Звон

      «Любой человек за мгновение до своей смерти, какой бы она неожиданной ни была, понимает неотвратимость конца», – кажется, именно так сказал мой отец, рассказывая однажды об автокатастрофе, в которой он выжил лишь чудом.       Так и есть, – подумал я, вспоминая его слова за секунду до того, как внезапно возникший грузовик сбил, отбросил и сломал меня.       Что–то в горле не давало полноценно вздохнуть, и я чувствовал, что с каждым разом вдыхаю все меньше воздуха. Силы стремительно покидали меня, но вместе с ними меня оставляла и боль – лишь разум продолжал сопротивляться надвигающийся тьме, пытаясь окинуть взглядом если уж не всю прожитую жизнь, то хотя бы последний день.       Честно говоря, он был просто отвратителен. Все началось еще вчера, когда моя девушка решила высказать мне свои накипевшие претензии… верные лишь отчасти, они не могли не вывести меня из себя. И вместо деятельной и плодотворной подготовки к сегодняшнему зачету я принялся за него лишь ночью. Результатом стала пересдача, боль в висках и все незатихающий звон в голове, чуть заметный с утра и всё усиливающийся к этому моменту…       …Так и лежал я на засыпанном солью тротуаре, все реже вдыхая раненым горлом отвратный бензиновый выхлоп. Звон в голове постепенно заглушал собой все, и лай соседских псов был последним, что мне удалось вычленить из звенящего грохота смерти.       Надо же, умираю почти как Рамси Болтон.

***

      Первым, что атаковало меня, была она:       – М’лорд! М’лорд! Спасите м’лорда! – в ужасе глотая слоги, истерила какая–то женщина.       Я ничего не видел, все перед глазами застилалось красной пеленой. Что? – пытался я понять происходящее, в ужасе дернувшись и тут же потеряв сознание от боли.

***

      Минуту, десять – я не знаю, сколько времени я без сил лежал, чувствуя, как чьи–то руки аккуратно режут веревку, обмотанную вокруг моей бессильной шеи.       Гадко умирать обгаженным – думал я, чувствуя небывалую вонь от себя же. Какого черта происходит?       Я попытался спросить, но смог издать лишь бессильный хрип.       – Тише, м’лорд, тише! Вам нельзя сильно дышать!       От нелепой фразы хотелось расхохотаться – да вот страшно до ужаса. Сначала грузовик, затем петля – это походило на какой–то ад. Меня затрясло, и после недолгих споров, в которые я не вслушивался, меня подхватили чьи–то руки, куда–то понесли…

