Nataraja

      Друзья покинули библиотеку. Амадеус пребывал в глубоком раздумье и настолько увлекся размышлениями, что едва помнил, что было на классах. Его вызвали отвечать урок химии, и второй раз в жизни он получил плохую отметку за неподготовленность по теме, но теперь уже заслуженно. На следующем уроке Смит, начавший от недосыпа клевать носом, схлопотал пять ударов линейкой по пальцам от Фамсворта. Но это были сущие пустяки, когда перед глазами юных сыщиков разворачивалась столь захватывающая драма! Когда уроки закончились, они с Лероем поспешили вернуться к Джигме.       Перед самой дверью в нос Амадеусу ударил резкий запах паленых перьев. Смит открыл дверь и оба друга обомлели от увиденного. Джигме сидел на полу над костром из скомканной бумаги и подпаливал ощипанную голубиную тушку. Рядом лежали еще три.       Смит молниеносно захлопнул дверь, пока Картер ринулся тушить костер ботинком. — Т-ты совсем с ума сошел! — набросился он на недоуменно хлопающего глазами ребенка. — Гд-де т-ты взял этих пт-тиц, мы же велели тебе не высовываться! — Я и не высовывался... — Тогда-да как они ок-казались у тебя?! — Деви, — смеясь, указал на подоконник Лерой, и Амадеус все понял, увидев крошки от пирога и стрелу, к древку которой была привязана веревка.       Джим действительно не покидал пределы комнаты. Для охоты ему понадобилось всего лишь открыть форточку.       Амадеус мучительно застонал и воздел руки к потолку. Джигме склонил голову набок, очевидно, не понимая его негодования, и улыбался вместе со Смитом. — Он не сделал ничего запрещённого, — пожал плечами тот. — Условия задачи соблюдены. — Он вызывающе себя ведет, а это недопустимо! — гневно прошипел Картер и навис над Джигме: — Маленький ты разбойник, мы с ног сбились, выясняя, кто убил твоих монахов, и кто охотится за тобой, пока ты тут безобразничал!       Джим тотчас обратился в слух, и в течение десяти минут друзья наперебой выдали ему все их изыскания. Джигме слушал, сдвинув брови и пожевывая голубиное перышко. Наконец рассказ был закончен, и тогда Джигме сказал: — Все детство я жил в монастыре Потала на Тибете. А когда мне стало семь, Тобгял и Лобсанг подняли меня ночью, усадили на мула и увезли навсегда. Я помню, что собирались мы очень быстро, хотя монастырь спал, и очень быстро скакали по дороге. Так велел лама Дордже Норбу. Потом меня отвезли в Японию, откуда, спустя два года, я был так же срочно отправлен сюда. Вы думаете, за мной все время охотились? — Не исключено и даже очень вероятно. — Но почему за мной? — Нам предстоит это выяснить, Джигме. — ответил Картер. — Может быть, ты припоминаешь, что монахи могли говорить тебе, например, о твоей избранности, или чём-нибудь подобном? У вас ведь принято верить в переселение душ? Может быть, ты какой-нибудь лама или гуру? Ведь не стали бы монахи так беречь обычного ребенка, правда? Джигме задумчиво пожал плечами. — Да, наверное, но мне ничего не говорили. — Досадно. Но скажи мне, знакомо ли тебе имя Шива или Кали? В глазах монашка появилась осознанность. — Да. Я медитирую на Шиву Натараджу. Он мой покровитель. — Вот как, — поднял брови Смит. — Божок у него в комнате, — подсказал Картер. — И в чем же заключается это покровительство, малыш? Джигме снова пожал плечами. — Тебе и это не рассказывали? Мальчишка смутился и отвёл глаза. — Рассказывали... немного. — Но он не слушал, — продолжил за Джигме Лерой, косясь на Амадеуса. — Это было очень, очень скучно. — Джим развел руками. — Мне больше нравились церемонии и танцы. — Ясно, — покачал головой Амадеус. — А еще медитации и драки на боккэнах! — Очень жаль, что ты не слушал наставников, Джим. Нам бы сейчас пригодилась любая информация, а теперь ее неоткуда взять. — Да, верно, — печально теребя голубиную тушку, сказал Джигме. — Но я теперь буду слушаться и учиться! Я понял, это важно! Оба старших мальчика улыбнулись, глядя на его честную рожицу. И тут в дверь постучали. — Мистер Смит! — раздался из-за двери голос мистера Уилкинса. — Мистер Смит, откройте дверь, пожалуйста! Нам нужно серьезно поговорить.       