Месть утратит свой вкус...

Проснулся я на рассвете. Солнце только-только показалось из-за горизонта, и его красноватые лучи медленно пробирались в палату. Неспешно поднявшись с кровати, я посмотрел в зеркало: свет солнца весело переливался в медных волосах, а зеленые глаза наконец выглядели отдохнувшими и вполне здоровыми. Присев одной ногой на подоконник, я стал играть с зажигалкой. Я не курю, просто люблю зажигалки. У всех свои странности, так сказать. Рукав синей больничной пижамы задрался, и взгляд зацепился за надпись, красующуюся на запястье. Это было имя моей будущей пары. Говорят, что шрифт — это отражение его души. И как только вы встретитесь с ним, ты сразу почувствуешь то, что чувствует в данный момент он. Так и зарождается связь. Но моя надпись была довольно странной: на несколько миллиметров выше и правее каждой буквы было выведено еще по одной такой же, словно зеркальное отражение имени… словно где-то в глубине был еще один человек, скрывающийся за основным шрифтом. Я провел пальцем по короткому и довольно странному имени. «Где же ты, Ликс?» Тот факт, что имя мужское, меня не особо смущал. Нет, опыта с мужчинами у меня до сих пор не было, но от этого становилось лишь интереснее. Действительно ли моя пара сможет разжечь во мне интерес к аналогичному полу? Откинув голову на стену, я смотрел как солнце медленно поднимается в небе… Спустя примерно час в комнату вошел Сарен. Мужчина чуть меньше года работал в нашем доме водителем. Дежурно поприветствовав меня и справившись о самочувствии, он передал мне форму. Переодевшись, я поспешил поскорее отправиться в академию. — Хей, болезный, — у ворот академии на меня налетел Марк, — коньки еще не отбросил, смотрю? — Я тоже рад тебя видеть, — улыбнувшись другу, ответил я. С Марком мы познакомились еще в школе, но чисто по его инициативе. После смерти отца Ревин перевел меня в новую школу, где никто не знал о случившейся трагедии. Потому что выносить сочувствующие взгляды учителей и постоянные расспросы одноклассников для меня было просто невыносимо. Из-за них я вновь и вновь переживал случившееся уже не только во сне. В новой школе я был замкнутым ребенком, хотя оно и понятно. Единственным другом для меня оставался Аргон, пес был живым воспоминанием ушедшей счастливой жизни. Одноклассники не спешили знакомиться с мрачным мальчишкой, сидевшим призраком на задних партах. Но постепенно в наш мирок весьма настойчиво вклинился маленький светловолосый парнишка с забавными непослушными кудряшками. Несмотря на все мои ядовитые слова в сторону Марка, блондин упрямо продолжал втягивать меня в игры, вытаскивать на прогулки и постоянно таскать на встречи с друзьями. Со временем я рассказал ему всё. Он стал моим спасением. Кто бы мог подумать, что к жизни меня вернет голубоглазый надоедливый мальчишка. Но несмотря на это, внутри меня все еще таилась злоба, а жажда возмездия лишь росла с каждым днем. Огромных усилий стоило мне скрывать её. Как только по телевизору сообщали об очередном убийстве «Е», Ревин мгновенно переключал канал, настороженно поглядывая на меня. Но это было вовсе не обязательно, я и без того понимал, насколько они жестоки. Животные, которых не интересует ничего, кроме наживы. Но Марку известно лишь то, что в детстве на моих глазах убили отца. Никаких подробностей, никакой правды. Я не хочу, чтобы мой лучший…нет, единственный друг влезал в это дело. — Кстати, чувак, ты ж, наверняка, еще не слышал. Крч препод у нас по стрельбе просто пиздец, — воодушевленно начал он, выводя меня из воспоминаний. — Знаешь, из твоих уст это может одновременно звучать и как комплимент, и как оскорбление. — Это я сам еще не решил. В общем так, когда все услышали, что ему только 24, сразу подумали типо халява и все такое. А он… — Суровый парень? — прервал я, откровенно веселясь. — Хорош ржать как конь из табакерки, — возмутился друг. — Такой интерпретации я еще