Месть утратит свой вкус...

— Сииин, ты не можешь пропустить мой день рождения!!!!!! — продолжал ныть в трубку Марк. Из поездки мы вернулись примерно пару недель назад. Лишний раз светиться в штабе «Е» Шот мне не разрешил, поэтому с самолета сразу же отвез меня домой, сказав, что ему нужно обсудить с Кэмишом некоторые детали. На следующий день мне пришло от него смс: «Мне нужно уехать, у нас очень важный заказ. Пообещай даже носа из окна не высовывать!». С тех пор от него не пришло больше ни одного сообщения, а сам писать я не решался, мало ли что может случиться. В итоге я уже вторую неделю сижу дома, пропуская даже занятия в академии, с которой опять же разобрался Шот. Причиной же являлся небольшой паучок на моей руке, плату за которого я еще не отдал. Снайпер как-то обмолвился, что обычно они играют со своими должниками долго и крайне искусно, но в моем случае, учитывая все обстоятельства, постараются разобраться как можно быстрее. Должен признаться, однажды мне все же пришлось выйти наружу: Ревин забыл крайне важные для него документы, которые он не мог никому доверить, поэтому мне лично пришлось отвезти их ему в кампанию. Был обед, на редкость солнечный и теплый день, отчего по улицам города ходили толпы народа, поэтому я рискнул. Именно тогда ко мне подошел маленький мальчик, передав небольшой стеклянный кубик «от странного дяди». Под стеклом было чучело небольшого черного паучка с красными пятнами. «Каракурт», — догадался я. Но вокруг не смог заметить ничего подозрительного. Тем не менее этого хватило, чтобы больше не нарушать просьбу Шота. Но сегодня вечером Марк устраивал вечеринку на пляже в честь своего дня рождения и уже несколько дней упрашивал меня присоединиться к ним. И если мне станет плохо, то тот непременно отвезет меня домой. Говорил он так потому, что мне пришлось сказать, будто я все еще не поправился после болезни из-за ссоры со своей парой. Это ему рассказал Ревин, когда друг навещал меня. Сам я этого не помнил. Разумеется, Марк не знает, кто именно мой соулмейт, и не засыпает меня вопросами, за что я очень благодарен ему. И вот уже несколько дней меня одолевают большие сомнения, но блондин был моим единственным другом еще с детства, не мог же я пропустить его праздник. Предчувствие было далеко не лучшим, но я продолжал застегивать рубашку, старательно заглушая нарастающее в душе чувство тревоги. — Да я оделся уже, выхожу! — смеясь ответил я другу, вешая трубку. Спустившись вниз, я сел в машину, где меня уже сдал Сарен (водитель). На всем протяжении пути я сидел словно на иголках, постоянно оборачиваясь назад. Но, разумеется, никакой преследующей нас машины там не было. Сарен с подозрением наблюдал за мной, но, видимо, побоялся задавать лишние вопросы. Вскоре впереди стали мелькать яркие огни украшенного пляжа. Припарковав машину, Сарен сказал: — Я буду ждать вас здесь, не спешите. Еще раз оглядевшись, я вышел из машины. До пляжа я буквально добежал. У барной стойки мелькнула знакомая светлая голова. Незаметно подойдя сзади, я положил перед ним листочек бумаги. Марк тут же обернулся. — Ты пришел! — просиял он. —И ты даришь мне адрес? — обратил он внимание на листочек. — Это адрес игрового центра. Он помогает молодым авторам выпускать собственные игры, а я знаю, что ты давно разрабатываешь и мечтаешь выпустить свою игру. Все расходы я беру на себя. Поздравляю! — обнял я его. — Сииииин! — пропищал он, обнимая меня в ответ. А дальше всё по сценарию: много алкоголя, музыки, яркого света, танцев, игр… Кто-то даже побежал купаться. Я же до такого не напивался. Мы с Марком остались на берегу, заняв пару лежаков. — Это Шот, — откинув голову на спинку, проговорил я, сам не знаю зачем. Просто захотелось поделиться с другом. — Что Шот? — не понял друг. — Шот это Ликс. Или Ликс это Шот… Ааай, крч пара моя он. Вот! — Ебать, — заключил Марк, — ну круто, чё. Он вроде хороший такой, веселый. — Ну да, — протянул я, усмехаясь про себя, вновь вспоминая тот улыбающийся образ простодушного учителя, который он показал нам в первый день. — Парни, давайте к