Лерой подпрыгнул на месте и зажал рот руками в растерянности, Джигме подорвался с пола и хотел было прыгнуть в окно. Но Амадеус поймал его за руку и приложил палец к губам, успокоив обоих друзей. — Се-сейчас отк-кроем, мистер Уилк-кинс! — громко отозвался он. — А, и мистер Картер тоже тут! Вот и славно, вы оба мне очень кстати! Я как раз хотел наведаться к вам после мистера Смита, Амадеус! Поторопитесь же, молодые люди! — донёсся настойчивый голос из-за двери и нетерпеливые удары кулаком по дереву.       В глазах Джигме читалась паника. Лерой ткнул пальцем в большой чемодан у него под кроватью, и Амадеус прекрасно понял, что он имел в виду. Картер как можно тише вытащил из-под кровати пустой чемодан и знаком велел Джигме лезть внутрь. Мальчишка сложился так, что занял в нем почти все пространство. Потом Амадеус закрыл чемодан и убрал обратно под кровать. — Господа, вы заставляете куратора ждать и проявляете неучтивость! Чем вы таким заняты друг с другом?       Теперь Лерой мог открыть дверь. Мистер Уилкинс был зол. Можно даже сказать, очень зол! Он втолкнул золотоволосого мальчишку в комнату и начал тираду, припомнив и плохую оценку Амадеуса, и сон Смита на уроке. — Какая муха вас покусала, джентльмены? Сперва мистер Картер, едва появившись в школе, дерзит преподавателям, учиняет драки и срывает уроки хулиганским образом, теперь вы, мистер Смит, имеете бесстыдство храпеть на парте! Что с вами такое, мои юные друзья? Мистер Картер, с чего вдруг вы перестали учиться? Мне рекомендовали вас, как прилежного и достойного юношу! Смерть отца — это тяжёлое потрясение для каждого человека, но вам непозволительно так себя вести! Мало того, что сэр Хилси позволяет себе доносить на вас всякие глупости, — мистер Уилкинс пристально всмотрелся в фигуру Амадеуса, и тот не понял этого жеста, — так вы и горите желанием подтвердить их! — Ч-ч-что вы им-меете в виду? — Неважно! — грянул наставник устало. — Я не намерен это проверять. Будьте мужчиной, Картер и справляйтесь с трудностями как подобает мужчине! Директор написал письмо вашему дяде... ознакомьтесь с его мнением по поводу вашего будущего! — Мистер Уилкинс чуть ли не бросил Амадеусу в лицо конверт с чётким и размашистым почерком Тоби на лицевой стороне. — Мистер Смит! — куратор потянул носом. — Что за запах? Гарь, не пойму? Палёные волосы? Что вы здесь делали, почему не открывали дверь? Боже праведный, что это?       Перед тем как впустить наставника, Лерой успел затолкать голубей и бумагу под кровать, но теперь скуксился, поняв, что Уилкинс заметил прожжённое пятно на полу. Амадеус стоял аккурат на нем, пытаясь скрыть следы злодеяния, но тщетно. — Это-то... эт-то мои оп-пыты с т-термод-динамическими реак-кциями, — нашелся Картер. — М-мистер Смит вызвался п-помочь мне, но опыт пошел не так, как мы п-предполагали. Обещаем, мы устраним дефект в ближайшее время. Мистер Уилкинс с крайним осуждением посмотрел на учеников и тихо сказал: — Еще один подобный инцидент, Картер, и вы вылетите из нашей школы так же быстро, как попали сюда. А вам, Смит, я рекомендовал бы очень хорошо подумать о том, с кем стоит заводить компанию! Или вы хотите и своего отца свести в могилу? Всего хорошего, джентльмены! И, сказав это, ушёл.       Лерой запер за ним дверь и прижался к ней головой. Амадеус упал на кровать и застонал от досады. — Ну и дела. Как же мы с тобой влипли, Деви! — Смит долбанул кулаком по стене и тут же, тряся кистью, осмотрел место удара — не испортил ли он сдуру еще и стенку. — И чего этот негодяй Хилси к тебе прицепился? Что такого наболтал Уилкинсу? — К-какая разница, Ле-лерой, — глухо отозвался Картер. — Я б-без п-понятия, да и эт-то сейчас неважно. Н-нам сд-делано серьёзное п-предуп-преждение. Теперь и мне, и тебе нужно бы-быть п-предельно внимательными и аккуратными. Б-бедный мой Тоби.       