не слышал. Рассказывай давай дальше. — А вот сам все увидишь. Пошли уже, не хочу к нему опаздывать! — мы двинулись к тиру. Комната уже была заполнена, но тот самый именитый препод еще не появился. Мы заняли место на ближайшей свободной лавочке у стены. От нечего делать я стал оглядывать присутствующих, сразу заметив чересчур откровенные наряды девушек. Не дай Бог сердечники есть! А вообще довольно странная реакция, ведь в нашей академии много молодых тренеров, так почему они так вырядились только сейчас? Железная дверь скрипнула, и на пороге показался парень, чуть выше меня. Темно-синие волосы слегка спадали по бокам, немного закрывая лоб, отчего рукой он то и дело забирал их назад. Карие глаза внимательно изучали присутствующих. На шее виднелась цепочка, скрывающаяся ниже за синей рубашкой, рукава которой были завернуты до локтей, заостряя при этом внимание на широком кожаном браслете. На ногах были черные джинсы, заправленные в коричневые сапоги. — Меня зовут Шот*, — посмотрел он прямо на меня. Неужели запомнил, что я отсутствовал?! — Выстрел? — вырвалось у меня. — Хах, что-то вроде, — усмехнулся тот. «А у него красивая улыбка» — пронеслось в голове. Стоп… О чем я, блять, только что подумал? Немного осмотревшись, он произнес, неожиданно хлопнув в ладоши: — Давайте так! Каждый продолжит делать то, чем занимался на прошлом занятии. А ты, — палец указал на меня, — пойдем со мной. Непонятно от чего в горле встал тугой ком. Нервно сглотнув, я поспешил за удаляющейся спиной Шота. Но не прошли мы и пары метров, как мимо него быстро пробежала курсантка и, «споткнувшись», начала падать. А декольте-то! И как сиськи не выкатились. Где вообще положенная по уставу форма?! Ловким движением Шот подхватил её и поставил на ноги: — Ты должна быть осторожнее, хорошо? — мягко улыбнулся он, направляясь дальше, видимо, к последней мишени. Подойдя к столу, парень взял пистолет и протянул его мне: — Покажи мне, как ты стреляешь, — вновь улыбнулся он. И вот это Марк охарактеризовал как «пиздец»? Да он же само очарование! — Но я… — Просто возьми пистолет, — с небольшим нажимом повторил он все с той же улыбкой, но что-то в его голосе на этот раз изменилось, и это заставило меня машинально подчиниться. Или мне показалось? Сердце принялось бешено колотиться, ладони вмиг похолодели, а в ушах стоял непонятный шум. Тем не менее я смог взять в руки оружие. Дрожащей рукой я постарался прицелиться, но, стоило мне только вскинуть руку, дыхание перехватило, и рука безвольно опустилась вниз. Неожиданно спиной я почувствовал тепло. Шот обошел меня сзади и теперь, прижимаясь к спине, держал вместе со мной пистолет, мягко направляя его в цель. По телу прошел странный разряд, появилось желание сильнее прижаться к этому человеку и никогда не отпускать. Но откуда такое чувство к совершенно незнакомому мне парню? Он ведь явно не моя пара: другое имя, и вдобавок я совершенно не чувствовал его душу. — Не нужно так ненавидеть оружие, иначе оно будет отвечать тебе тем же, — у самого уха раздался тихий уверенный голос. От неожиданности я повернул голову на звук и, соприкоснувшись щекой с губами Шота, резко отпрянул. Тот лишь продолжал внимательно изучать меня взглядом. Никто прежде не говорил о моей ненависти к оружию. Все списывали это на банальный страх. Но я действительно ненавидел его. Ненавидел холодную сталь, так легко отбирающую человеческие жизни. Внезапно Шот забрал у меня пистолет и повернулся спиной к мишеням. Продолжая смотреть мне в глаза, он отвел руку назад. Все курсанты сразу же прекратили тренировку и теперь, не дыша, смотрели на нас. Или не дышал только я? — Пуля не единственное, что может убить человека, — словно прочитав мои мысли, сказал он, трижды спустив курок. Тут ему на телефон пришло сообщение. Бегло просмотрев его содержание, Шот слегка нахмурился: — На сегодня всё. Простите, но мне пора, — неловко почесал он затылок