нам, — раздался женский крик со стороны воды. Марк вопросительно посмотрел на меня. Но лезть сейчас в воду мне не хотелось, поэтому, сказав, что мне лучше поехать домой, и еще раз поздравив друга, я пошел на парковку. Рядом с машиной стоял Сарен, открыв капот. — Что-то не так? — спросил я его, уже чувствуя, как постепенный прилив адреналина заглушает опьянение. — О, Люсин, — обернулся он, — сам не пойму. Вроде все нормально, но почему-то не заводится. Но я уже вызвал такси, — кивнул он вперед. Там стояла черная машина с характерным для такси желтым значком, но садится в него мне совершенно не хотелось. Осторожно подойдя к автомобилю, я остановился у водительской двери, вглядываясь в затонированное стекло машины. Что-то мне подсказывает, что здесь явно превышение нормы тонировки. Тут стекло медленно опустилось. За рулем сидел, ну конечно же, Кай. Я тут же развернулся обратно, но парень поспешил добавить: — Не советую, — улыбаясь, сказал он. Его тон заставил меня медленно повернуться. Кай крайне осторожно показал мне экран телефона, чтобы этого не заметил Сарен. Я долго вглядывался в картинку пока не понял, что камера расположена на одной из полок с бутылками алкоголя. Видно было пляж и нескольких людей, играющих в волейбол. Среди них я смог узнать Марка. Тут к камере подошел бармен, что совсем недавно мешал нам коктейли. Он победно усмехнулся, ловко орудуя шейкером. — Ты не быстрее пули, — произнес Кай, проследив за моим еле заметным шагом в сторону пляжа, — лучше садись. Всегда смеялся над такими ситуациями в фильмах, когда люди так глупо геройствуют. Но на деле оказалось все не так просто. Я прекрасно понимал, что эти люди непременно осуществят свою угрозу, а потерять Марка из-за собственной глупости я просто не мог. Мне ничего не оставалось, как сесть в машину. Сзади сидел еще один парень. Как только за мной захлопнулась дверь, мы тронулись с места. — Телефон, — протянул руку парень, сидящий сзади. — Телефон! — более настойчиво повторил он в ответ на мое бездействие. Я осторожно вытащил из кармана мобильник, который тут же вылетел в окно под колеса проезжающих машин. Я ожидал, что меня сейчас просто вырубят, но я на удивление был еще в сознании. Хотя это ничем бы мне не помогло. Уже через несколько минут мы выехали на трассу. Проехав еще немного, машина свернула на прилегающую дорогу, ведущую к лесу. Фары были выключены. Через несколько замысловатых поворотов мы остановились. Кай, вновь включив фары, вышел из машины, а вслед за ним и парень. Двери захлопнулись, оставив меня в полном одиночестве. Впереди были видны силуэты еще нескольких парней, сидевших, по-видимому, на остатках какого-то здания. Я не понимал, что мне делать. Даже если я заведу машину, то не смогу уехать далеко, ведь они, наверняка, все продумали. Хотели бы убить, сделали бы это раньше. Значит, они ждут, пока я выйду сам. И почему даже в такой момент мысли вновь возвращаются к Шоту? Сейчас он не придет мне на помощь. Я прекрасно понимал это. Нужно как-то выкручиваться самому. Я должен. Я хочу вернуться к нему… Открыв дверь, я вышел из машины. Под ногами хрустнуло несколько веток. Мимо меня прошел Кай, усевшись на капот машины, он закурил сигарету. — Развлекайтесь, — небрежно бросил он. Справа ко мне стал приближаться тот самый парень, с которым мы ехали в машине. Я резко выхватил из-за спины пистолет (было бы глупо не прихватить с собой ничего), направляя его в парня. Тот сразу же остановился. Остальные же стали поглядывать на меня с явной осторожностью, попеременно косясь на Кая. Сделав еще пару затягов парень вдруг произнес: — И что встали? — Так у него же… — попытался оправдаться кто-то из них. — Он не выстрелит, — выпуская дым, сказал Кай. Меня словно облили холодной водой. Как.? Откуда он мог узнать о моей слабости? Не усомнившись в словах Кая, парень снова начал приближаться. Я попытался нажать на курок, но рука вновь затряслась, дыхание сбилось. Мной все больше овладевали страх и паника. Но я не могу вот так сдаться! Закрыв глаза, я вспомнил Шота. Нашу первую встречу. Вот я стою у