Он повертел в пальцах письмо, и уже было собирался надорвать конверт, как тихий голос из-под кровати позвал: — Деви...       Под влиянием неприятного разговора мальчики совсем забыли о Джигме. Амадеус достал его из-под кровати и распаковал. Джигме потянулся и потёр затылок. — У вас неприятности из-за меня, — сказал он виновато. — Завид-дная наб-блюдате-тельность, сэр, и все пот-тому, что вы п-предпочитаете ужасные выходки сохранению собственной жизни и репутации тех, кто вас защищает, — язвительно заметил на это Картер. — Джим, если б-бы ты слушался нас и не б-баловался, ничего бы не случилось! — Я больше не буду, — сказал Джим. — Хотелось б-бы верить, — ответил Амадеус и развернул письмо от дяди. «Мой мальчик! — говорилось в письме. — Я так привык к сообщениям о твоих неизменных успехах и добропорядочности, что был, мягко говоря, удивлен новостью о том, что ты совершил покушение на психическое здоровье вашего преподавателя математики с помощью боевой жабы. Что тебя подвигло на этот шаг? Или тебе настолько некомфортно в новой школе? P.S. Надеюсь, бедное животное не пострадало. P.P.S. Я, разумеется, о жабе».       Тоби абсолютно точно не сердился, а его выпады были не более чем привычным благодушным сарказмом. Впрочем, он ждал письменного ответа, и ответ этот не должен был попасть к преподавателям. Амадеус вздохнул с облегчением, обвел взглядом друзей и сказал: — Гроза на сей раз миновала. Но Тобиас написал очень кстати. Нам могут пригодиться кое-какие сведения из архивов, а мой дядя как раз там и работает. Картер уселся за стол и, подумав, написал в ответе следующее: «Милый Тобиас! Был безмерно рад твоему письму и твоей заботе. У меня все хорошо. Однако, мне нужна от тебя помощь. Мне нужны максимально подробные сведения об этих людях: Директор Артур Квинсберри Джереми Уилкинс Инспектор Джордж Браун Лама Дордже Норбу Ринпоче Кавагути Хэтиро...» И, покосившись на Джигме, который смотрел ему в листок из-за плеча, приписал: «Джигме Тагар Ринпоче». Они с Джимом встретились взглядами, и тот кивнул. «Также, меня интересует состояние индийской секты тугов на сегодняшний день, численность, опасность, инциденты за пределами Индии. И еще один вопрос: тебе знакомо это?» Амадеус повторил на бумаге рисунок вилки и обруча и вложил в письмо. — Итак, друзья, сегодня это письмо отправится по адресу. Отправится, минуя чужие руки, ответ попросим оставить на почте до востребования. По Джигме было видно, что он мало что понял из сказанного, но он все же доверительно кивнул. — Отлично! — сказал Лерой. — Несмотря на трудности, мы продолжаем двигаться вперед. — Но, Лерой, я бы хотел, чтобы Джим переселился ко мне. Боюсь, Уилкинс после поджога удосужится ещё разок заглянуть сюда, возможно даже в наше отсутствие. — Разумное решение, — рассудил Смит. — Ночью уведём его к тебе. Он, конечно, еще и моему отцу напишет про испорченный паркет. Да и черт с ними обоими! Не всегда же мне слушаться. Имеет право пятнадцатилетний мальчик на тайную жизнь? На бунт, на хулиганство? — С такими веяниями легко остаться без наследства, — хмыкнул Картер. — Ах, какая досада, не бывать мне держателем банка! — поддразнил его Смит. — Больно хотелось. Это он свёл матушку в могилу, закрутив с Глорией. Пусть и считает, что в её болезни был виновен я. Тем, что выследил их и рассказал ей правду! — мальчик хмуро глянул на друзей. — Я уже решил: не пойду по его стопам. Я хочу стать криминалистом, Амадеус. — И когда же пришло это судьбоносное решение? — поинтересовался Картер. — Недавно, — уклончиво ответил Смит.

