Я заставлю тебя поверить в сказки

— За долгие годы я набрала много опыта и поведаю тебе свои мысли, недостойный! — начала брюнетка, попивая яблочный сок в таверне.       Натаниэль закатывает глаза, сидя за столом напротив. Красные пряди волос спадали на лицо, скрывая левый глаз. Голубые очи отстраненно наблюдали за действиями собеседницы, которая теперь чувствовала себя гораздо свободней, чем в прошлый раз. Закинув ноги на стол, Нетти попивала вкусный напиток, чувствуя себя как дома. — Мне шестнадцать, девочка..... — говорит Куртцберг, отпивая сливочного пива из кружки. Множество людей весело болтали. Большинство уже были пьяны, кто — то распевал песни, и Мари невольно вспомнила свой последний поход в караоке. Острый запах алкоголя и табака обжигал лёгкие. Но Дюпен — Чен все равно. Она делает все, что хочет. Все равно не будет никаких последствий. Так что… — А мне семнадцать, так что слушай, малыш! — продолжила брюнетка, убирая прядь иссиня — чёрных волос за ухо. Взгляд был направлен вверх, мозг лихорадочно пытался собрать все мысли в кучу. Но все равно получалась какая — то ахинея. Мдааа… — Хэй, а ты почему это алкоголь употребляешь? — возмутились девушка, выхватывая из бледных тонких рук сливочное пиво. — Это безалкогольное, дуреха! — фыркнул Натаниэль, тряся головой. Алые пряди челки упали на лицо, — тем более тебе тоже не восемнадцать! Ты лет на пятнадцать выглядишь! — Ещё два месяца и я стану совершеннолетней! — упрекнула парня брюнетка, протягивая напиток обратно в руки Куртцберга, — на чем я остановилась? Ах, да! Слушай меня, мальчишка… — Хватит меня так называть! — перебивает Нат, ударяя кулаком по столу. Шум потонул в гуле помещения, благодаря чему и остался незамеченным. — Хорошо! Внимай, недостойный! — услыхав дьявольское шипение в свою сторону, Мари поспешила начать свою долгую банальную речь, — ответь мне на вопрос, рассказчик. Что происходит в этой книге? Какой у неё сюжет? — Мари попыталась вложить в эти слова как можно больше пафосной интонации, говоря будто ковбои с дикого запада. Получилось, мягко говоря, смешно. Натаниэль улыбнулся, отпивая пару глотков напитка с приторным послевкусием. — Многие задавались этим вопросом, старуха! — усмехнулся Нат, чувствуя негодование со стороны собеседницы, — стоило прочитать книгу прежде чем отправляется в гущу событий. В целом, тут все спокойно. Просто романтическая история про добрую девушку и парня, который её не достоин, — поняв, что наболтал лишнего, Нат быстро исправился, — в смысле, про принца. Вот… — Мдаааа… — выдохнула Нетти, откашливаясь от запаха дыма, — розовые сопли. Надо бы добавить экшена. Ну, скажем, восстание народа против царской власти? Демократия? Мммм…? Или, нет! Межгалактическая битва! «Войну бесконечности» я дождаться просто не смогу, так что создам её тут! — загорелась этой идеей Маринетт. Натаниэль возмущённо распахнул глаза. — Ты что, совсем с катушек слетела? — прохрипел он. — А можно создавать персонажей? — Нетти не обратила внимания на слова художника, — сотворю Дедпула, Питера Паркера и свяжу их вместе! Решено! Это будет книга про них! — предаваясь мечтам, улыбнулась Мари. — Ты что, издеваешься? — у Куртцберга задергался глаз. — Конечно! — усмехнулась Мари, — но вот экшена действительно не хватает. Ну да ладно. Будет пародия на Золушку, — пожала плечами брюнетка.       Нат выдохнул с облегчением, чувствуя, как гора валится с плеч. — Кстати, как я поняла, тебе нравится Хлоя, так? — Мари подвинулась к парню и внимательно посмотрела на него, разрушая непринужденную атмосферу. — Н-н-ет! — протянул Куртцберг, слегка отсаживаясь, отводя взгляд и складывая руки на груди. Он попытался сохранить спокойное выражение лица. — Не лги. Я прекрасно вижу то, что она тебе симпатична! — строго проговорила брюнетка. — Это…так заметно? — вздохнул Нат, поворачиваясь и внимательно смотря на Маринетт. Он был все так же груб, остр и колок. — Ты описываешь её как богиню и рядом с ней становиться похожим на желе, — пожала плечами Мари, — но я не об этом! Тебе.....