спи. Тело расслабленно обмякло, веки тяжело опустились и Один задремал, уже не слыша, как скрипнула дверь.