мишени. Вот он обходит меня сзади, опуская теплую ладонь на мою. Спина чувствует привычное надежное тепло. Палец, курок, спуск… По лесу пронесся звук выстрела и громкий мужской крик. Тут же распахнув глаза, я увидел как парень держится за бок. Пуля явно просто прошла по касательной, прорезая кожу. — Сука, — прошипел кто-то из шокированных парней. Кай же просто удивленно поднял брови. Тут я почувствовал резкую боль. Взгляд зацепился за маленький нож, торчащий из живота. На белой рубашке стремительно разрасталось темное пятно. Черт! Я быстро схватился за рукоять ножа, не давая кровотечению открыться сильнее, ведь сейчас только он сдерживал его. Последовал резкий удар справа в челюсть, отчего я упал на машину. Схватив меня за шиворот, подстреленный мною парень швырнул меня вперед, прямо к толпе. Сам не знаю как, но я смог отразить следующий удар в живот, оттолкнув ногу парня. Но это не сильно мне помогло, потому что следом на меня обрушилась новая серия ударов. Меня поднимали на ноги, снова швыряли на землю, на каменные обломки здания. Лицо было разбито, во рту неприятный металлический привкус, отчего я постоянно сплевывал кровь. С каждым ударом боль становилась все тупее. Тут я почувствовал, как кто-то старательно разжимает мне руки. Без особых усилий ему это удалось и в следующую секунду нож был рывком извлечен из тела. Я еще сильнее зажал рану, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Кто-то вновь швырнул меня на капот машины, отчего Кай перелез на крышу, свесив ноги. Сбоку я смог заметить приближающегося ко мне парня, перематывающего живот длинным эластичным бинтом. — Неприятно, когда в тебя стреляют, — прошипел он мне на ухо. Сзади раздался треск ткани. Я почувствовал как по мне прошлось лезвие ножа, царапая кожу, а уже в следующий миг собственные брюки были отброшены в сторону. — Нет! — я начал вырываться с новой силой. Только не это! Прошу! Как же мерзка даже мысль о том, что они собираются сделать со мной сейчас. Меня оттянули за волосы, несколько раз хорошенько приложив о капот машины. Руки были крепко прижаты к поверхности автомобиля. Кто-то с силой давил на спину, точно над местом раны, отчего невыносимая боль разливалась по всему телу. Казалось, больнее просто некуда, но уже через секунду я буквально взвыл от новой волны резкой невыносимой боли, чувствуя как на черную машину по щекам стекают горячие слезы. Без смазки и прелюдий он жестоко вошел в меня. От большого разрыва тело буквально скрутило в судорогах. С каждым движением он с силой толкался в меня и выходил вновь. Я чувствовал как по ногам стекают горячие капли крови. Только боль! Боль! Боль! Невыносимая, сводящая с ума. Я с силой сжимал зубы, рыча и плача. Ноги болели и подкашивались, голова кружилась, в глазах темнело, но новые порывы боли не давали мне потерять сознание. Слишком, мать твою, больно! Все мышцы от головы до ног напряжены до предела. Больно настолько, что внутри все готово взорваться в любую секунду. Настолько, что я мечтал о смерти… Так повторялось несколько раз, пока я безвольно не повис на поверхности автомобиля. Вскоре меня просто отшвырнули в сторону, как сломанную использованную вещь. Я не мог открыть глаза, а из горла рвались лишь судорожные всхлипы. Послышался рев мотора и звуки отъезжающей машины. Я чувствовал лишь холодную землю и ледяной ветер. Сознание постепенно уходило. Но я даже не пытался цепляться за него. Я… не хотел больше жить. Где-то в отголосках сознания я услышал тихий хруст веток. С трудом открыв глаза, я заметил перед собой пару белых кроссовок. Перед лицом упал телефон, а белые кроссовки стали отдаляться. В динамике слышались долгие гудки, пока трубку наконец не подняли. — Кай? — раздался из телефона до боли знакомый и родной голос, но звучал он по-особенному холодно, напряженно, пугающе. Как же мне хотелось закричать, позвать его. Но разве я мог? После всего, что эти парни делали со мной… Я даже не мог мечтать о том, чтобы снова прикоснуться к нему. Я был мерзок и противен самому себе. — Что ты сделал с ним? — раздалось из трубки спустя несколько