Хочешь, я буду тебя любить?

— Юр, не хочешь пройтись? — Разве что по тебе. — Ну Юра, почему ты так жесток со мной? — Тебя совсем не ебет тот факт, что ты уже третий месяц подряд изменяешь своей «обожаемой» свинье? — Ты боишься, что Юри узнает? — Боюсь? Мне похуй, но поступаешь ты как блядь, Витенька. Подкладываешься под каждого встречного, только бы утолить свое желание поебаться. А твой ненаглядный сидит дома и как верная псина ждет. Ждет, верит, надеется, что его прекрасный Виктор придет домой не в дерьмище, поцелует, уложит спать и все будет хорошо. Хорошо уже не будет. Как ты собираешься с этим разбираться?       В квартире повисла тишина, воздух резко загустел и с каким-то усилием приходилось его вдыхать. Дым от сигарет медленно выползал в окно, развеваясь по ветру. Взгляд глаз зеленых с абсолютной серьезностью в ледяную пустоту. — Ты такой добрый, Юрочка. Заботишься о муже своего любовника.

***

      По углам тихих домов шуршат подошвами люди в сером воздухе. Такой же серый дождь омывал стены, делая их темнее прежнего. По рукам стекают быстрые струи, капли падают с подушечек пальцев, прядей волос, разбиваются на крыльце. Ноги промокли. Зашторенные окна будто закрыли глаза на эту кошмарную реальность. Бежавших людей почти не осталось.

***

      Мягкие прикосновения к затылку, крепкие руки, теплая кожа. Юри готовил ужин, Виктор же не мог отказать себе в удовольствии потискать «свою прелесть». Запахи разных приправ мягким облаком распускались по квартире, теплый желтый свет из лампы довольно приятно освещал и совсем не выжигал глаза. Руки с недлинными пальцами ловко умудрялись что-то резать и в следующее мгновение уже копошиться у плиты. Плавный изгиб шеи, поясницы, упругая задница. Взгляд Виктора гулял по телу Кацуки, изучая изученное. Жаркие полосы взглядов прожигали Юри до дрожи в коленках.       Ковер с причудливыми узорами висел на стене, Виктор, как дитя малое, с неподдельным интересом вглядывался все глубже и глубже, порой пугая Юри. Старый пес ходил из комнаты в комнату, возвращаясь к хозяевам и укладываясь на колени. Скрипящий диван, накрытый пестрым покрывалом, Юри любил очень сильно, несмотря на всю его аляпистость, он был слишком уютным. В шкаф из темного дерева спокойно умещались, казалось, несколько сотен книг, да еще и место бы осталось. Он выглядел некой нарнией — ставишь, а места все так же много, как будто внутри дыра, куда все затягивается. Белые тарелки с золотыми ободками выглядели слишком красивыми для ежедневного использования, но Виктор уговорил оставить Юри все, как есть. Красно-золотой сервиз стоял в том самом шкафу за стеклянной дверцей. Виктор тщательно за ним ухаживал, рассказывал, как он достался ему от бабушки и насколько дорог. Юри проникался сильнее, чем стоило бы. В прохладные вечера они спокойно ложились на диван, читая книги и укутываясь в пледы, засыпая там же, в уюте сервизов и забавных ковров.

***

      Руки с обветренной кожей осторожно тушили сигарету, убирая зажигалку в пачку.

Надо бы домой.