***

      Положив письмо за пазуху, Амадеус Картер перед ужином в одиночку отправился в деревню, на почту. К его радости, почтовый дилижанс, запряженный парой чубарых лошадок, стоял у дверей отделения, так что путешествие письма обещало быть не таким уж долгим. — П-прекрасные лошади, с-сэр, — обратился Амадеус к кучеру, вежливо поздоровавшись с ним. — И ок-крас необычный. Прямо-таки лакомый к-кусочек для ц-цыган. Кучер весело рассмеялся. — Хорошие, хорошие лошадки! — он любовно потрепал их по круглым спинам. — Но повезло мне, сэр, всю жизнь тут живу, а цыган в округе отродясь не водилось. — Де-действительно, повезло, — довольно улыбнулся ему Амадеус, приподнимая шляпу. — Д-доброго здоровья.       Он отправил письмо дяде, но в школу пошел не сразу. Еще одно важное дело ждало Амадеуса в поселке, а вернее, у реки, ближе к лесу, в том месте, где убили тибетцев из свиты Джигме. Амадеус потерял клетчатый шарф, который ему к новому школьному году купил отец. Ведь во время расследования погони убийц за Джигме, юный сыщик повязал шарф на ветку дерева, чтобы обозначить для себя место начала преследования. Но они с Лероем так увлеклись распутыванием следа и были обескуражены встречей с терпящим бедствие Джигме, что оба совершенно забыли про шарф. Это была непростительная оплошность, но Амадеус надеялся, что его шарф все еще висит со вчерашнего вечера на ветке.       Однако прибыв на место убийства, пропажи он не обнаружил. Зато обнаружил кое-что новое. И это были не следы директора или инспектора Брауна. Количество следов огромных туфель с загнутыми носами увеличилось, но кроме них, были отпечатки европейских мужских ботинок с небольшим каблуком и подковками. На жирной земле хорошо виднелись вдавленные очертания подковок, и, кроме того, под самым деревом, где Картер оставил шарф, валялся окурок сигары марки «Бургомистр». Амадеус почувствовал, как у него потемнело в глазах от волнения. Черт возьми, они подозревали не тех людей! Мальчик опрометью бросился на почту. — По-под-дождите! — спустя десять минут он ворвался в отделение и уцепился за край стойки, чтобы не упасть от усталости. — Сэр, вы от-тп-правили мое п-письмо? Почтмейстер окинул его внимательным взглядом поверх позолоченного пенсне. — Дилижанс отъехал двадцать минут назад, — сказал он обиженным тоном. — Вы что-то забыли, мой юный друг? Амадеус дышал как паровоз и соображал, что же ему ответить. — Д-да! — наконец, нашелся он. — То-только чт-то видел наст-тоящего индуса, п-прямо на г-главной улице! Хотел прип-писать новость дядюшке! — Так напишите в следующем письме, — улыбнулся без тени удивления, почтмейстер. — Но лучше бы вам не встречаться с этими индусами как можно дольше. Это наши новые могильщики. — Мог-гильщики? — Могильщики, сэр. Работа не из приятных, местные с охотой их взяли. Да они еще и огромные, как волы, и покладистые. — И ск-колько же их? — Трое. — И давно они у вас? — С месяц или около того... Сэр, а не пора ли вам в школу?