***

      Сложнее всего было различить время: я постоянно то засыпал от слабости, то просыпался от боли в передавленном горле и коварного звона в ушах, но похоже, что прошел день или два, прежде чем я более или менее пришел в себя.       – Веревка? – с трудом прошептал я, ощупывая травмированную шею.       Я что, самоубийца? – спросил я себя, садясь на скрипящей кровати и зябко кутаясь в грубое одеяло. Оглянулся по сторонам, пытаясь собрать мир по кусочкам: серые стены, окно из мутного стекла, с трудом пропускающее утреннее или вечернее – не распознать – солнце, грубая мебель и некачественное постельное белье – все это было мне чуждо. Где я?       – М’лорд? – шевельнулась тонкая фигурка в рядом стоящем кресле.       Сторожила меня, вестимо, – размыслил я, рассматривая ее курносый нос и скромно опущенные серые глазки. Вот только…       – Как тебя..? – проскрипел я еще не пришедшим в норму горлом. – Как ты..?       – Арси, м’лорд, – привстала она, комкая руками край платья. – Вы сами взяли меня на кухню, вы не помните?       Нет, и это пугало. Я вновь огляделся. Однотонные серые стены, закрашенное оконное стекло, сиделка… я что, в психлечебнице? После суицида? Тогда почему я не помню этого? Кислородное голодание повредило какой–то участок моего мозга, ответственный за память?       Я зажмурился, с силой сжав виски в ладонях. Черт, черт, черт!       – Что с вами, м’лорд?! – Заволновалась девчушка. – Мне позвать мейстера?       Знакомое слово зацепило мое внимание, и я судорожно выдохнул, пытаясь успокоиться.       – Что?       – Позвать мейстера Утера? Я мигом!       Должно быть, ее остановило мое выражение лица, пронзенное догадкой, – она не сдвинулась с места.       – Нет. Не надо. – мне хватило сил натянуто улыбнуться. – Принеси зеркало.       Она поспешно удалилась, и я рухнул назад, на подушки. Что, что, что..? Неужели..? Я с недоверием посмотрел на свои руки: весьма заметный шрам на левой ладони, полученный в армии, полностью отсутствовал, форма ногтей была другой… Я закатал рукава льняной рубашки, которую я вначале принял за смирительную: даже волосы на руках заметно отдавали рыжиной.       Вернулась Арси и протянула мне маленькое и мутное, размером с читалку, зеркало. Дыхание вновь сбилось, и я с трудом удержал ругательство – там было не мое отражение: голубые глаза, странноватой формы нос, бакенбарды, небольшие рыжие усы… парень, нет, молодой мужчина лет двадцати пяти.       Я мертв, я умер! – осознал я с невиданной доселе ясностью, и это осознание придавило меня могильной плитой.       По–видимому, Арси имела склонность к эмпатии – когда я заплакал, она просто молча смотрела. Я все никак не мог остановить слез и не мог понять, над чем я скорблю. Над своей прошлой жизнью? Над родителями, потерявшими сына? Над сестрой или девушкой, потерявшими брата или любимого, я надеюсь, человека? Не знаю, сколько это продолжалось… Зеркало я разбил и лишь затем начал успокаиваться.       – Спасибо, – выдавил я, утирая слезы. – Не говори никому.       – Не скажу, м’лорд, – прошелестела послушная Арси, собирая осколки.       Я поднял на нее взгляд: еще совсем девочка лет тринадцати, одетая в простенькое, но аккуратное серое платье с черной вертикальной полосой шириной в ладонь на груди. Конечно, лишенное рюш и всего такого прочего, абсолютно закрытое – даже запястий не было видно.       – Красивое платье.       Лицо ее залилось краской, и она присела в неумелом поклоне:       – Спасибо, м’лорд! Я сшила его сама!       – Сама?       – Ну… почти. В цветах вашего дома…       Я мотнул головой, не желая слышать своей новой фамилии и понимать, кем являюсь сейчас. Я еще не готов знать всего – признал я мысленно, рассудив, что раз своего отражения я не узнал, то и не являюсь кем–то из основных персонажей. А раз я не защищен сюжетной броней, как они… мне вряд ли удастся выжить. Все–таки я был реалистом и в какой–то степени гордился этим. Раньше.       Несколько минут я раздумывал над своим положением, как тут внезапная догадка чуть не заставила меня ударить себя по голове: кто вообще сказал, что я участвую в сюжете?       – Мне нужна твоя помощь, Асти.       – Арси, – шепнула девочка.       Я послушно поправился:       – Послушай, Арси! Я… после болезни, ну, – я недоуменно моргнул, сбившись в простом предложении, и все–таки сосредоточился. – Я как будто всё плохо помню, ты не можешь мне кое–что подсказать?       – Наверное, вы просто не до конца проснулись, м’лорд.       – Не до конца, – я вновь приподнялся на локтях, вглядываясь в ее смущенное от такого пристального внимания лицо. – Какой сейчас год?       – Триста второй.       Триста второй. Значит, я примерно попал во временные рамки сериала, но вот в самое ли начало? Если так, то это было бы логично, если же нет, то… это фиаско. Спрашивать про месяц не имело никакого толка, и я видел лишь один способ выяснить это поточнее.       – Зима близко?       Она сразу посерьезнела, услышав девиз Старков, и я с трудом удержался от вымученной улыбки.       – Сейчас поздняя осень.       Так, мыслить логически и перестать прыгать с мысли на мысль, хорошенько подумать. Четвертый сезон, как минимум… или пятый. Следовало уточнить еще раз, и я вновь напряг свою память. Что такого произошло в самом начале пятого сезона, что было бы известно всем, даже девочке–служанке? Но для начала еще кое–что:       – Мы на Севере? – высказал я очевидную догадку.       Кивок Арси выглядел уже немного испуганным, видимо, девочка начала осознавать весь масштаб моей амнезии. Хотя я тут, наверное, выглядел не менее испуганным.       – Север, Север, Север, – бормотал я в задумчивости. Сейчас тут должны править Болтоны, а это значит, это значит… что всё–таки следует узнать свое новое имя. Стать ободранным человеком мне не улыбалось.       Вновь ощупал свою ноющую шею, все еще чувствуя жуткую слабость, оглянулся вокруг в третий раз. Бесполезно – красок в окружающем мире не прибавилось, и я решил начать с чего–то простого.       – Арси.       – Да, м’лорд?       – Не говори никому про память, не хочу беспокоить никого. – Она коротко кивнула. – Принеси мне еды, чего–нибудь…       Стоило ей уйти, как я вперил взгляд в чужой потолок, вспомнив слова того парня с Чуваками на плече: «Я жил, я умер, я воскрес!»       Вспомнил и усмехнулся: произошедшее со мной должно было иметь какой–либо смысл… Не столь нужно знать, какой именно, сколь важно то, что я всегда считал себя достойным большего… и столь важно понимать, что окружающий меня мир как раз отвечал моим запросам. Я лорд и я на Севере, вокруг которого крутится огромный пласт сюжета – этого уже достаточно, чтобы вписать свое имя в историю.       Да, я очень любил себя и свое имя.