больно? — Что прости? — нахмурился Нат. В голосе звучало изумление, удивление, в то время как лицо осталось напряженным и хладнокровным. И как он это делает? — Ты знаешь, что ей суждено быть с другим, но при этом продолжаешь… — Маринетт сглотнула, — любить. Какого это? Что ты чувствуешь? — Скоро узнаешь! — фыркает Куртцберг и кладет на стол четыре монеты, быстро вставая и уходя. Мари не успела опомниться, как уже потеряла аловолосого из виду. Вздохнув, девушка поднялась и тоже решила уйти — не сидеть же ей одной в этом шумном грязном помещении.       Миновав короткую улочку, Дюпен — Чен без оглядки шла вперёд. Ну, а что. Бояться ей нечего. Машина не задавит, стекло на голову не упадёт. Чего тогда следить за дорогой?       И зря. Потому что девушка чувствует удар, столкновение обо что — то. Существо сбивает её с ног, отчего голова ударяется о зеленую траву. Вся одежда перепачкана. Мда, новая одежда, так сразу на выброс. Глаза слепит солнце, в висках эхом отдаётся этот звук. Губа немеет, на лбу наверняка появится синяк. Пятая точка носит, ибо на неё ушло приземление. Больно. Не сильно, но все же.       Девушка чувствует суматоху — как вокруг неё толпятся люди, как кто — то нелепо пытается извиниться — похоже, это кучер. Она чувствует, как чьи — то знакомые руки поднимают её с земли и прижимают к груди. Хлопок.       Дверь кареты закрываются и Мари кладут на что — то мягкое и теплое. Девушка распахивает глаза и видит мутные знакомые черты. Прямой нос, загорелая кожа, пшеничные пряди волос и зелёные глаза. Все части складываются в один образ — в одного из героев книги, создателем которой является Тикки. Это тот самый принц, наследник Агрестов. Адриан, кажется? Парень внимательно смотрит на потерпевшую, пытаясь отыскать заметные признаки падения. — Извини, Жан отвлекся и не заметил тебя, — начал блондин, — тебе больно? — Ку… Куда мы едем? — осторожно шепотом молвит Маринетт. Карета, изнутри обшитая красным бархатом, была довольно большой и уютной. Сидения, поставленные друг напротив друга, были мягкими. Подушки создавали ощущение комфорта, будто Нетти дома. В вычищенном окне видно, что повозка движется, причём по хорошей дороге из чёрного камня. Они проезжают по мосту над прекрасной рекой. Дюпен — Чен видит как сверкает замок, отражая солнечные лучи. Прекрасный. Совершенный.       Принц Агрест, разодетый в серый костюм с белой рубашкой, тревожно смотрел на брюнетку. — Вы слишком часто падаете в моём присутствии. Без лекаря вам не обойтись… — говорит блондин. — Н-нет! — вскрикивает Мари, подпрыгивая. Если она вдруг исчезнет на глазах всего дворца — это будет нехорошо. Очень нехорошо. Дюпен — Чен такого не надо. Не дай бог инквизиция отыщет «ведьму» — и спасайся потом. Принц выгибает бровь. — Не хочу быть обузой! — выкрутилась Маринетт, осторожно перебираясь в сидячее положение. — Мы тебя сбили и просто обязаны помочь! — запротестовал блондин, вертя головой. Он вдруг остановился и вгляделся в голубые глаза, — как тебя зовут? — Что? — изумленно переспросила брюнетка. Все тело ныло, местами болезненно отзывались и умоляло направиться к врачу. Но в восемнадцатом веке медицина была…не ахти. Да и это сказка, так что… — Ты не представилась вчера и… — начал парень, зарываясь пальцами в волосы и по хозяйски «растекая» на сиденье. Руками он подпер голову, одну ногу положил на вторую, находя данную позу весьма удобной. — И ты не назвал своего настоящего имени. Ты же принц, верно? — получив кивок в ответ, брюнетка продолжила, — зачем ты наврал? — Я.....просто испугался, что ты слишком остро отреагируешь на эту весть. Люди бояться тех, кто выше их по статусу, да и пресмыкаются перед ними, подлизываются. Но, раз уж так… — блондин протянул свою руку, — Адриан Агрест. — У всех принцев заведено хорошо обращаться с крестьянками? — огрызается Нетти, но загорелую ладонь все же пожимает. — Только если они очень красивы! — белоснежная улыбка ослепляет. — Маринетт, — брюнетка игнорирует слова принца, морщась от боли в руке. Агрест хмурится. — Мадам Ляиф вам поможет! — гарантирует блондин. Мари мотает головой. — Пожалуйста, позвольте мне уйти! Не стоит беспокоиться — со мной все хорошо! — уверяет Дюпен — Чен. Но она врала. Спину жгло, губа онемела, в висках пульсировало. — Неужели вы так сильно боитесь? — изумляется Адриан. Повозка останавливается. Лошади фыркают и бьют копытами о землю. Кучер по имени Жан открывает дверь и начинает извиняться вновь. Маринетт вздыхает. Когда же это кончится…