***

      Амадеус, несмотря на сногсшибательные новости, нашел силы взять себя в руки и покинуть почтовое отделение. В школу он возвращался на закате, и очень боялся, что из придорожных кустов на него выскочит огромный убийца с платком в узелках. Но он так никого и не встретил.       Ужинать не хотелось, но присутствовать на ужине было необходимо, как необходимо было и рассказать Смиту о том, что он узнал. Увидев друга бледным, как призрак, тот сразу смекнул, что стряслось нечто ужасное. Он пихнул его локтем, но Картер глазами показал, что пока не готов поделиться новостями. Амадеус нервно ковырял кусок пудинга, не притронувшись к нему, и разглядывал мирно трапезничающий преподавательский состав. Инспектор Браун вдохновенно рассказывал директору Квинсберри свою версию преступления. По его мнению, на монахов напали разбойники, которые отобрали у них деньги, а Джигме утонул в реке. Он предлагал следующим днем прочесать берег и камыши в поисках тела мальчишки. Джереми Уилкинс с интересом слушал эту чушь и меланхолично пережёвывал пищу. Профессор Нортон сидел рядом с ними и отреза́л себе кусочек ростбифа. На секунду Амадеус задержался взглядом на его лице, профессор поднял глаза, и их взгляды пересеклись. Амадеус побледнел, вздрогнул и уткнулся носом в тарелку. Профессор следил за ним! Поэтому, как Картеру не было жаль голодного Джигме, ждущего в комнате, ужин им с Лероем пришлось съесть. И, как ни хотелось поделиться с друзьями открытием, находиться вместе отныне было опасно. Амадеус молча дошел с Лероем до его двери и протянул руку на прощание: — Д-до завтра, мой д-друг! — До завтра… — тот вздрогнул, почувствовав в руке записку. — Не зайдешь ко мне? — Нет, н-не сегодня. Хочется подготовиться к завтрашней математике. Чем бы и тебе советовал заняться, — как можно беззаботнее выдал Амадеус. — Что ж, разумно, — Смит сунул руки в карманы. — Доброй ночи! — Доброй ночи.       Забившись в комнату, Картер обхватил колени руками и принялся лихорадочно крутить в голове события последних дней. Вот дурак! Самый глупый и рассеянный человек на свете! Так нелепо подставиться! И подставить других. Почему нельзя было сразу догадаться, что загнутые туфли принадлежат индусам, а Нортон, знаменитый в прошлом исследователь Индии, спелся с ними! Или еще вернее — руководит их действиями!       Амадеус зажмурился и вспомнил, каким нездоровым азартом загорелись тёмные глаза профессора при рассказе о Шиве и Кали и символе на груди Джигме. И опять же, при чем же тут всём монашек, черт возьми! Почему ему достается столько внимания от совершенно разных людей? Знаковая фигура? Избранный? Джим ведь натуральнейший шалопай и бестолочь, в нем нет ничего выдающегося, кроме исписанных формулами стен в его каморке! И как теперь поступить? Сказать Уилкинсу или Квинсберри о причастности Нортона ко всей этой темной истории? Амадеус понимал, что его попросту объявят клеветником и выгонят из школы. Тут же пришла другая мысль: А если они с Нортоном состоят в сговоре? Предъявить им Джигме? Чтобы следующим днем и его обнаружили с удавкой на шее? Картер поёжился и обнял себя за плечи. Как неудачно все складывается. Лерой тоже впутан в эту историю и тоже находится в опасности. Надеюсь, он прочитал записку и, хотя бы, они с Джимом осведомлены об угрозе.       