Месть утратит свой вкус...

Утром следующего дня мы были уже готовы к вылету. Поначалу меня смутил тот факт, что в сумках не нашлось даже малейшего ножичка, но Шот объяснил, что там находится один из небольших складов «Е», где можно будет вооружиться, чтобы избежать проблем в аэропорту. Дядю я предупредил, что помирился со своей парой и отправляюсь в небольшую поездку. Вдруг рядом с нами упала на пол небольшая черная сумка, рядом с которой стояла счастливая Ризан. — Что это? — с подозрением поинтересовался Шот. — Как что? — удивилась она, — разумеется, я еду с вами. — Да ну? — скептически хмыкнул снайпер. — Сопротивление бесполезно. Я не отпущу тебя одного на встречу с этими парнями, тем более со сломанной рукой! — не дожидаясь ответа, Риз поспешила к машине. Нам ничего не оставалось, как последовать за ней. — Эй, — окликнул нас внезапно Алан, который все это время не сказал мне ни слова, — не склейте там ласты, — с плохо скрываемым беспокойством произнес он. — Сам копыта не отбрось, — крикнул в ответ Шот, выходя из дома. Едрить твою налево через коромысло! И еще раз туда же! Я не мог поверить, что мне довелось увидеть такую красоту собственными глазами! Приземлились мы уже поздно вечером. Город окрасился ночными огнями. Вдоль дорог проходили длинные линии фонарей, огни небоскребов освещали темные улицы, множество уличных рекламных телевизоров с постоянно мелькающими картинками создавали полное ощущение яркого солнечного дня. Город жил даже ночью. На такси мы доехали до небольшого, но невероятно уютного мотеля на побережье. Под тихий плеск океанских волн я мягко ступал босыми ногами по прохладному ночному песку, чувствуя, как он неспешно пропускается сквозь пальцы. Вскоре Шот и Риз помахали мне ключами, зовя в номер. Девушка, лукаво ухмыляясь, заняла один из двух забронированных нами номеров. Мы же с Шотом расположились в другом. Он состоял из небольшой комнатки с потрясающими панорамными окнами, выходящими прямо на пляж, настенным телевизором, уютной белой мебелью и большой двухместной (!) кроватью.Пока Шот принимал душ, я, не удержавшись от соблазна, раскрыл окно и вышел наружу. Немного пройдясь по побережью, я сел на песок недалеко от мотеля. Мысли, которые все это время отходили на второй план из-за царящей вокруг суматохи, наконец выбрались наружу. Уже завтра вечером я подпишу смертный приговор своему отц… нет, человеку, убившему моего отца. Но отчего-то я не чувствую, что поступаю подло. Я ненавидел каждого члена «Е» за то, что они так беспечно отбирают жизни людей, но теперь сам поступаю точно также, при чем с их же помощью. Выходит, я больше похож на них, чем думал прежде. Уже завтра эта история наконец закончится, но рад ли я этому? Неожиданно шеи коснулось что-то холодное. Повернувшись я увидел протянутый мне пластиковый стакан. — Пиво? — спросил я стоящего позади Шота с двумя стаканами. — Холодный чай. Завтра нужна свежая голова, — опустился он рядом, смотря на океан. Я же невольно залюбовался его профилем. Сердце защемило от мысли, что всего несколько дней назад я… убивал его. Внезапно Шот схватился за грудь. — Перестань, больно, — улыбаясь, поморщился он, — о чем ты думаешь? — Если бы Риз не пришла тогда в мой дом, я бы убил тебя, — прошептал я. — Это твое право, — будто безразлично бросил он. — Зачем ты говоришь это сейчас? — Потому что это правда, — посмотрел он на меня, — знай, ты еще можешь сделать это, я не буду сопротивляться. В следующую секунду последовал удар, от которого Шот упал на спину, касаясь разбитой мной губы. Сев сверху, я схватил его за рубашку, прижимая к песку. Мне не требовалось ничего говорить, ведь в отличие от меня, он чувствовал мою душу. Он прекрасно понимал, чего мне стоило переступить через себя. Я рос с целью