Легенды города 2000

Костя

…«Господи, как башка трещит», - хотел сказать я. Но через слипшиеся губы прорвался только хриплый стон. Судя по ощущениям, в моём теле были сломаны все кости, а врачам пришлось собирать их воедино без обезболивающего. Ещё один стон, и тьма перед глазами медленно начала рассеиваться. Никогда не думал, что человеческие веки могут весить столько же, сколько пара чугунных гирь. С трудом сфокусировав взгляд, я осторожно повернул голову. У изголовья железной кровати стоял белый штатив, и по трубке к катетеру в левой руке медленно текла прозрачная жидкость. В правой руке, уложенной поверх одеяла, я сжимал… лампочку. Я в больнице? Что я на этот раз здесь делаю?.. Значит, по поводу врачей это мог бы быть и не бред… В спину знакомо вжимался дешёвый больничный матрас, в желудке подозрительно ныло, а от одеяла омерзительно пахло хлоркой. Всё это мешало мне сосредоточиться на крошечных светлячках воспоминаний, которые танцевали перед моим внутренним взором. Первое – дождь. Шёл дождь… На улице было потрясающе холодно, дул ветер, и казалось, что небесные силы вот-вот разрушат наш дом. Если быть честным, нормальный такой владивостокский дождь. Второе. Табуретка. Ну, погода была не из лучших, но не повеситься я из-за этого же решил. Я встал на табуретку, и… Попытку что-то вспомнить испортил грохот двери палаты. Оскальзываясь в туфлях, втиснутых в мерзкие фиолетовые бахилы, в маленькое помещение влетела моя мама. За её спиной развивался, точно бешеная птица, белый больничный халат, наспех застегнутый пуговица через пуговицу. Честно говоря, вид стен медицинских учреждений, белых врачебных одежд и кисло-яблочный запах средства для дезинфекции, которое, казалось, добавляли даже в мерзкую комковатую молочную кашу, вызывали у меня глубокое отвращение. Я всегда отправлял свои порции прямиком в ночную вазу, пока санитарка не начинала грозить вколоть лошадиную дозу транквилизатора. Впрочем, эту дозу в прошлый раз мне всё равно всадили, когда спалили мобильный телефон. Сами виноваты – очень соблазнительно было создать схрон за выдвигающимся кирпичом в мужском туалете. -Сынок, ты очнулся! – мама попыталась кинуться мне на грудь, но грузная медсестра, вошедшая вслед за ней, удержала её за плечи. -Где я? – еле слышно выдавил я, пытаясь приподняться. -Костинька, ты был в реанимации. Тебя ударило сильным разрядом тока, - дрожащим голосом сказала мама, беспокойно теребя рукав кофточки. Как ни странно, я обрадовался тому, что на этот раз это была обычная больница, такая, куда привозят нормальных людей. -Ток? – Тогда почему я жив до сих пор? – Однако же я поставил рекорд – полгода без больничек. Даже жаль. -Да. Ты менял лампочку. Она у тебя в руке – мы не сумели разжать пальцы. – Медсестра подошла, свинтила колёсико капельницы и грубо вытащила трубочку. Подстелив под руку полотенце, она размотала бинт и вынула катетер. Я не смотрел, как именно медсестра вытаскивала его: по ощущению в локтевом сгибе была дыра с палец толщиной. В принципе, неудивительно, что им пришлось его поставить – после всех моих уколов и капельниц вряд ли мои вены могли оставить людям в белом хотя бы мельчайший шанс засунуть в себя обычную иголку. Я с наслаждением согнул руку, затёкшую до потери чувствительности. В голове окончательно прояснилось. А я везучий засранец, оказывается… Выписали меня через три дня, а вот разжать скрючившиеся пальцы у меня получилось ценой неимоверных усилий еще примерно через неделю. Мама пыталась заставить меня выбросить лампочку, но я отставил – на память. В конце концов, должны же быть привилегии и людей со справкой или нет?.. Как выяснилось, в день, когда меня ударило, в городе, пригороде и соседнем городке Артёме из-за тайфуна были сильные перепады электричества. Не я один пострадал, но повезло выжить лишь нескольким людям. Наверное, после реминисценций к прошлым пребываниям в больнице, вы решили, что я или псих, или наркоман. Стоит признать, что на моём счету неумеренный приём некоторых медикаментов и несколько приводов в детскую комнату милиции, но всё не так печально, как вы себе нарисовали. Во-первых, я антимаг. Во-вторых, я супергерой, который защищает место, где родился и вырос. Но обо всём по порядку. Человек-паук не