once in the winter

- Мы вернулись, - Громкий измученный стон Намджуна и звонкий смех младших возвещает о том, что все, наконец, дома. Чимин приветливо машет им рукой, нарезая салат, а Сокджин уже ставит посуду. – А я смотрю, вы уже привыкли, Сокджин, - Нам стряхивает с куртки остатки снега и ерошит свои волосы, проходя на кухню. - Немного, - Смеется старший, помогая хозяину накрывать на стол, - Можете звать меня Джин… И да, можно на ты. Ким кивает в ответ и кричит, чтобы «мелкотня» шла мыть руки. Когда все, наконец, собираются за большим столом, Ким старший чувствует себя странно. Гук и Тэ за обе щеки уплетают чиминовскую стряпню, Намджун снова что-то читает у себя в телефоне, Чимин, только снявший фартук, наконец, выдыхает, расслабляясь и принимаясь за еду. За окном метет, покрывая земной шар новым слоем белоснежной пыли, а в доме тепло и светло из-за ламп и большого камина. Джин задумчиво держит вилку в руках и не может понять, что он испытывает, глядя на это все. «Наверное, что-то подобное я должен был чувствовать, ужиная вечерами с семьей. Но этого не было. Было строго, тихо и холодно». Потому что мама с папой молча и тщательно пережевывали пищу, иногда прося служанку подать соль или соусницу. Потому что с маленьким Сокджином никто не разговаривал, и никто ему не улыбался. И даже еда, казалось, ничем не пахла и не имела вкуса. А еда приготовленная Паком очень вкусная. И Ким еле заметно выдыхает и тихо говорит: - Здорово. – И за возней младших и вздохами Нама никто не слышит Кима. Кроме хозяина, что бросает на него короткий взгляд, а затем улыбается уголками губ, тепло тепло. На следующее утро его снова будят стуком в дверь. Но постель такая теплая и мягкая, что отзываться совсем не хочется. После того, как стук повторяется еще пару раз, дверь тихонько скрипит, и туда просовывается сначала макушка Чимина, а потом и он весь. Он на цыпочках подходит к кровати и заглядывает в нее. Сокджин усиленно пытается сделать вид, что спит. - Вы ведь не спите, - Шепчет Пак и губы складываются в улыбке, а глаза становятся озорными полумесяцами. Он склоняется над зарывшимся в одеяло Кимом и осторожно тормошит его за, выглядывающее из-под мягкой ткани пододеяльника, плечо. Чимин снова тормошит, уже сильнее, пытаясь скрыть хитрую улыбку. – Вставайте. – Произносит хозяин дома, и Сокджин бы подскочил прямо сейчас, если бы видел, как пляшут искорки-чертята в глазах младшего. Но тот только тихо сопит, пытаясь не шевелиться, хотя под теплым одеялом уже становится жарко. Шатен вздыхает, закатывая глаза и покачивая головой. Наклоняясь чуть ниже, затаив дыхание, Чимин проводит рукой по ткани одеяла, шевеля пальцами, как паучок. А в следующий момент Сокджин дергается, выныривая из-под одеяла, чувствуя крохотные пальцы на своих ребрах. Он незамедлительно хватает чужие руки и тянет на себя, лишь бы только как-нибудь прекратить эту безумную пытку. То, что Чимин лишится равновесия и полетит на Джина не подумал никто из них. Ким понимает, что шоколадные волосы щекочут его подбородок, а теплое дыхание прячется где-то на шее. Он нелепо хлопает глазами, вмиг отпуская тонкие чиминовы запястья. Бормочет извинения, в тот момент, когда сам Пак пытается встать. И Джин думает, что тот сейчас будет злиться. «Точно будет» - Старший даже закусывает губу, но натыкается лишь на широкую улыбку и еле сдерживаемый смех. И Чимин все-таки не выдерживает. Заливается звонким протяжным смехом, так, что глаза превращаются в щелочки, а в уголках их скапливается соленая влага. И старший сначала залипает ненадолго, но потом тоже начинает улыбаться, все шире и шире. А у Пака от смеха плечи подрагивают, и он вроде бы даже встал, но снова уткнулся лбом в сокджинову грудь. Они лежат так, пока оба совсем ни успокаиваются. Когда плечи младшего перестают трястись, а дыхание выравнивается, он, наконец, встает и, весело дернув Джина за прядку на лбу, выходит из комнаты. А тот лежит еще несколько минут без движения. И даже не сразу замечает за собой, что улыбается. И что сердце стучит не так, как час назад, и день назад. Но он мотает головой, наконец отмирая, и с громким вздохом встает. Спускаясь вниз, старший застает суетящегося в коридоре Намджуна. Он натягивает куртку и вертится у зеркала. Задевает несколько баночек, и они падают со столешницы и с