убить того, кто выпустил ту злосчастную пулю, убившую моего отца, ведь считал, что мне станет легче. Но все только ухудшилось. Каждый день мне приходилось вести войну с самим собой, уничтожая то, чем я жил до встречи с ним. И только ради Шота я смог сломать себя. И для чего?! Чтобы видеть, как человек, заставивший меня вновь найти в себе силы, чтобы подняться, сдается вот так просто?! — Прости, — произнес он одними губами. Но взгляд карих глаз изменился. Где-то в глубине я увидел небольшой огонек решимости. Я понял, что сейчас он извинился не только за сказанные пару минут назад слова. Я понял, что это слово далось ему с большим трудом. Сейчас киллер бросает вызов самому себе, ввязываясь в борьбу с барьерами собственной души. В области запястья я вдруг почувствовал сильное жжение. Сдернув повязку, я увидел на руке совершенно другую надпись. Теперь шрифт был тонким, кривым, с различными разветвлениями, но единым. Зеркальное отражение каждой буквы пропало. Они словно показывали слияние чувств и разума обладателя имени, ту нарушенную стабильность его души, которая теперь была тонкой и хрупкой, со множеством сомнений и колебаний. Не выдержав, я сам коснулся его губ, вовлекая его в поцелуй. Поначалу он был слишком осторожным, но связь истинной пары была сильнее сомнений, и уже через мгновение Шот собственнически захватывал мои губы, покусывал, зализывал, сплетал языки в страстном поцелуе, вырывая у меня несдержанные стоны. Я так давно не чувствовал подобного, что, забыв обо всем, рывком расстегнул его рубашку. Благо вместо пуговиц она была на клепках. Я спустился ниже, касаясь губами смуглой горячей кожи, на что получил резкий судорожный вздох. Пальцы Шота захватывали рассыпчатый песок, что с легкостью проходил сквозь них. Разумеется, мои неопытные действия не могли доставить ему удовольствие, что он, наверняка, испытывал прежде, но, вероятно, большую роль тут играла наша связь. Я покрывал его грудь, живот частыми нежными касаниями губ, продолжая вдыхать запах его тела и еле уловимого геля для душа, обдавая кожу горячим дыханием. — Остановись! — требовательно произнес он, когда моя рука добралась до ремня. Но несмотря на тон, я видел в его глазах совсем другое желание, что дало мне уверенности продолжить начатое. Но как только послышался звон расстегнутой бляшки, рука была перехвачена. — Завтра слишком важный день, — слишком соблазнительным голосом прошептал он, — с тобой мне трудно контролировать себя. Остановись… Ему трудно? А мне как прикажешь остановиться, когда ты смотришь на меня таким плотоядным взглядом? Тем не менее я понимал, что он прав, и не хотел идти наперекор его желаний. С нечеловеческим рыком я слез с него, тут же бросаясь с разбегу в холодную ночную воду океана. Но было слишком поздно, она уже не могла остудить меня. Всегда считал омерзительным делать подобное, но развернувшись лицом к Шоту, я опустил руку ниже, помогая себе справится с накатившей болью внизу. С каждым движением собственное дыхание становилось прерывистей, а движения все резче. Почувствовав на себе прожигающий взгляд, я посмотрел на Шота, который с яростью сжимал кулаки. Ты сам прогнал меня! — Син… — ветер донес до меня собственное имя, так жестко произнесенное Шотом. Это стало последней каплей. Прогнувшись в спине, я полностью отдался волне наслаждения, захлестнувшей меня. Когда я проснулся, номер был уже пуст. На прикроватной тумбе лежала записка: " Мы на склад, не уходи далеко». Приняв душ и переодевшись, я вышел из номера. У мотеля находилось небольшое пляжное кафе, где я решил перекусить, но пройдясь вдоль столиков, не нашел ни одного свободного. В животе так некстати заурчало, и я поспешил уйти, дабы не смущать посетителей. Неожиданно за спиной раздался мужской голос: — Ты можешь сесть с нами, если хочешь. Обладателем голоса был молодой парень с русыми волосами и пронзительно зелеными глазами. Он приветливо мне улыбнулся и отодвинул стул. Я обратил внимание на его собеседника. Он был довольно красив: яркие синие глаза и длинные темные волосы, собранные в небольшой хвост. Что-то в нем меня всерьез настораживало, уж слишком изучающим был его взгляд. Парень лишь сдержано кивнул на стул, давая понять, что не будет против, если я присяду. Город я не знал совершенно, а есть хотелось ужасно, поэтому отказываться я не стал. Заняв место, я пробежался по меню. — У них потрясающие блинчики с медом и орехами, — подсказал мне зеленоглазый, — я, кстати, Ник. Это Лассерт. Мы сюда отдохнуть приехали совсем недавно. А ты? — Люсин. Я тоже сюда приехал отдохнуть с…парнем, — улыбнулся я в ответ. Ник казался таким веселым и беззаботным… Чего не скажешь о его напарнике, который странно принюхивался и отчего-то продолжал нагло ухмыляться. Странный такой… Тут Ник повернул голову в сторону океана, открывая шею, на которой я случайно заметил след от укуса. Словно опомнившись, парень тут же поправил ворот рубашки, прикрывая след. — Он не настолько ужасен, чтобы его прятать, — Лассерт перехватил его руку, возвращая воротник на место, — будешь скрывать, и в следующий раз я оставлю его там, где прикрыть будет уже трудно. Его голос звучал тихо и бархатисто, губы изогнулись в соблазнительной улыбке, а взгляд нагло скользил по телу парня. Лицо Ника тут же покраснело, он неловко поглядывал на меня. Я же просто сидел, не в силах даже пошевелиться. Картина была… захватывающей. Никогда бы не подумал, что скажу такое, но в голове тут же возник образ Шота вчера на пляже. Его глаза также хищно скользили по моему телу, когда я… Нет! Хватит об этом! Лассерт поднялся, шепнув что-то на ухо Нику, отчего тот еще сильнее покраснел. Тут мне принесли заказанные блинчики и сок. Ник рассказал мне немного о себе и Ласе (как он его называл). Я же также поверхностно рассказал ему про Шота. Его компания мне нравилась, он весело шутил и смеялся, рассказывая различные случаи из своего детства. После завтрака, попрощавшись с Ником, я вернулся к себе в номер. Весь день мне оставалось лишь спать и смотреть телевизор. Шот с Риз появились лишь ближе к ночи. Дверь номера распахнулась и в комнату влетела явно чем-то недовольная девушка, тут же занявшая кровать. Следом зашел Шот с небольшой сумкой за спиной. — Что-то случилось? — поинтересовался я. — Он убил Зика, — обиженно пробурчала Риз. — ЧТО?! — Пистолет, — устало выдохнул Шот, закатывая глаза, — я сломал её любимый пистолет. — Твою ж мать! — облегченно усмехнулся я, — я думал что-то серьезное! Подожди, ты дала имя оружию? — Это серьезно! — закричала она. — Мы договорились о встрече в его загородном доме. Выходим через час, — сменил тему Шот. Раскрыв шкаф, снайпер кинул в меня комплект одежды. — Ты позволишь мне присутствовать на встрече? — А разве ты согласишься остаться? — хмыкнул он, кидая Риз длинную кофту. Я понял, что девушка была уже практически одета. Короткие черные шорты, майка и высокие летние сапоги. Мы же с Шотом переоделись в легкие черные брюки и майки. Кофты у «Е» действительно были одинаковые и невероятно большие. Огнестрельного оружия они с собой решили не брать, ограничившись метательными ножами и парой кинжалов. Шот провел для меня краткий инструктаж, который можно пересказать буквально в двух словах: «Будь мебелью». А если серьезно, то никуда не влезать, много не болтать, не нарываться на проблемы. Думаю, справлюсь. В общем, через пару часов мы уже ехали по довольно широкой дороге мимо загородных коттеджей. Повернув направо, мы остановились у довольно неприметного (если выделять его из всех) домика с высоким