выжил бы во Владивостоке. Вы бывали в этом городе? Вероятно, нет. Владивосток включает в себя полуостров Муравьёва-Амурского, полуостров Песчаный, примерно пятьдесят островов залива Петра Великого. Рельеф у нас неровный, множество сопок и низин, а территории, природно связанные с большой сушей, пронизаны сетью мелких речушек, благодаря которым мы имеем в черте города такие известные улицы, как Первая и Вторая речка. Все дома у нас достаточно низкие. Например, среди жилых домов распространены пятиэтажки и девятиэтажки. Самое высокое общественное здание Владивостока – восемнадцатиэтажное здание администрации, возвышающееся над центром, а остальные высотки – точечны. Теперь понимаете? Никаких тебе головокружительных кульбитов на паутине и продолжительных погонь – рано или поздно, углубляясь в город, упрёшься в море; улицы у нас широкие, дома низковаты – можно случайно удариться об землю, метаясь туда-сюда. Вспомните всех известных вам супергероев. Разве хоть один смог бы также геройствовать у нас?.. Для такого города нужны особенные герои. Вот в чем я всегда был уверен. Меня зовут Костя, в этом году я заканчиваю десятый класс. Школьник, в общем. Учусь в частной школе на Покровском парке, которая занимает второй и третий этажи, а также частично первый здания бывшего Восточного Института. В принципе, в этой школе мне нравилось. Я сменил до того семь школ, и закончить планировал всё-таки эту. Конец апреля я благополучно проболел, и календарь вот-вот должен был перелистнуться на май. Сунув пропуск охраннику под нос, я опустил воротник куртки и, сутулясь, поднялся на наш этаж. Аудитория располагалась в правом дальнем конце коридора и окнами выходила на просторную спортивную площадку – впрочем, мы на ней редко занимались. Я люблю сидеть у окна. На особо ненавистных уроках типа физики только это и спасает: уставишься в окно и считаешь секунды до спасительного звонка. Войдя в класс, я поздоровался разом со всеми и прошёл к своему месту. Обычно я сижу один. Человеком тогда я был неприветливым, да и благодаря тому, что все школьники моего звена в городе были знакомы через два-три рукопожатия, о моей персоне ходили определённые слухи, которые обеспечивали прорву личного пространства и свободу от нежелательного общения. Но сейчас правую часть парты заняла девушка с неестественно прямой осанкой. Глаза у неё были серыми, а русые волосы она заплела в две тощие косы. Я невозмутимо сел рядом. Имя несимпатичной новенькой меня не волновало, да и у неё были дела поинтереснее: её пальцы бегали по клавишам маленького ноутбука, набирая какой-то текст. Одно показалось мне странным: кто переводится в новую школу в самом конце года?.. -Ну, что, Электроник, вернулся? – к парте, вальяжно засунув руки в задние карманы джинсов, подошёл первый красавец и умница группы, Эдик. Меня бесило в нём всё, начиная мысами модных кроссовок и заканчивая кончиками ухоженных смольных волос. Его не пугали слухи обо мне, и это тоже меня бесило. Я, делая вид, что ищу что-то очень нужное в сумке, рассеянно кивнул. В том, что тебя считают странным, есть свои плюсы – чтобы ты не сделал, всё спишут на странности. -А как тебя зовут, красотка? Сероглазая посмотрела на него, и я невольно обратил внимание на то, как она на него смотрела. Если бы взгляд был шампуром, Эдик уже отправлялся бы на мангал. -Белль. Я сдавленно захихикал – Эдик и Белль излишне очевидная аллюзия. Что поделать – в больничной библиотеке не классика русской литературы хранилась, а лишь все те случайные книги, которые когда-либо забывали в ней пациенты. -Че ржешь, Электроник? – Эдик угрожающе наклонился ко мне, грудью захлопнув Беллин ноутбук. Девушка молча встала и, взяв парня за шкирку, оттолкнула от парты – очевидно, в ноутбуке было что-то важное, что она не сохранила. -Слышь ты, - начал было мажор, растерявший весь лоск. Я тоже приподнялся, с удивлением ощущая начавшую закипать во мне ярость. Затрещало, и люминесцентная лампа над головой Эдика выбросила сноп искр. Тот закричал и отбежал в сторону, уже забыв про нас. Сероглазая метнула в мою сторону взгляд. Я развёл руками. -Костя. – Добро пожаловать в моё маленькое общество изгоев. Я завлекательно поиграл бровями. Она вымученно улыбнулась, но, во всяком