громким стуком катятся по полу. Джин молча наблюдает за этим, а потом не выдерживает и улыбается. - Ты с мелкими снова на лыжи? – Нам в ответ лишь отрицательно мотает головой и машет рукой куда-то в сторону. Не успевает Сокджин больше ничего спросить, как парень вылетает из дома, закрыв за собой дверь. А из комнаты напротив выплывает заспанный Гук, завернутый в одеяло, и не способный разлепить свои собственные глаза. Старший говорит ему доброе утро, на что тот только кивает, и движется к столу. Садится, клюет носом, готовый вот-вот уронить свою буйную головушку на прохладную поверхность стола. А через пару секунд картина повторяется, и из той же комнаты выплывает такой же сонный Тэ, ероша гнездо из волос на голове и сладко зевая. Он усаживается рядом, прикрывает глаза и слегка надувает губы, начиная тихо сопеть. «Ctrl C Ctrl V» - Думает Джин с улыбкой. На кухню заходит Чимин, с ворохом бумаг в руках и очками на лице. Он задумчиво вглядывается в них, не обращая внимания ни на сонных младших, ни на удивленного старшего. - Наверное, вам придется сегодня побыть с ними, - Тихо говорит хозяин дома, обращаясь к Киму, но даже не поднимая головы. – Намджун вернется завтра, а я у меня много дел. Я буду в своей комнате, спрашивайте, если что. – Юноша медленно поднимается по лестнице на второй этаж, все также не отрываясь от документов. Сокджин провожает его удивленным взглядом, а потом обреченно смотрит на младших. Те досматривают свои сны сидя за столом и прислонившись друг к другу. Сокджин только вздыхает и идет готовить им завтрак. «Это кухня мне уже как родная» - Думается ему, пока на сковородке с шипением жарится яичница. Запомнить, где лежит посуда и откуда брать продукты и хлеб не составило труда, стоило лишь раз помочь Чимину. «Шел третий день моего отпуска, я развлекался как мог» - Джин ставит чайник, пока ждет, когда тостер выплюнет пару поджаренных кусочков хлеба. Парни начинают просыпаться только тогда, когда их носы учуивают запах жареных яиц и тостов прямо перед ними. Старший же сидит напротив за столом и мирно попивает чай, копаясь в телефоне. А после завтрака этих двоих нужно чем-то занять, но Ким понятия не имеет чем. Дом большой, но здесь почти нет того, чем можно заняться. Шатену на ум приходят только избитые «прятки». - В комнате Чимина не прятаться! Ему нельзя мешать. – Предупреждает Сокджин, и послушно отворачивается к стене, под хихиканье мелких. Досчитав до нужного числа, он разворачивается и со вздохом оглядывает пустынный холл. И так, дом большой, места много. Эти двое могут быть где угодно. Мужчина решает для начала проверить первый этаж. Наверное, если бы он знал, что в отпуске ему придется рыться в кладовке, протирать коленками пыль под столами, и заглядывать во все шкафы подряд, он бы поработал еще пару неделек. Спустя десять минут активных и не очень поисков, Ким решает подняться на второй этаж. И когда под его ногами уже скрипят ступеньки лестницы, он слышит еле различимый шепот и хихиканье. Он делает на месте еще пару громких шагов, а потом на цыпочках спускается обратно вниз. - Может лучше было спрятаться на втором этаже? – Чей-то настороженно тихий голос раздается совсем близко. - Нет, тут отличное место. Даже Намджун-хен в прошлый раз так и не нашел, - Отвечает ему второй, в тот момент, когда Джин видит, торчащие из-под лестницы, знакомые макушки. «Оказывается, у этих двоих с корейским очень даже хорошо» - Думает старший, заглядывая в нишу под лестницей с коротким, но отчетливым «бу». У двух прячущихся парнишек спирает дыхание, а потом раздается дружный хохот. - Вы маленькие обманщики, - Сквозь смех говорит шатен, хватая за шкирку обоих, прежде чем они попытаются сбежать. Те поднимают руки, в примирительном жесте, продолжая широко улыбаться. – Вы ведь корейцы. – Мужчина даже не спрашивает. - Вроде того, - Отвечает Гук, невинно улыбаясь. Будто бы это не он второй день не разговаривает с Джином из-за «языкового барьера». - Ну и какой смысл был устраивать этот спектакль? – Сокджин наигранно хмурит брови, делая вид что злится. Получается не очень. Парни не верят. - Просто весело, - Говорит Тэ, пожимая плечами. Шатен подмечает, что у младшего очень приятный, и совсем не подходящий его внешности, низкий голос. - С Намджун-хеном мы тоже пытались такое провернуть, но не