Ледяной ожог

– Пять дней. Ты должен быть благодарен за такое щедрое предложение. Голос Андайн, отдающийся эхом в пустом помещении, как всегда жёсткий и презрительный. – Предложение – это то, от чего можно отказаться, дорогуша, – с саркастической усмешкой отвечает Меттатон. – Не придирайся к словам, – строго одергивает его Альфис, – Ты и так доставил нам достаточно проблем. – Это еще кто кому… А-ау! Сжимая пальцами поврежденную руку своего робота, Альфис наклоняется к нему совсем близко. – Мы уже все обсудили. Если выполнишь свою часть договора, я выполню свою. Это вопрос доверия, – холодно произносит она, – По рукам? Меттатон морщится, но произносит четко, глядя ученой прямо в глаза: – По рукам. Короткое рукопожатие. Мимолетная иллюзия о том, что теперь они на равных.

***

Когда поздно вечером в доме Папируса раздался дверной звонок, первое что он сделал – взял с полки заряженное ружье. «Лучше по ошибке пристрелить гостя», – обычно поучал он Санса, – «Чем стоять и дожидаться, пока он убьет тебя». И хотя Санс был категорически не согласен с этой стратегией, на практике она уже не раз спасала им жизнь. – Кого там носит? – заорал Папирус, неохотно подходя к двери. – Помогите мне, – прозвучал снаружи приглушенный и немного жалобный голос. – С какой это стати? – Тут холодно. – А ты, наверное, надеешься, что я согрею тебя своим теплом, - буркнул Папирус в ответ, но снял дверь с защелки и осторожно выглянул наружу, втягивая носом морозный воздух. Фигура, стоявшая на пороге, показалась Папирусу невероятно знакомой, хотя тот и не мог вспомнить момента их встречи. Худой незнакомец в странноватом одеянии обхватывал свое туловище руками, явно дрожа от холода, а его черные волосы и ресницы покрывал плотный слой инея. При виде хозяина дома он широко улыбнулся, обнажая целый ряд заостренных, как наконечники стрел, зубов. – Меттатон? – подозрительно спросил Папирус, словно пытаясь подтвердить свою догадку. – Не ожидал увидеть звезду на пороге своего дома? – приторным голосом ответил странный гость, неестественно растягивая слова. Папирус явно не был фанатом шоу Меттатона. Потому что в следующую секунду в грудь робота уткнулось широкое дуло ружья. – У тебя есть ровно минута, чтобы объяснить мне, за каким хреном ты сюда приперся, – сурово заявил скелет. Весь его вид свидетельствовал о твердой решимости нажать курок, если этого потребуют обстоятельства. Меттатон рассеянно взглянул на блестящий ствол оружия. – Я иду домой, – мечтательно отозвался он, не переставая странновато улыбаться, – Но ты ведь знаешь, как это бывает. Иногда на пути… возникают проблемы. Большие проблемы. – И ты хочешь, чтобы эти проблемы стали и моими тоже? – прищурился скелет, а затем рявкнул, – Убирайся вон, пока я тебя не пристрелил! Он хотел было хлопнуть дверью перед носом Меттатона, но металлическая рука в алой перчатке не дала двери закрыться. Не обращая внимания на протестные возгласы Папируса и направленное на него ружье, робот грациозно вошел внутрь дома, по-хозяйски отпихнув недоумевающего хозяина. – Дорогуша, неужели тебе жалко пригреть одинокого путника? – игриво проворковал он, – Блуждающую душу в поисках тепла… – Я считаю до трех, – угрожающе начал Папирус, – Либо ты уходишь прямо сейчас, либо… – Либо что? – хихикнул Меттатон, продвигаясь вглубь гостиной, – Убьешь меня? Ударишь? Безоружного? Какое-то время хозяин дома просто сурово смотрел на него, будто бы что-то прикидывая в голове. Можно было буквально видеть, как тысячи противоречивых мыслей разрывают его черепную коробку. – Так уж и быть, – наконец произнес он, опуская ствол оружия вниз, – Можешь немного посидеть у камина. Но даже не думай, что можешь здесь оставаться надолго. – Мне нужно переждать всего пять… – конец предложения незваный гость произнес куда-то в сторону, и Папирус не смог его разобрать. – Пять чего? Минут? Часов? – переспросил Папирус. Меттатон сделал вид, что не услышал вопрос. Он с любопытством оглядывался по сторонам, рассматривая мрачноватый интерьер незнакомого дома. Каждая его деталь буквально кричала о своенравном характере своего хозяина: подчёркнуто агрессивные декорации в вызывающем сочетании красного и черного, довольно новая, но уже изрядно потрепанная и исцарапанная мебель (явно не от хорошего обращения) и широкий диван в центре гостиной. А еще – старый и покрытый слоем пыли настенный телефон, который будто бы переместился сюда из доисторических времен. В квартире стоял полумрак – единственным источником света был чуть подрагивающий свет от камина. – Ты ведь не один тут живешь, да? – спросил Меттатон c любопытством. – А тебе какое дело? Робот жестом указал на черный ошейник, лежащий на полу. Обыкновенный шипованный ошейник, правда, по размеру не сильно подходящий для домашнего питомца. – Понятия не имею, где шляется этот кусок ленивого идиота, – огрызнулся Папирус и поднял предмет с пола, – Вот убьют его где-нибудь в лесу, тогда он скажет, что я был прав. – Не скажет, – Меттатон коротко хихикнул, – Мертвые не говорят. Никогда, никогда не говорят. Разве ты не знаешь?.. Папирус нахмурился, явно намереваясь охладить пылкий порыв речи странного незнакомца, но не успел. Ни с того ни с сего робот негромко вскрикнул и схватился обеими руками за голову, зажимая уши. Он неуклюже попятился назад и, врезавшись ногами в диван, потерял равновесие и упал прямо на него. – Что происходит?! – подозрительно спросил скелет. – Я… Не… – с еле заметной паникой в голосе выдавил робот, продолжая стискивать голову. – Отвечай, блять! – прикрикнул Папирус и широкими шагами направился к сидящему на диване гостю. С заметным усилием воли робот оторвал ладони и развернулся лицом к хозяину дома. – Просто голоса в голове, – на отсвечивающих металликом губах снова появилась безмятежная улыбка. Только испуганный блеск в глазах и чуть дрожащие ладони выдавали что-то неладное. В ответ Папирус решительно махнул рукой. – Так и знал, что ты псих. Тем временем телевизор, что все это время бубнил включенные передачи, заиграл знакомую мелодию срочных новостей. Увидев на большом экране знакомую фотографию, Папирус подобрал пульт и прибавил звук. «Сумасшедший робот сбежал из лаборатории королевской ученой», – бегло произносила текст ведущая, – «В последний раз его видели вчера вечером на окраине Хотленда. Предупреждаем, что робот может быть крайне опасен и при обнаружении рекомендуем сообщить страже, либо устранить угрозу собственноручно». Меттатон пожал плечами и откинулся спиной на диван, устало прикрыв глаза. Всем своим видом он показывал полнейшее равнодушие к тому, что только что было объявлено на все Подземелье, как будто это не его, а чья-то еще фотография сейчас транслировалась на тысячи телевизоров одновременно в хронике криминальных новостей. Он снова прислонил руку ко лбу, делая вид, что смахивает со лба черные прядки. Сейчас был явно не подходящий момент для того, чтобы ныть и жаловаться на беспричинный сверлящий звон внутри черепной коробки.