случае, её глазах не было желания сжечь меня на ритуальном костре. Пожалуй, ничего интереснее удара током, в моей жизни давно не происходило. В школе мало кто в курсе, но на самом деле я – наследник довольно большого состояния. Нет, школа частная, много обеспеченных ребят, но мне не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. Умных, богатых и чертовски привлекательных у нас не любят. У меня было всего два достоинства из списка, и предоставлю читателю самому разобраться, какие именно. Друзья? Друзей у меня не было, и я искренне верил, что ни они были мне не нужны, ни, тем более, я им. В общем, во многом не очень приятным человеком я был тогда. Перед тем, как вернуться домой, я решил прогуляться по Арбату. Да-да, во Владивостоке есть улица, в народе называемая Арбатом, хоть и на деле это всего лишь улица Адмирала Фокина. Но, пожалуй, эта была моя самая любимая улица в городе. Я любил ее за прохладу фонтанов, за магазины, за отличные кафе, за вдохновение и силы, которые она мне дарила, когда я приезжал туда погулять. Было просто чудесно купить себе чай или кофе и душистую булочку и сесть на одну из лавочек лицом к морю. Затем раскрыть новую книгу, блаженно хрустящую обложкой, и углубиться в чтение, глотая морской воздух, который ветер приносил с Набережной. От Покровского парка до центра не так далеко, так что я решил пройтись пешком. На обратном пути было бы здорово зайти в книжный: там недалеко как раз открылся новый. Помню, я именно тогда открыл для себя Харуки Мураками. Весь в размышлениях, я совсем не смотрел, куда иду. Удар – и я больно упал на землю, прямо копчиком на брусчатку. На меня тупо уставился высокий молодой мужчина, который, похоже, был в стельку пьян. Он соизволил молча протянуть мне руку, чтобы помочь подняться, но я ее не принял и, пошатываясь, встал сам. Вытирая ладони об джинсы, я мысленно спросил себя, что может сделать этот день еще хуже. -Твоя мама не будет в восторге, - вдруг укоризненно сказал мужчина, наблюдая за моими движениями. -О своей бы позаботился, пьячуга, - задохнулся от такой наглости я и раздраженно пошел дальше.

Антон

Телефон зазвонил посреди ночи. Накануне я едва заснул, и доли минуты не мог сообразить, откуда доносится этот противный звук. Рука нашарила на полу возле дивана смартфон, и мужской голос в трубке, не дожидаясь, пока я скажу хотя бы «Алло», деловито спросил: -Вы Антон Михайлов? -Да. -Вам звонят из издательства «Апельсин». Если еще мгновение назад я искренне ненавидел того, кому взбрело в голову позвонить в такой час, то сейчас мое сердце застучало как бешеное. -Да-да, - проговорил я, до боли сжимая несчастный телефон в руке. - Да-да. Неужели сейчас все мои мечты сбудутся?.. -Сообщаю вам, что ваша рукопись отклонена. Спасибо, что обратились в наше издательство, и надеемся, что следующую работу вы предоставите именно нам. -Можно хоть причины отказа услышать? – Ожидая сказать это уже гудкам в трубке, невесело поинтересовался я. -Обычно мы не даем подобного рода рецензии, однако я лично просмотрел вашу работу, - сказал, как оказалось, редактор. – Причина одна – непопадание в формат наших серий. -Спасибо. Собеседник отключился. Некоторое время я сидел в полной темноте, тупо уставившись в наполовину погасший экран телефона. Отказ – это такая вещь, что, сколько бы ты раз его уже ни получал, расстраиваешься всегда как в первый. Один мой старый друг сказал бы, что то, что на этот раз мне позвонили лично, хороший знак, и нужно учесть пожелания редактора и попытаться еще раз. Вот только, подумал я, уныло копаясь в кухонном шкафчике, пытаться хочется все меньше и меньше. Кофе закончился еще на прошлой неделе, и, поболтав в кипятке пакетиком дешевого чая, я прошлепал с кружкой к ноутбуку. Половина четвертого. В папке «Отказы», которую я завел несколько лет назад, уже хранилось пять файлов, к ним же отправился шестой. Очень хотелось несколькими кликами мышки взять да и удалить ее, но опыт подсказывал, что так делать не стоит. О таких, как я, говорят «на многое способен, но не оправдывает ожидания». Склонен согласиться. Опущу неинтересные подробности, и расскажу, как брел я полчаса с бутылкой наперевес, периодически прикладываясь к ней. Горели редкие фонари, и с каждым из них мое