Talk tonight

— Лонни звонил, — голос Джойс вернул Хоппера к реальности. Улыбка исчезла с лица женщины, как будто ее там и не было, и она нервно постукивала ногтями по кружке. Взгляд, направленный куда-то вниз, не позволял увидеть Хоппера, но она почувствовала, что тот резко повернулся и уставился на нее. — Господи, и что он сказал? — на лице Хопа отразилось беспокойство. Она вздохнула и глотнула еще бурбона. — Он хочет увидеть меня и мальчиков. Продолжает говорить о том, чтобы вернуться в Хоукинс, — она осознала свою ошибку только после того, как слова слетели с губ, и отвернулась от Джима, так что он не смог увидеть выражение ее лица. — Подожди, что значит продолжает? — воскликнул Хоппер и его брови взлетели вверх. — Он звонит уже около двух недель. — Двух недель??? — голос Хоппера прозвучал настолько громко, что Джойс подпрыгнула и испуганно посмотрела на него. Выражение печали и вины на ее лице заставило его немного успокоиться. Он тут же смягчился, но все еще находился в недоумении. — Почему ты не сказала мне? Я бы… — Ты бы что, Хоп? — она довольно резко перебила мужчину и впилась в него взглядом. — Поехал бы в Индианаполис и заставил Лонни оставить меня в покое? — Если это необходимо, то да! — Хоппер произнес это, не подумав, и осознал, как глупо это звучало, только когда на лице Джойс отразилось замешательство. Хоппер вздохнул. — Думаешь, он действительно может вернуться в Хоукинс? Джойс ничего не ответила и снова уставилась на свои ноги. И тогда Хоппер понял. — Вот почему ты не захотела оставаться дома одна… ты поверила ему, — Хоппер потер переносицу, — Джойс, я действительно не думаю, что он говорил это всерьез. — Он уже делал так раньше, — ее голос был тихим и грустным, — после того как он ушел, были моменты, когда он пытался влиять на мальчиков, чтобы вернуться в наши жизни. А когда я говорила нет, он… — ее голос прервался, но Хопперу и не требовалось продолжение. Он положил руку ей на спину, успокаивающе поглаживая. — Джойс, тебе следовало позвонить мне. Почему ты этого не сделала? — Хоппер старался говорить спокойно и мягко, не желая давить на нее, но в то же время хотел знать, почему она не рассказала ему. Хопу казалось, что в последнее время они настолько сблизились, что могли рассказать друг другу о чем угодно, так что же изменилось? Джойс закрыла глаза и покачала головой, словно то, что она собиралась сказать, давалось ей с большой неохотой. — Потому что я не хотела, чтобы ты смотрел на меня так, как смотришь сейчас, — призналась она и Хоппер замер. — После Боба, —Джойс широко раскрыла глаза, но не смотрела на него, — ты был рядом со мной, но ты не жалел меня. Ты понимал, что все, чего я хотела — чувствовать себя нормальной, и ты делал все для этого. Ты не представляешь, насколько мне это было необходимо и как сильно я тебе благодарна, — она замолчала, чтобы достать и зажечь сигарету. Сделав затяжку, она передала сигарету Хопперу. — Помнишь тот день, когда Уилл позвонил тебе и попросил приехать? — спросила она, прежде чем снова вдохнуть сигаретный дым. — Я говорю не о недавнем времени, а о том, когда ты только стал шерифом. Хоппер кивнул. Он помнил и никогда не смог бы забыть. Фло сообщила ему о том, что в участок позвонил маленький мальчик и сказал, что его папа собирается убить маму. И когда Хоп прочитал адрес, то тут же сорвался с места. Он домчался до дома Байерсов так быстро, как смог, но к моменту его прибытия все уже кончилось. Когда Хоппер постучал в дверь, ему открыл двенадцатилетний Джонатан. Увидев полицейского, он удивился, но потом заметил Уилла, испуганно выглядывающего из-за угла, и все понял. Не сказав ни слова, он посторонился, пропуская Хоппера в дом. К тому моменту Лонни уже ушел. Джойс Хоп нашел на кухне, сидящую на столе и пытающуюся зажечь сигарету трясущимися руками. На скуле отчетливо виднелась свежая ссадина. — Это был не первый раз, когда Лонни ударил меня, и далеко не последний, — Джойс затихла и Хоппер мягко сжал ее плечо, подталкивая продолжать рассказ в удобном для нее темпе, — но каждый раз… каждый раз, когда он бил меня, я делала вид, что ничего не произошло. Я говорила себе, что делаю это для мальчиков, что я должна быть храброй для них. Но я не могла смотреть на себя в зеркало. Я могла постараться забыть обо всем, но не могла видеть физические отметины, которые он оставлял, — она легонько толкнула Хоппера, — а потом, той ночью, приехал ты. И ты смотрел на меня с такой жалостью и грустью, что стал для меня тем самым зеркалом, которого я так избегала. Этот взгляд напомнил мне, к каким чертям скатилась моя жизнь после твоего отъезда, — она снова сделала затяжку и вернула сигарету Хопперу, — я не смогла проигнорировать выражение твоего лица и точно так же я больше не могла игнорировать то, во что превратилась моя жизнь. Я не могла игнорировать то, что сама сделала такой выбор, позволив тебе уехать и выйдя замуж за Лонни, — на этих словах Джойс не выдержала и заплакала, и сердце Хоппера