дулом пистолета, после чего скрылся за дверью. Все тут же кинулись изучать приближающуюся мишень. — Всего одно попадание, ха, — произнес кто-то. — Да он со спины стрелял! — послышался женский возмущенный голос, — ты б и в мишень так не попал, а он точно в десятку. — Но других попаданий-то и в мишени нет, — спорил парень. — Нет, — перебил я, — все три выстрела попали точно в цель. — Чего? — Глаза разуй, — не выдержал я, — где ты видел такой прострел от одной пули?! — О чем т…? — парень запнулся на полуслове. — Эй, смотрите-ка! Да он трижды попал в одну и ту же точку! Пораженные курсанты один за другим сбегались к мишени. Я же, пробравшись через толпу, вышел на воздух. Занятие еще не закончилось, и двор был пуст. Усевшись на крыльце, я опустил взгляд на руку, чуть сжав её в кулаке. Почему? Почему я не могу научиться также владеть оружием, ведь тогда я бы смог противостоять ЕМУ… Но что если Шоту все же удастся помочь мне? Но все же что-то в этом чудаковатом парне не давало мне покоя. Эта милая улыбка и неловкие движения никак не сочетались с тем, что он говорил и как владеет оружием. Но почему-то я уверен, что эти несостыковки, так ловко замаскированные очарованием, заметил только я один… Из кармана раздался звонок телефона. «Ирвин» — высветилось на дисплее. Ирвин был одним из полицейских, занимающихся делом «E». Благодаря дяде, который помог мне заключить договор, закрепляющий мое подтверждение по поводу того, что я обязуюсь придти к ним на временную службу после окончания академии, они разрешили мне быть в курсе расследования. — Слушаю, капитан, — ответил я. — Здравствуй, Люсин. У меня есть для тебя новости. Приезжай, как сможешь. — Понял вас, скоро буду. За то время, что я работал с Ирвином, мне удалось понять одну простую истину — он ненавидит объясняться по телефону. С посещением у нас, разумеется, строго. Поэтому, с трудом дождавшись конца занятий, я рванул в участок. На капитана я налетел в коридоре, сразу кинувшись на него с расспросами. Сдавшись под моим натиском, мужчина провел меня в хранилище, где в одном из ящиков лежала веревка с висящей на ней пулей. — Это не совсем пуля, — поправил меня капитан, — лишь её форма, смотри. Ирвин не спеша снял верхнюю часть подвески и достал оттуда небольшой скрученный кусочек старой бумаги. Он был пуст. — Что вам удалось узнать? — Оболочка пули сделана из серебра. А вот бумага совершенно пуста, за исключением разве что частичек лимонного сока. — Лимонного сока? — я отчаянно пытался что-то вспомнить. — Точно! Достав зажигалку, я осторожно провел листком над пламенем. Ирвин настороженно следил за моими движениями. Со временем на клочке стали проявляться четкие буквы. — Мы с Марком делали так в детстве, — усмехнулся я, — что-то вроде натуральных невидимых чернил. Отдав зажигалку, я принялся изучать содержимое свертка: » Правила убийцы: 1. Скройся во тьме. 2. Изучи свою жертву. Познай её мысли и чувства. Научись предсказывать шаги. 3. Уничтожь цель до того, как она узнает о тебе.» Пробежавшись несколько раз по строчкам, я озвучил своё предположение: — Возможно, это что-то вроде их знака. Ритуал посвящения что ли… Могу поклясться, такая есть у каждого члена «Е». — Вероятно, ты прав, но в таком случае они не позволят ей остаться у нас. — Готов спорить, сегодня же попытаются забрать своё. — Нужно сообщить всем о максимальной готовности, — Ирвин поспешно вышел. Достав телефон, я набрал дяде смс с предупреждением, что останусь сегодня у Марка. Разумеется, оставаться у друга я не собирался. Но не могу же я позволить полиции в очередной раз упустить убийцу моего отца. Я должен хотя бы попытаться что-то сделать! До вечера я шатался по магазинам, заодно прикупив газету. С наступлением темноты одна из лавочек возле полицейского участка была занята «напившемся в хлам» человеком, то есть мной. Накрыв лицо газетой, я мирно «посапывал», дожидаясь прихода ночных гостей.