получилось. Он знает китайский, – Говорит Чонгук. А полное имя Гука именно Чонгук. Чон Чонгук и Ким Тэхен. Очень даже корейские имена. Парни сидят на диване в гостиной перед телеком и жуют бутерброды. Как-то незаметно перевалило за восемь вечера, а никто еще не ужинал. Все, на что хватило Джина – это бутерброды с чаем. И не потому что он не умел готовить, нет. Просто он слишком старый, для того чтобы весь день играть с 19-тилетними мальчишками. По телеку идет какой-то боевик, и младшие залипают в экран, иногда отвечая на вопросы Сокджина. Давно тот не общался с «молодежью». И совсем не важно, что он сам тоже считается этой молодежью. Чимин за весь вечер так и не вышел из своей комнаты. Досмотрев фильм, парни пожелали Джину «спокойной ночи», и ушли к себе. Старший еще немного посидел на диване, задумчиво смотря в одну точку. Стрелки часов подползали к десяти. Ким решил сварить кофе и пойти проведать самого занятого человека на свете. В итоге, кофе Сокджину показалось мало, и он сварганил еще и бутербродов. «Он ведь даже не обедал» - Подумал старший, тихонько стуча в дверь комнаты на втором этаже. Ответом ему была тишина. Тогда, мужчина легонько толкнул дверь, и та с тихим скрипом поддалась. Первое, что бросилось в глаза Джину – это дубовый стол и огромные шкафы с книгами. Затем маленькая неприметная кровать в углу и зашторенное окно. Неяркий свет лампы освещал темные прядки волос, спадающие на лицо. Пару листов бумаги подрагивали от мерного дыхания. Парень спал, сидя за столом и уронив голову на свои руки. Очки сползли, так же, как и край большой футболки. По комнате прошелся прохладный ветерок от открытого окна, младший пару раз дернул оголенным плечом во сне. Сокджин со вздохом прикрыл за собой дверь. Поставил поднос с кофе и бутербродами на тумбочку возле кровати, а сам подошел к окну, покрепче закрыв его. Осторожно снял с Чимина очки, пытаясь не разбудить, и поправил футболку. «Просто накрыть его одеялом и оставить так, или перенести в кровать?» Ким задумчиво разглядывал мягкие черные пряди, и за своими мыслями сам не заметил, как его рука к ним потянулась. «Такие шелковистые» - Наверное это странно и неправильно. И возможно даже разбудит Пака. Но нет, хозяин дома сладко сопит, не чувствуя чужих длинных пальцев в своих волосах. Джин, наконец, одергивает себя, и оглядывает комнату в поисках одеяла. Одеяло обнаруживается на кровати, а через несколько секунд уже накрывает слегка подрагивающие плечи Чимина. Поднос с кофе и тарелкой бутербродов Джин оставляет там же на тумбочке, и закрывает за собой дверь, стараясь шуметь как можно меньше. Спускается вниз, понимая, что спать совсем не хочет. Разваливается на диване перед телевизором, беря в руки пульт, и замирает. Кончики пальцев как-то странно покалывает. Они все еще помнят чужие мягкие волосы. Ким вздыхает и вертит головой, пытаясь прогнать глупые мысли, но они не желают уходить. Он сидит неподвижно, залипая в экран перед собой, пока место рядом с ним не продавливается под тяжестью чужого тела. Чимин сонно хлопает глазами, держа в одной руке чашку с кофе, а в другой надкусанный бутерброд. - Спасибо, - Тихо говорит младший, еле слышно вздыхая. - Не лучше ли было просто лечь спать? – Спрашивает мужчина, пытаясь скрыть легкую улыбку. Растрепанный и сонный Пак выглядел очаровательно. В ответ юноша лишь мотает головой. Они сидят молча, не отводя глаз от телевизора, где рассказывают что-то про медведей в период зимней спячки. Обоим это не кажется чем-то увлекательным. Чимина интересует лишь бутерброд в его руке, который надо доесть. Джина - сидящий рядом Чимин. А уже через полчаса - заснувший рядом Чимин, что так уютно устроил свою голову на плече старшего. И Ким сидит и боится шелохнуться, разглядывая лицо младшего в приглушенном свете экрана телевизора. Короткие, но отчего-то все равно привлекательные ресницы, аккуратный маленький нос и… И то, от чего Сокджин упрямо и безуспешно пытается отвести свой взгляд. Пухлые губы, что, наверное, безумно мягкие на ощупь. Проводит большим пальцем по чужой нижней губе раньше, чем успевает сообразить, что делает. А затем отдергивает руку от чиминовых губ, будто обжегся. И думает, что голову ему точно где-то напекло. А Чимин лишь проводит языком все по той же нижней губе, и устраивается удобней, так и не проснувшись.