тело решило познакомиться. После еще одного удара, когда улица сделала перед глазами особенно фееричное сальто, я осел на влажный от тумана асфальт и уставился на море. Владивостокский Арбат был прекрасен и тих, и даже парочка нищих на лавочках, негромким голодным храпом приветствовавших ночь, не портила его красоты и моего настроя. Сама улочка спускалась к дороге и выводила на Набережную, к морю, куда топиться меня не донесли хмельные ноги. По дороге время от времени быстро шуршали шины, и я гадал, куда можно ехать в такое время суток. Внезапно моего бедра коснулся носок элегантного дамского ботинка. Я отпихнул его бутылкой и продолжил таращиться вперед, на темно-синее море в белых барашках. Ботинок исчез и возник возле моего уха. Я раздраженно зашипел, стащил ботинок и зашвырнул через плечо в темноту. Каблук звучно грянулся оземь. -Так ты живой, - протянул голос. Рядом со мной на землю опустилась странного вида девушка. Ее волосы были тонкими и белесыми, прозрачными даже, как тот ваш туман. Шею сдавливал ошейник, похожий на бетонный, а запястья – по такому же браслету. Оделась девчонка явно не по сезону – светлые шорты и темно-зеленая футболка. В это время года во Владивостоке все еще довольно холодно. Я вздохнул и стянул с себя куртку. -Зачем? – Она недоуменно поглядела на протянутую ей вещь. – А, впрочем, тебе она скоро не понадобится, а обо мне редко кто заботится. Девушка продела в огромные для нее рукава руки, запахнулась и шмыгнула носом. -Это почему еще не понадобится? -А зачем мертвому одежда? Что греть-то? Я посмотрел на нее, как на идиотку. -Я как бы умирать не собирался. -Это сейчас, - фыркнула она. -Откуда ты знаешь..? -Знаю и все. Судьбы тебе не миновать. Не получилось один раз – выйдет в другой. -Ты кто такая вообще? – В голове начинали стучать молоточки, а собственный голос я слышал как со стороны. -У меня уже нет какого-то конкретного имени. Был один. Звал Мариной. Морская, мол. Вот и ты зови так. Вам, людям, для всего имена нужны. – Марина задумчиво ковырнула ногтем пуговицу на кармане куртки. – Хотя и мне, конечно, когда-то нужно было. -Меня Антон зовут. – Прекрасные обстоятельства для знакомства, не правда ли? -Ты умираешь, Антош. Тебе стало легче от того, что я сказала это, назвав тебя по имени?.. -По-моему, я просто словил «белочку», - робко заметил я. – Ты часто говоришь людям, что они умирают? -Довольно-таки. Противная работенка. Столько новых ругательств выслушала. Но все на память об усопшем, все на память. – Марина шумно засопела носом. – Чертов бетон, в сочетании с асфальтом у меня на него дикая аллергия. -Какой бетон? Какой асфальт?.. -Мосты. – Марина показала на серые украшения. – Вы стянули мостами мои руки и горло. Совсем тяжело. Мне не нравится. Мой мозг отказывался воспринимать этот разговор адекватно. Он словно шел из ниоткуда в никуда, без темы и без особой цели. Девушка еще много чего странного говорила, такого странного, что я вовек не повторю. -Тебе никогда не казалось, что в этом мире просто взяли и закончились истории? – внезапно спросил я у Марины. Она странно на меня посмотрела, но я продолжил свою мысль: - Мне все время кажется, что то, о чем я пишу, уже где-то у кого-то было, и нового совсем ничего не происходит. -Так ты ищешь историю? – приподняв тонкие брови, спросила она. – Совершенно новую историю? -Да, - кивнул я. – Вот только никак не могу найти. -Запомни две вещи, - сказала она, поднимаясь с земли, - кто ищет, тот всегда найдет. А иногда новая история начинается прямо вот здесь, - она ткнула пальцем мне в солнечное сплетение, и он плавно прошел сквозь мое тело. Мне показалось, что я на миг заснул. И тут на улице резко стало светло, на дороге загудели машины, а в мою сторону решительно шла пожилая узбекская женщина с метлой. Я взглянул на часы. Десять утра. Видимо, я умудрился заснуть прямо на улице. Зад основательно ныл, а шея отказывалась поворачиваться. Ну и ночка. Стыдно сообщить читателю, но я преподаватель английского языка в школе. Умереть можно, если любой из моих учеников застанет меня в таком виде. Ах да. Меня ж уволили три дня назад. Совсем забыл. Наверное, я кажусь вам конченым неудачником. Но, в конце концов, со счастливчиком такая хрень уж точно не случается. - Странный