Картер, несмотря на усталость, не находил себе места. И чтобы не тронуться умом от переживаний, начал по привычке декламировать стихи и песенки. Пусть школа слышит, что у него все, как обычно! Декламация нараспев спасала от паники и помогала обрести концентрацию и ясность мыслей, столь необходимые ему сейчас. Он читал детские песенки до ночи, пока не замолкли последние голоса за стенами, а спустя полчаса услышал тихий стук в окно. Это подбросило бедного подростка на кровати и заставило вжаться спиной в подушку. За окном маячила тень, но Амадеус сразу понял, что то не туги пришли по его душу, а Джигме Тагар Ринпоче привычным способом решил навестить. Метнувшись к окну, Картер за грудки втащил монашка внутрь, оглядел подлунную окрестность и захлопнул ставни. Сидя на подоконнике, он отдыхивался, пока Джим не сказал ему шепотом: — Опять будешь ругаться? — Бесполезно, — выдохнул Амадеус. — На тебя бесполезно ругаться. Вы прочитали записку? Джигме закивал: — И сожгли, как ты велел. — Молодцы. Тогда почему Лерой тебя выпустил? — Я сам ушел, — возразил Джигме. — Лерой спит. — Спит?! — не поверил Картер. — Да, он сказал, что пока все равно делать нечего. И уснул. А я выбрался к тебе. — Тебя никто не видел? — Не думаю, — он пожал плечами. — Я хотел защитить тебя. Не ругайся, Деви. — Что ж, благородный жест. Благородный и глупый, как и все, что мы устроили, Джим. Я очень надеюсь, что тебя никто не видел. Но раз ты здесь, расскажи мне все, что знаешь о Нортоне. — Он приехал в школу, как и ты, в этом году. Амадеус удовлетворенно кивнул. — Да, и могильщики-индусы обосновались в деревне всего месяц назад. Джим, ты понимаешь, что Нортон вычислял вас и прощупывал почву прежде, чем вызвать сюда убийц? Джигме округлил глаза. — Историк часто бывает в деревне. Я к нему не ходил на уроки, историю я не очень люблю. Деви! Что нам теперь делать? — Хороший вопрос, малыш! Одно знаю точно — они не остановятся. Мне нужно хорошенько подумать, и, быть может, я найду оптимальный выход из ситуации. Ты пока займись чем-нибудь или поспи, но только не мешай мне. Он хлопнул растерянного Джигме по плечу и растянулся на кровати, прикрыв глаза. Джигме лег рядом с ним в той же позе. Так они лежали час или два. — Придумал что-нибудь? — неожиданно спросил Джигме. — Еще нет. Но я думаю, — ответил Амадеус, не открывая глаз. — А, хорошо, — сказал Джим. — А может, накостылять ему? — еще через час предложил монашек. — Отличная идея, дружок, но давай вспомним о трех ужасных людях, которые справились с четырьмя монахами и чуть не убили тебя? — Хм, да, я и забыл, — согласился Джигме. Еще через час он перевернулся на живот и, выковыряв из подушки белое перышко, попытался засунуть его в ноздрю Картера. Тот замахал руками от неожиданности и громко чихнул. Джигме залился хохотом. — Ты в своем уме! Прекрати шуметь! Зачем ты это делаешь? — ругался Амадеус. Джигме смотрел на него и невинно хихикал. — Шумишь сейчас ты, а мне скучно, — протянул он. — Так! Если ты не собираешься спать, то вот тебе алгебра! Учить три параграфа, закончу думать, проверю! — Амадеус ткнул его книгой, предназначенной для старшеклассников. Джим довольно пролистал оглавление и уставился в пестрящие формулами страницы.