секунд тишины. Не знаю, услышал ли это Кай, но я определенно смог уловить еле различимую ярость в, казалось бы, безэмоционально произнесенном вопросе. Слезы вновь хлынули с новой силой. — …Шот, — всхлипнув, прошептал я. В трубке раздались короткие гудки. Я не мог понять, зачем сделал это, просто не смог удержаться. Я не хочу терять сознание… С каждой минутой я чувствовал, как из меня уходит жизнь. Но я должен увидеть его в последний раз, я смогу. И только его образ заставлял меня цепляться за тонкую уходящую нить сознания. Всего на секунду. Я закрою глаза всего на секунду, ведь так хочется… — Син, — услышал я тихий голос, который никогда не смог бы спутать с другим. — Ты пришел, — легко улыбнулся я, не открывая глаз. Сверху меня накрыли чем-то мягким и теплым. — Не засыпай. Слышишь?.. Люсин!.. юсин!!!.. ин!!! Сознание возвращалось ко мне плохо. Даже с трудом открыв глаза, я вновь их закрывал. Перед глазами все плыло, а яркий свет причинял режущую боль. Но вскоре я все же смог оглядеться. Больница. Почему я здесь? Голова отозвалась тупой болью, но, к моему сожалению, все воспоминания остались. Дверь палаты открылась, из коридора донесся голос дяди: — Тогда, прошу, позаботься о нем. В дверях стоял Шот, почтительно кивая дяде. Закрыв дверь, он двинулся к моей кровати, сонно потирая глаза. Я боялся говорить с ним. Как он отреагирует? Что скажет? Я не смогу пережить, если прямо сейчас он оттолкнет меня. Но не успел Шот дойти, как дверь вновь распахнулась, впуская внутрь доктора. — Вам бы отдохнуть. Уже неделю здесь сидите, — обратился он к Шоту. — Я в порядке, — ответил тот. — Боже, вы очнулись! — заметил наконец доктор, подходя ко мне. Снайпер осторожно встал рядом, чтобы не мешать. Проведя какие-то махинации и задав дежурные вопросы, мужчина принялся что-то записывать. — Вас сильно повредили, — тактично произнес он, — поэтому придется еще некоторое время получать питание через капельницу. Затем медленно переходить на каши и прочее, — продолжал писать он. Я же осмелился взглянуть в глаза Шота, но как и всегда, мне не удалось ничего в них прочитать. Его лицо было холодным и бесстрастным. — Шот, — еле выдавил я из себя, — ты… не обязан помогать мне. Я не буду держать тебя, — слова давались мне с большим трудом. Я хотел сказать обратное: не уходи, останься со мной, ты так нужен мне сейчас. В ответ Шот лишь приподнял бровь. — Вы хоть понимаете, что говорите? — разозлился отчего-то доктор, — ваш парень не отходил от вас всю неделю, не спал, почти не ел, сам обрабатывал вам раны. А вы сейчас говорите такое?! — продолжал он, — я оставлю вас, — немного успокоившись, мужчина вышел за дверь. Я же не знал как реагировать на его слова. По щекам вновь предательски потекли слезы. — Шот, я… — Знаю, — произнес он, садясь рядом на стул. — Зато я не знаю. Я ведь не чувствую твою душу. Тогда скажи мне… Не дав мне договорить, Шот взял мою ладонь и приложил к своей груди, поднимаясь со стула. Опустив руку на кровать чуть выше моего плеча, он мягко коснулся моих губ в поцелуе. Дыхание Шота было прерывистым. Под ладонью я вдруг почувствовал бешеный стук сердца, а в собственной душе вдруг разлилось теплое чувство любви и заботы. Но принадлежало оно не только мне. Я удивленно посмотрел ему в глаза. — Вряд ли я смогу произнести это, но я… — начал было он. — Знаю… Шот усмехнулся. — Син, — немного помедлил снайпер, — мы не можем ничего сделать каракурту, как бы сильно мне этого ни хотелось, они забирали свой долг. Влезь мы сейчас в это дело, касаться оно будет не только наших гильдий… — Я понимаю. Но в таком случае почему Кай помог мне? Ведь это он позвонил тебе и оставил свой телефон? — Его действия всегда было трудно понять, — хмыкнул Шот, — и еще… Я не смогу уйти из гильдии. — Это неважно. Ты не причинишь вреда хорошим людям, — уверенно сказал я. — Почему? — удивился он. — Просто я верю в тебя больше, чем ты сам, — прошептал я, чувствуя, как Шот обнимает меня, крепко, горячо, чуть касаясь пальцами спутанных волос. Я же просто уткнулся ему в плечо, жадно вдыхая такой родной и любимый запах.