сон вообще, - пробормотал я. – Бросать надо пить, Антош, а то свой глобус… Ладно, словарь, пропьешь. Я отошел от места своего ночлега весь в мыслях, но буквально метра полтора спустя споткнулся обо что-то. Это был дамский ботинок. Я нагнулся и задумчиво подцепил его. Обычный, из светлой кожи, на невысоком каблуке. Во городе тысячи девушек носят такую обувь. Но, как бы то ни было, он доказывает, что все случившееся – не пьяная галлюцинация. С минуту постояв в очередном ступоре, я попытался спрятать ботинок под куртку. Вот только прятать было не подо что – куртки на мне не было. Я прошел еще пару метров, разглядывая ботинок, как вдруг кто-то со всего маху в меня врезался и, споткнувшись, полетел спиной на асфальт. Это был парень лет шестнадцати с шапкой густых черных волос с легкой проседью и необычной формы шрамом над бровью. Он проигнорировал протянутую ему руку и поднялся сам, вытирая грязь с рук об джинсы. -Твоя мама не будет в восторге, - заметил я. -О своей бы позаботился, пьячуга, - злобно бросил он мне и удалился, будто специально шаркая обувью. Прохожие неодобрительно косились то на меня, то ему вслед, и я предпочел побыстрее убраться оттуда. Быть может, ботинок, который приютился у меня подмышкой, и оказался бы в мусорке, вот только я начал замечать множество странных вещей, которые никогда не видел раньше. Например, Арбат стал явно на несколько домов длиннее, и вывески бара «Креветка» не было еще несколько часов назад. Судя по потрепанности, висела она уже очень давно. Можно списать и на невнимательность, вот только меня не покидало ощущение, что из всех людей, что шли мимо по своим делам, я один видел ту винтовую лестницу на второй этаж. На крыльцо бара вышел седовласый мужчина в фартуке, как у мясника, и провожал меня взглядом сверху вниз до тех пор, пока я торопливо не скрылся за поворотом. -Бред какой-то, - сказал я то ли себе, то ли ботинку, который в итоге принес домой. Живу я в небольшой квартирке с видом на море как раз неподалеку от Арбата – соседнее здание от кинотеатра «Океан», второй этаж, две комнаты и маленькая кухня. Купил я эту квартиру еще в лучшие свои времена за бесценок. До меня здесь жила какая-то старушка, и на минимальный ремонт потребовалось денег больше, чем на покупку самого жилья. Ввалившись домой, замерзший и злой я поставил чайник кипятиться и побрел в душ. Горячая вода потоками блаженства полилась на голову и побежала по плечам, груди и спине, разнося по телу тепло и жизнь. Никогда не понимал, к чему в ванных делают такие огромные зеркала, но от прежнего владельца мне досталось зеркало в полный рост, стоявшее аккурат напротив душевой кабины. В ванной даже не было стиральной машины, а зеркало гордо и намертво вживилось в стену. По краям раму покрывали царапины и сколы – бесило оно меня до невозможности, и я тщетно пытался его открутить или выломать. И вот сейчас оно отражало оно отражало худенького паренька лет двадцати (хотя по паспорту мне уже давно стукнуло двадцать семь) с тонкими руками и ногами, зато мощной грудной клеткой и короткими коренастыми ногами. Роста во мне было около метра семидесяти. Печально, конечно, когда в двадцать семь лет постоянной работы снова нет, а из еды в холодильнике только пиво, тунец и банка бабушкиного варенья, но спасибо и на этом. Я натянул домашние штаны и теплую толстовку (во Владивостоке отоплением не балуют, поэтому мы такие суровые и стрессоустойчивые… почти) и сделал себе горячий чай. В комнате из-за бардака сесть было некуда, поэтому я развалился на стуле за кухонным столом, на котором все также стоял давешний ноутбук. А работа все же была нужна. Писатель из меня никакой, а учитель английского языка – не такая уж востребованная штука. В идеале пристроиться бы в платное заведение, где и дети знаний хотят, и зарплата повыше на порядок. Но где такое местечко найдешь?.. Здорово бывает весной, когда находится несколько одиннадцатиклассников с пригорающей пятой точкой – ЕГЭ на носу, а знаний в голове ноль. Вот тогда-то ты всем нужен и доволен жизнью – на эти-то деньги я сейчас и выживал. А вот осень и зиму хоть в спячке проводи. «Ты умираешь», снова пронеслись в голове слова той девушки. Звучит, как бред, вот только я почему-то ей поверил.