кирпичным забором. Надев капюшоны, мы подошли к воротам, которые тут же разъехались в стороны. Пройдя по каменной тропинке, мы завернули за дом. К моему удивлению на территории не было ни одного охранника, вел нас Шот, словно уже не раз бывал тут. Хотя… наверняка, бывал. За домом стояла довольно большая каменная беседка, на стенах которой располагались светильники. В середине стоял большой овальный стол, заполненный различной едой и несколькими бутылками вина. По другую сторону от входа располагался камин, у которого стояли два парня с бокалами в руках. Когда парни повернулись к нам, я чуть не выругался вслух, но вовремя сдержался. Одним из них бы мой утренний знакомый. Лассерт сделал несколько шагов к нам на встречу. — Рады вас видеть, — сдержано улыбнулся он, жестом приглашая сесть за стол. Второй же улыбаться нам не стал, холодно окинув взглядом пронизывающих черных глаз. Теперь я понимал, почему нам пришлось вооружиться. Парень действительно вызывал страх и… восхищение. У него была светлая кожа и холодный белый цвет волос. Его красота завораживала, я даже не заметил, как на секунду застыл на месте. Очнуться мне помог небольшой толчок в плечо. Сначала я подумал, что это был Шот. Но, кажется, слишком многого хотел. Будет он ревновать, как же! Снайпер уже подходил к столу, сзади была только Риз. — Шинар де Сейт, — представился нам блондин. Его мягкий и гибкий голос прорезал тишину. Шот снял капюшон, нам же оставалось только последовать его примеру. Я внимательно смотрел за реакцией Ласа, но на лице парня ни на секунду не промелькнуло удивление. Но не мог же он узнать меня, наверняка, просто прекрасно скрывает свои эмоции. — Рад снова видеть тебя, Ликс, — произнес Шинар, — ты сказал, у тебя ко мне срочное дело. Настоящее имя Шота непривычно прорезало слух. Неужели они настолько близки, что Шинар знает даже его имя? Парни периодически обменивались довольно странными взглядами, и в моей душе начинало расти все больше сомнений. Невозможно… я просто все придумал… — Не стоит ревновать к прошлому, — тихо произнес блондин, обращаясь ко мне, — я уже нашел свою пару, и твоя мне не нужна, — впервые улыбнулся он, — так что вы хотели? — Ты же помнишь Нарвуса? — спросил Шот, доставая из кармана телефон, — здесь вся информация, что нам удалось узнать о нем. Я знаю, что он сильно подорвал репутацию тебе и твоей кампании. Думаю, тебе будет интересно. — Понятно. В чем же ваша выгода? — черные глаза хищно блеснули. — Это личные счеты одного из членов «Е». Уладив это дело, вы окажите и нам большую услугу, поэтому никаких долгов. Пару минут ничего не происходило. Шинар лишь с сомнением смотрел на телефон, неспешно постукивая пальцем о поверхность стола. — В чем дело? — не выдержал Шот, — не хочешь преподать мерзавцу урок? Неожиданно взяв телефон, Шинар кинул его Лассерту. Обменявшись взглядами, Лас поднялся и вышел из-за стола. Мимолетно кивнув нам, он направился к выходу. — Подожди, — не выдержал я, — что с ним будет? Ответом мне была его улыбка. Нет, это трудно назвать улыбкой. Скорее звериный оскал, явно не предвещавший ничего хорошего для своей жертвы. — В таком случае мы пойдем, — поднялся Шот, собираясь уходить. — Ликс, — остановил его Шинар, — я думал ты не вступаешь в бой, если не уверен в победе. — О чем ты? — Ты не сможешь противостоять любви. Поверь мне, — улыбнулся блондин. Эта улыбка была невероятно теплой и нежной. Такой непохожей на изначальный образ холодного и равнодушного Шинара. Причиной её явно был какой-то определенный человек… — Тебе ведь не стало легче? — спросил меня Шот, как только за нами захлопнулись ворота. — Нет, — честно ответил я, — но я рад, что могу больше не думать об этом. Когда ненависть застилает разум, даже хорошее кажется невыносимым…