***

Утром Джигме проснулся от того, что Амадеус тряс его за плечо. — Малыш, я ухожу на учебу. К сожалению, мыслей нет. Нам просто никто сейчас не поверит. Но ничего, мы что-нибудь придумаем. Злу не суждено торжествовать, а выход из любой ситуации есть. И решение найдется. Точно найдется. — Я выучил три параграфа, а ты ничего не придумал, — разочарованно потер глаза монашек. — Когда ты теперь меня проверишь? Этот ребёнок умел поднять настроение. Амадеус потрепал его по голове и закрыл за собой дверь. Но ему тем утром не удалось даже добраться до класса. На центральном дворе школы он увидел столпившихся учеников и, охваченный дурным предчувствием, устремился туда. Первым его заметил Кристофер Хилси и окликнул: — Картер! — Что случи... — Амадеус не успел приблизиться, как увидел две торчащие ноги распростёртого на земле ученика младших классов. Он бросился к телу. — Я ничего не хочу сказать, но, любезнейший... Это ведь ваш шарф! А. Carter — это же ваши инициалы!       Амадеус смотрел во все глаза и не мог поверить в произошедшее. Мёртвый мальчик лежал пунцово-синим лицом вверх, а вокруг его шеи тугой петлей был обмотан пропавший шарф с повязанными на всем протяжении узелками. — Я эт-того не д-делал. Амадеус не понял, как он сказал это, и сказал ли вообще. Чудовищная, чудовищная глупость! Как можно быть таким ослом! Как можно было оставить на дереве шарф! Амадеус вцепился себе в волосы в тот момент, когда инспектор Браун оттолкнул его и склонился над телом. — Так, так, так! Любопытное дельце, а? И снова удушение, узелки, почерк известный... Ого, на этот раз преступник оставил метку... А. Carter, кто бы это мог быть... Он обвел взглядом толпу учеников. Те единодушно указали пальцами на Амадеуса. — Ах, да! — вспомнил инспектор. — Наш главный свидетель! И как вы это объясните, сэр?       Амадеус понял, что снова должен что-нибудь придумать, но нервы его, после двух суток непрерывной напряжённой деятельности, сдали. — У ме-меня нет об-бъяснений. Но это не я, — повторил он, закрыв лицо рукой и чувствуя, как по щекам предательски текут слезы страха. — Еще один покойник! Не многовато ли для одной недели? — ехидничал инспектор. — А, Картер? Как вы считаете? Сперва пятеро монахов, теперь ученик? — Сэр, ну, н-неужели вы счит-таете, что монахов убил я?! — в отчаянии взмолился Амадеус. — Четы-тырёх взрослых мон-нахов! Я ведь ребе-бён-нок, мне пят-тнадцать лет! — Да, и поэтому виселица вам не грозит. Но на пожизненную каторгу можете рассчитывать со всей вероятностью! — Я не д-делал этого!!! — закричал во все горло Картер, в очередной раз поражаясь тупости Брауна. — Я невиновен!!! — Да? А чей же это тогда шарф? — М-мой, — Амадеус опустил глаза. — Значит, вы признаете вину? — Я п-признаю тот факт, чт-то п-посетил место уб-бийства монахов, в над-дежде найти улики, и оставил т-там шарф. Оче-чевидно, кто-то решил под-дставить меня ст-толь г-гнусным образом. — Вы самолично ходили на место преступления, хотя я вам запрещал вмешиваться в это дело? — услышал он за спиной грозный голос Джереми Уилкинса. — И предупреждал недвусмысленным образом, что еще одна выходка — и вы вылетите вон из школы? — Д-да, сэр, — признался Амадеус. — В таком случае, вероятно, вы не будете удивлены своим отчислением, мистер Картер, — как громом прогремели эти тихие слова наставника в ушах Амадеуса. — Если, конечно, сумеете оправдаться. Телеграмма о ваших действиях будет незамедлительно отправлена вашему дяде в Лондон. А пока он не прибудет, вы останетесь под арестом в кладовке.       Амадеус понял, что попал в западню, приготовленную для него хитрым негодяем. Он чувствовал, как во рту стало нестерпимо вязко, в голове помутилось, и он был близок к обмороку, только вдруг рядом прозвучал неожиданно твёрдый мальчишеский голос: — Это сделал я.