Алиса

Вы когда-нибудь видели, как орел камнем падает вниз, чтобы захватить жертву врасплох? Кураж, скорость, реакция – и тёплое животное уже тает в желудке. Мне всегда чем-то нравились орлы. Нет, пожалуй, не за их способ пропитания, а за грацию, взгляд, лёгкость и силу полета. Помню, в средних классах я даже делала доклад об этих птицах, принесла энциклопедию в класс, показывала свои рисунки, неуклюжие срисовки с журналов типа National Geographic, которые покупала на деньги, которые получала за сдачу стеклотары. Дети – такие жестокие создания. Орлам убийства нужны для пропитания, они созданы гордыми быстрыми хищниками. А для чего дети издеваются над другими детьми?.. Никто, кроме учителя, меня не слушал, кто-то строил рожицы с задней парты, кто-то довольно громко беседовал с соседом. Учительница была в принципе слишком усталой к концу занятий, дома наверняка ждал свой выводок детей, и голодный муж вот-вот собирался вернуться с работы. Я носила в то время очки с толстыми стеклами и скобки, «Гарри Поттер» и истории о ботаниках, создающих приложения для Apple и Microsoft еще не тиражировались в интернете, так что для других я была все еще простой смешной зубрилкой. Для них я становилась еще более забавной из-за того, что росла в детдоме и одевалась в чистую, но очень старую одежду. Тот день, как и несколько других, я помню особенно хорошо. Я договорила и села на свое место, прижав толстую книжку к груди. Прозвенел звонок, учительница вышла, а дети начали собирать вещи. -Эй, дай посмотреть, - услышала я из-за спины. Обладатель голоса обошёл меня, и сильные руки вцепились в переплет. Суматоха вокруг ранцев и сумочек со сменкой для физкультуры улеглась, и класс стал ареной для перетягивания моей энциклопедии. Я молча, опустив голову, мёртвой хваткой держала её, но никак не могла стряхнуть чужие пальцы. Меня изо всех сил толкнули в грудь, но в момент, когда я пошатнулась и вскинула подбородок, мои глаза и глаза обидчика встретились. Я устояла на ногах, а мой же обидчик, как подхваченный порывом ветра, отлетел в сторону и врезался спиной в парту. На шум прибежали взрослые. Никто не поверил, что я могла так сильно толкнуть упитанного мальчика, а дети почему-то молчали. В неокрепших детских умах не возникло мысли, что это и правда была мистика, магия какая-то. Вот только теперь меня никто больше не трогал, и по школе пополз слух, что в глаза этой детдомовской лучше не заглядывать. Когда я шла по коридорам, то и дело слышала: «Смотри, смотри, та самая идет». Прошли годы, школу я окончила, скобки сняла, очки сменила на линзы – даже иногда на цветные (всегда хотелось иметь зеленые). Волосы перекрасила в красный цвет, и бывшие одноклассники редко узнавали меня на улице. Поступила учиться на экономиста (скучнее не придумаешь), а друзей нашла через сходки любителей книг, комиксов и прочего. В общем, жизнь налаживалась. Это ее чудесное свойство – все плохое когда-нибудь и в правду кончается. Случались потом в моей жизни другие странные происшествия, но я старалась никому об этом не рассказывать – сочли бы вруньей или сумасшедшей. Как вам рассказ о том, как на меня поздно вечером попыталась напасть странная нетрезвая девушка, но и ее тоже отбросило назад?.. Или случай, когда какой-то водитель рванул на красный свет, и пешеходов спасло некое чудо – машина словно врезалась в невидимое препятствие буквально сантиметров за десять до маленькой девочки, спешившей куда-то по «зебре»?.. Возможно, эти воспоминания осядут где-то в архивах в папке под грифом «секретно», а, быть может, мне даже разрешат их опубликовать. Все равно никто не поверит, что такое приключилось на самом деле. Все самые нужные вещи – документы, деньги, планшет, несколько комплектов сменной одежды, небольшая коробка красок – поместились в мой старый рюкзак. Маленькую однокомнатную