***

Ночь действительно выдалась холодной. В воздухе стояла ледяная тишина – казалось, что все вокруг замерло в мучительных морозных тисках. Даже Папирус, давно привыкший к холодам, всего несколько минут постоял на пороге дома, вдыхая прозрачный лед – а потом спешно забежал внутрь, так и не докурив очередную сигарету. В камине тлели остывающие угли, едва мерцающие красным в абсолютной темноте. – Так, ты, – вяло прикрикнул Папирус, направляясь к дивану, на котором в ворохе одеял и подушек лежал чокнутый робот из телевизора, – Тебе пора валить. Никакой реакции не последовало. Подойдя ближе, Папирус увидел, что непрошенный гость крепко спал, изогнувшись в совершенно причудливой позе. То ли при свете огня от камина, то ли из-за странного перегиба тела, Папирусу оно показалось настолько нескладным и угловатым, как будто было сделано кое-как. Нелепое сочетание цветов одежды и вульгарные сапоги на каблуке, которым могла бы позавидовать любая проститутка, только подтверждали его предположение. – Разве я разрешал оставаться тебе на ночь?! – уже громче прикрикнул он. Меттатон издал какой-то невнятный звук и отвернулся от него лицом, прикрывая голову рукой в алой перчатке, зашитой в нескольких местах грубыми стежками. – Что ты сказал?! – Скоро… – еле слышно пробормотал лежащий гость. – Не скоро, а сейчас, – отрезал Папирус, не отставая. Меттатон не шевелился. Он продолжал невнятно бубнить что-то во сне, с каждой секундой все сильнее выводя из себя хозяина дома. Тогда Папирус решительно схватил руку лежащего робота и потянул на себя. – Давай, вылезай уже, – прорычал он. Оказалось, было не так-то просто сдвинуть металлическое тело, особенно когда оно намертво сплелось всеми частями тела с поверхностью дивана. – Ай… Я скоро… Блуки, – пробормотал Меттатон, не открывая глаз. – Блуки?! – переспросил Папирус. Казалось, он уже смирился с тем фактом, что ночью его гостиная будет оккупирована странноватым существом, известным только по своим отвратительным передачам по телевизору и своим экстравагантным выходкам, – Что еще за Блуки? В ответ – только прерывистое, беспокойное дыхание.