Месть утратит свой вкус...

— Пааап, ты только посмотри! — приклеился я к стеклу витрины. — Смотри, какой он крутой! — Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Но, Син, тебе всего 12, — за отворот куртки меня поволокли прочь от витрины магазина. — Но, когда я вырасту, ты же купишь мне пистолет? Настоящий и крутой, как у тебя! — чуть ли не подпрыгивая, крутился я вокруг отца. — Тогда я буду таким же классным телохранителем как ты! А еще буду помогать тебе защищать дядю Ревина! Отец работает телохранителем Ревина Мидла, крупного бизнесмена. Из-за его успешных сделок было разорено несколько компаний, отчего у дяди появилась немалая куча врагов. Я уже давно решил, что также стану телохранителем. И буду таким же смелым, как мой папа! Сегодня у него выходной, который бывает очень редко, и мы в очередной раз пришли повеселиться в огромный торговый центр, который принадлежит Ревину. Весело скользя по покрытию пола, я обдумывал, куда бы нам пойти дальше, как отец произнес: — Уже темно. Нас ждет Аргон, — потрепал он меня по голове. Аргон — наш ирландский сеттер. Обычно его выгуливаю я, но сегодня он весь день провел один дома. От мысли, что я здесь веселюсь, а он там совсем один, мне и самому стало грустно. — Тогда пошли скорее! — что есть сил, я рванул к выходу. Автоматические двери раздвинулись, и, выбегая из здания, я обернулся посмотреть на папу. В тот же миг голова врезалась во что-то твердое, отчего я покачнулся, но крепкие руки удержали меня за плечи. — Син, ты, как всегда, гиперактивен, — раздался над головой голос Ревина. — Дядя! — кинулся я обнимать его. Несмотря на то, что это начальник моего папы, с Ревином мы дружим. Он даже однажды водил меня в парк. — Мистер Мидл, — послышался сзади голос отца. — Добрый вечер, Девид, — ответил Ревин, — веселитесь? — потрепал он меня по голове. И почему всем так нравится это делать? — Да! — бодро отозвался я. — Мы были в кино и боулинге! А что вы тут делаете? — Я должен встретится со своим знакомым, — улыбнулся он, — и уже, кстати, опаздываю. Увидимся завтра. С этими словами, обогнув нас, он двинулся ко входу. В ту же секунду сквозь гул людей и шум машин прорезался оглушительный выстрел. Инстинктивно я повернулся на звук. На крыше соседнего здания был виден силуэт. Сквозь темноту наступающей ночи можно было различить лишь ярко-малиновые волосы, выделяющиеся на фоне черной тени. Так же быстро тень исчезла, словно секунду назад её вовсе не было там. Внезапно до меня донесся пронзительный женский крик, раздавшийся за спиной. — Пап, что…? — «случилось»… конец фразы повис в воздухе, как только я обернулся на крик. На асфальте лежал мой отец, кровь медленно растекалась под ним. Рядом на коленях сидел Ревин, с силой сжимая его грудь.Со всех сторон нас обступали люди. — Он спас его, — шептались в толпе, — закрыл от пули… Я же не мог пошевелиться, тело совершенно не слушалось. И даже голос никак не мог прорваться сквозь стянутое горло. Казалось, я забыл как дышать. На глаза опустилась чья-то рука, закрывая от меня отца. С силой отбросив её в сторону, я упал рядом с папой. Глаза его были закрыты, а губы изогнулись в болезненной улыбке. — Вставай, — аккуратно взяв его за руку, прошептал я, — сейчас не время лежать. Уже ведь холодно… Кажется, кто-то пытался оттащить меня, но от этого я лишь быстрее приходил в чувства. — Открой глаза! — уже кричал я. — Почему же ты не открываешь глаза, папа?! Папочка, пожалуйста! — Доктор, давление падает, — женский голос. — Нас… нас ждет Аргон, папа. Пошли же домой! — я отчаянно хватался за руку отца, стараясь поднять его с холодной поверхности асфальта. — Он бредит. Кажется, ему что-то снится. Вколи еще одну дозу, — скомандовал мужчина. — Ты… ты не можешь уйти, как она… Не можешь бросить меня, как мама! — перед глазами все плыло, только сейчас я заметил, что лицо было мокрое от слёз. Сил на сопротивление уже не осталось… — Пульс и давление нормализовались. Он приходит в себя, — снова этот голос. Медленно разлепляю глаза, в которые тут же ударяет яркий белый свет. Взгляду открываются лица нескольких людей в белых халатах, что с беспокойством склонились надо мной. Я в больнице? — Люсин, как ты себя чувствуешь? — произнес доктор. — Тебе снова снился этот сон, да? Сон? Верно. Это был сон. Нет, очередной кошмар. С того самого дня мне снится один и тот же сон. Моя мечта — больше не видеть его. Но каждую ночь я просыпаюсь на полу с криками и в холодном поту, либо на больничной кровати. Прошло уже 8 лет, но события прошлого до сих пор свежи в памяти. Словно каждый день пересматриваешь один и тот же фильм, заранее зная его печальный конец. — Я позову вашего дядю, — за врачом захлопнулась дверь. — Син! Слава Богу, ты в порядке, — в палату мгновенно влетел Ревин. Когда умер мой отец, он усыновил меня, сказав, что давно любит как сына и не позволит провести детство в детском доме. Вдобавок, он обязан своей жизнью моему отцу. — Снова этот сон? — он медленно сел на кровать. Я кивнул. — Малиновые волосы? — добавил чуть тише. Отвечать на этот вопрос не требовалось, ведь он и так знал, что я скажу. Да. Вновь и вновь передо мной стоит черная тень с яркими малиновыми волосами. То, что я увидел той ночью не дает мне покоя. Я должен найти его… Почему его? Сам не знаю. Просто чувствую, что силуэт был мужской. Я поступил в военную академию, чтобы быть готовым к встрече с ним. Практически сразу удалось установить, что это дело рук «Elusive» (с англ. «неуловимый») или, как их еще называют, просто «Е» — гильдии наемных убийц. Название говорит за себя. Их невозможно поймать. Они профессионалы своего дела, просчитывающие каждый свой шаг вплоть до малейшего вероятного последствия. Но я обязан расплатиться с ним и не смогу спать спокойно до тех пор, пока в очередном выпуске новостей не объявят о смерти одного из членов «Е». В палату вошла медсестра со шприцем, сказав, что снотворное быстро успокоит меня. Небольшой дискомфорт от проникающей в кожу иглы быстро сменился накатывающим чувством усталости. — Проспите вплоть до завтрашнего утра, — мило улыбнувшись, она вышла. — Я сообщу, что сегодня ты пропустишь занятия, — отозвался Ревин. — У нас новый учитель по стрельбе, и я… — Думаешь, он сможет помочь? — Надеюсь на это. — Встретишься с ним завтра, отдыхай. Ревин вышел вслед за медсестрой. Проблема, с которой он должен был мне помочь, заключается в оружии. Я не могу стрелять. Нет, я не могу даже держать его в руках, ведь стоит мне прицелиться, как перед глазами встает отец… А что за военный, который не умеет стрелять? В одиночной палате погасли лампы. Комната освещалась лишь тусклым светом уличного фонаря. Укол уже начал действовать, и сопротивляться ему не было ни сил, ни желания. Пусть хоть так, но я смогу выспаться.