квартиру, которая мне досталась после выхода из детдома, я покидала без сожаления – дома у меня никогда не было, и место, где я захочу его создать, было явно не в этом городе. Вас, я думаю, интересует, куда делись мои родители. Собственно, я могу просто ткнуть пальцем на север, юг, восток или запад и сказать «в том направлении», и все четыре ответа будут верны. В детдом я попала в десять лет, и все мои воспоминания начинаются именно в то утро, когда я открыла глаза на диване в отделении тогда еще милиции номер три. Врачи долго спорили и предполагали, что амнезия у меня временная. Я отлично помнила школьную программу, сама одевалась, держала вилку и все такое. Вот только ни точной даты рождения, ни адреса, ни даже имени совершенно не помнила. Что со мной произошло такого, что память стерлась в десять лет и не вернулась к двадцати, никто понятия не имел. Милиционер принес словарь имен, и я выбрала то, которое мне понравилось – Алиса, фамилию я получила по названию улицы, где находилось отделение – улица Орлова, десять. Ну и день рождения я начала праздновать в первый день новой жизни – четвертого апреля. Когда я обнаружила, что действительно могу взглядом двигать мелкие предметы, то уже было решила, что стоит обратиться в психушку – сегодня «двигаешь» предметы, а завтра завтракаешь стиральным порошком. Видели когда-нибудь объявления в автобусах типа «целительница Мария снимет порчу и наколдует крутую работу»?.. Я обошла, наверное, десяток таких старушек и тётенек. Девять оказалось простыми шарлатанками, которые пытались выдрать из моей головы клочок в волос и бросить в «волшебную» подкрашенную воду. Десятая жила на самой окраине Хабаровска, в жутком бараке, под полами которого бегали крысы размером с небольшую собаку. Ворожея Стефания открыла дверь не сразу: пришлось постучать сначала тихонько, а потом всё громче и громче, отбивая об филёнку костяшки пальцев. В конце концов дверь приоткрылась, и через узкую щель на меня зыркнул большой глаз, наполовину покрытый гноистым бельмом. -Кажется, я ошиблась… - начала было я, но дверь открылась ещё шире, и дряхлая старушечья рука так сильно вцепилась в моё запястье, что не оставляла никого выбора, кроме как зайти. В квартирке было на удивление чисто. Под потолком на верёвочках сушились какие-то травы и цветы, и это было единственным атрибутом, который хоть как-то можно было связать с волшбой. -А почему у вас нет хрустального шара или хотя бы чучела? – поинтересовалась я, окинув взглядом полки секретера. На них стояли обычные рюмки и бокалы – такие, какие у половины наших бабушек дома в таких же секретерах стоят. -Я не занимаюсь дешёвыми фокусами, девочка, - хрипло засмеялась ворожея, садясь на кресло за большим обеденным столом. Женщина по самые брови была закутана в чёрную шаль, и общаться приходилось всё так же с её глазом. Я нерешительно села на стул напротив неё. -Понимаете, я двигаю предметы. Взглядом. -Покажи, - приказала она. Надо же. Никакого страха в голосе. Неужели и правда поможет?.. – Только не трогай бокалы под шампанское, мне их ещё на свадьбу подарили. Разобьёшь ещё. Я дёрнула головой в сторону секретера. Дверца подалась с трудом, но ближайшая ко мне рюмка, подрагивая в воздухе, быстро устремилась к столу. Она приземлилась, дзенькнув, прямо перед старухой. -Интересно, - бесцветным голосом произнесла она. -Скажите, мне это всё не кажется?.. -Закатай свитер и покажи руки до локтя, - снова приказала Стефания. Я подчинилась, и ворожея доли секунды изучала мои руки. – У тебя точно татуировок нет? -Точно нет, - осторожно ответила я. Может, она ненавязчиво проверила мои вены?.. -И давно у тебя такие способности? – Её глаз чуть сильнее выкатился из глазницы. Честно говоря, ей и правда не нужны были никакие летучие мыши и карты Таро веером по столу – эта женщина и без всяких дополнительных