сжалось, — извини, что не сказала тебе, Хоп, извини, — ее голос звучал приглушенно, потому что она закрыла лицо руками. — Нет, Джойс, не надо, — Хоппер выбросил окурок и крепко прижал Джойс к себе. Он терпеть не мог видеть Джойс в таком состоянии и чувствовал, будто сам вот-вот заплачет. После смерти Боба он часто видел ее такой, но причиной тому было горе. А сейчас она плакала из-за ощущения вины и своего прошлого, от которого не могла убежать, как бы сильно ни пыталась. Все, что сейчас мог сделать Хоппер — просто обнимать ее, надеясь, что этого достаточно. — Ты никогда не должна извиняться предо мной, Джойс, никогда, — он обнял ее еще крепче, чтобы подчеркнуть свои слова. Немного успокоившись, Джойс отстранилась и вытерла слезы. — Извини, — пробормотала она, усмехнувшись. Хоппер не смог не улыбнуться от того, что она полностью проигнорировала только что сказанные им слова. — Я просто ненавижу быть такой слабой. — Не говори ерунды, — дернул плечами Хоппер и Джойс посмотрела на него в недоумении, — Джойс, ты практически в одиночку воспитала двух прекрасных парней, работаешь круглые сутки, в буквальном смысле сражалась с монстрами, дважды без раздумий спускалась в самый настоящий ад, — он опустился на корточки перед ней и взял ее ладони в свои, не ожидая, что они окажутся такими ледяными. Она опустила голову, но смотрела на него сквозь ресницы, и он тепло улыбнулся, — и даже после того, как у тебя отобрали того, кто тебе дорог, о ком ты заботилась, ты не утратила надежду и сумела убедить всех остальных. Я имею ввиду, кто еще смог бы это сделать? —Хоппер покачал головой. — Эй, посмотри на меня, — он аккуратно дотронулся рукой до ее щеки и она подняла глаза, — ты — самый сильный человек из всех, кого я знаю, Джойс Байерс. Ты сама даже не представляешь, насколько ты сильная. Эти слова заставили Джойс улыбнуться, но эта улыбка все равно вышла немного нервной. Она вздохнула и пожала плечами. — Но что я буду делать, если Лонни все же вернется? — Тогда я буду рядом с тобой, — твердо заявил Хоппер, — буду рядом, когда ты скажешь в лицо этому подонку, чтобы он убирался к черту. И я даже помогу ему это сделать, если ты захочешь. — Я только за, — усмехнулась Джойс. В этот момент Хоппер ощутил нестерпимое желание поцеловать ее, преодолеть разделяющее их расстояние и легко коснуться ее губ своими. Господи, как же он этого хотел. Он думал о том, как сделает это уже несколько месяцев. Однако ее мокрые от слез щеки и красные, уставшие глаза говорили о том, что сейчас неподходящий момент для поцелуя. Возможно, он никогда не будет подходящим. К тому же, Хоппер не имел понятия о том, что она сама чувствует к нему. Но когда она улыбалась, внутри него загорался крохотный огонек надежды. Химия, прошлое, общая травма. Она посмотрела поверх его плеча и заметила, что поленья в костре уже едва тлеют. — Мне кажется, огонь сейчас потухнет. Джим оглянулся и встал, с неохотой выпустив руки Джойс. — Да, надо снова разжечь его. Подкинув в костер дров, Хоппер вытащил из машины двуспальный мешок и предложил Джойс ложиться вместе с ним. Она хотела переночевать в машине, однако он настоял. Хоппер думал, что Джойс моментально уснет, но она снова заговорила. — Хоп? — донесся до него ее голос. Она лежала на боку спиной к нему. — Хм? — Ты не мог бы обнять меня на минутку? — эта просьба прозвучала тихо и устало, и Хоппера не пришлось просить дважды. Он перевернулся на другой бок, лицом к ней. Расстегнутая часть его мешка позволила ему обхватить Джойс за талию, однако для нее такое положение было не очень удобным, поэтому она тоже расстегнула мешок и повернулась к нему. Джойс не смотрела Хопперу в глаза, вместо этого она обвила руками его туловище и, придвинувшись ближе, спрятала лицо у него на груди. Хоппер прерывисто вздохнул и, наклонив голову, поцеловал Джойс в макушку. — Спасибо, — прошептала она. — Не благодари. Очень скоро Джойс уснула, а Хоппер поймал себя на том, что пытается выровнять сбившееся дыхание. Он почувствовал себя глупым ребенком, неспособным спокойно дышать в непосредственной близости от девушки. Однако он уже давно не был ребенком, а Джойс — просто девушкой. Это была женщина, которую он полюбил больше двадцати лет назад. Его чувства немного остыли за то время, что он отсутствовал в Хоукинсе, но вспыхнули с новой силой после всего, что им пришлось пережить вместе. И хотя у него было достаточно много женщин, с которыми он проводил ночь, после Дианы среди них не было ни одной, с которой он спал в прямом смысле этого слова. Так что сейчас лежать в обнимку с Джойс было непривычно, но безумно приятно. И ему совсем не хотелось прерывать этот момент. Слушая мягкое дыхание женщины и чувствуя, что сам начинает засыпать, Хоппер попытался вспомнить, когда в последний раз он чувствовал себя так комфортно и умиротворенно. — Я люблю тебя, Джойс Байерс, — прошептал он, целуя ее волосы, и провалился в сон. Слишком усталый, чтобы заметить, как глаза Джойс удивленно распахнулись.