Хочешь, я буду тебя любить?

      Летние рассветы оказались еще более ранними, чем думал Юра. К четырем утра постепенно начало светать, а к пяти в небе лениво поднималось солнце. Прохладный ветер гладил волосы, тихие многоэтажки постепенно просыпались, забирая тишину одинокого утра. Сидя на качелях, слушая щебетание птиц, проходя меж круглосуточных магазинов, в которых спали продавцы, Юра как-то наивно и по-детски заулыбался. Полусонный город — отдельный вид искусства. Все становится более приветливым, тихим, но ярким. Может, все и не так плохо?       Смеркается. В глазах немного плывет, тело ватное, порой двигается само. Неизвестная и шумная компания. Какая-то девушка. Пару сантиметров и их поцелуй уже сложно разорвать. Проходя пальцами по хрупкой спине, стараясь не причинять боли. Вечер был более пьяным, чем должен был, а ее глаза были более красивы, чем, наверное, Вселенная.

Забывается?

      Большая ладонь тепло ложится на макушку, зазывая на тренировку. Юри нехотя поднимается, но через пятнадцать минут уже бежит к своему тренеру. Выучивая новые движения, стараясь для него.

У Вити где-то внутри щемит порой, но он списывает это на старость. Всякое бывает.

— А, ну ты же знал, что он снова начал ходить на тренировки? Да и спокойным таким стал, что аж пугает, — пробубнила Бабичева. — Спокойным значит..? — Да, правда он уставший какой-то, только не как обычно. — Это как? — Нуу, — подумав пару минут, Мила не придумала ничего лучше, чем показать, — приходи в восемь, сам посмотришь. Зрелище было прекрасным: отточенные движения, плавные взмахи рук, легкий поворот головы, и все пронизанное спокойствием.

Что-то снова защемило. Надо бы сходить ко врачу.

      А самое главное, что он прятал под летящей копной волос, Виктор так и не разглядел. Потухший взгляд объяснял всю трагичность и надломленность ситуации. Но объяснений никто не искал. Пусть представление останется таким же прекрасным, как и задумывалось.