элементов наводила жуть. -С детства, - поразмыслив, сказала правду я. – Но в последнее время мне стали сниться очень странные сны. А иногда обнаруживаю себя в каком-то месте, а сама не помню, как там оказалась. Вот потому и забеспокоилась. Старуха запустила руку под ткань и поскребла лоб. -И с детства в Хабаровске живёшь?.. -Ну да. Вроде бы. -По всей видимости, в наше бюро ей путь заказан, - скорее себе, чем мне, сказала Стефания. – Вот что. Если я тебе скажу, что ты нормальнее многих, что существуют ещё люди со сходными способностями, что ты подумаешь? -Знаете, до прихода сюда я была уверена, что у меня едет крыша и пора заказывать обед в палату с мягкими стенами. – Я хмыкнула. – Но гораздо приятнее считать себя нормальным человеком. Старуха кивнула и ловко бросила мне в руки картонный прямоугольник. Я поймала его кончиками пальцев и принялась разглядывать. В карточке не было ничего особенного, кроме того, что на ней был оттиск в виде птицы, раскинувшей крылья. Ни названия какого-нибудь, ни адреса. Ничего. -На двуглавого орла чем-то смахивает, - заметила я, продолжая вертеть карточку так и сяк. -Это жар-птица, - покачала головой старуха. – А теперь слушай очень внимательно… Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Этот разговор состоялся два дня назад, и если коротко – то старуха велела как можно быстрее уезжать во Владивосток. Во Владике я уже была пару раз – всё-таки там жила моя лучшая подруга Настя. Но никогда не уезжала так надолго. До этого города было недалеко – ночь на поезде, и ты на месте, да и вокзал у них прямо в центре. Удобно. На карточке по-прежнему не появилось никаких надписей – но Стефания заверила, что когда я приеду во Владивосток, то адрес на ней появится. И всё выходило складно и ладно, но было два обстоятельства: универ (дорогой деканат, сумасшедшая старуха велела скорей уезжать, потому что мне тут может опасность грозить, не предоставите ли вы мне академический отпуск?..), а сама ворожея была мертва. У меня были мысли вернуть эту чёртову карточку или хотя бы выкинуть её – но она была кусочком мозаики в картине того, что творилось со мной и моей жизнью, и избавиться от неё я не решилась. Но решилась приехать к ворожее Стефании ещё раз – аккурат вчера. На этот раз долго стучать не пришлось: дверь уже была приглашающе полуоткрыта. И нет бы вспомнить урок, который извлекает каждый, кто хоть раз смотрел детективы, и драпать оттуда, сверкая пятками. Я вошла, подтолкнув дверь ногой. В квартире было очень тихо, но вдруг старушке захотелось поспать после обеда, и, ожидая кого-то, она оставила дверь открытой?.. Под потолком по-прежнему что-то сушилось, а на том самом столе стояло две чашки – в одной ещё было немного чая, а по ободку вился след от ядовито-красной помады. Труп ворожеи лежал лицом вниз на столе, а правая рука лежала так, будто женщина изо всех сил тянулась к кому-то, кто сидел на стуле. Между пальцев виднелась какая-то бумажка. В том, что она мертва, я не сомневалась. Воздух в комнате наполнился эманациями пыли, ладана и свежей земли. Если у смерти может быть запах, то это сочетание подходит ей как нельзя лучше. «Ей что-то подмешали в питьё», мелькнула мысль. «Надо валить отсюда». Но ноги отказывались подчиняться. В эту самую секунду в смежной с комнатой кухне зашумела вода. Кто-то мыл руки. В висках бешено застучала кровь. Вероятно, у меня было ещё полминуты, прежде чем убийца вернётся в комнату и пришьёт случайную свидетельницу. То есть меня. Я вылетела из квартирки с такой скоростью, что, увидь меня тренер сборной России по бегу в тот момент, то он однозначно предложил бы съездить на ближайшие Олимпийские игры. Я бежала, не оглядываясь и не останавливаясь, до самой автобусной остановки, и залетела в первый попавшийся автобус, не особо заботясь о том, следовал ли он по нужному мне маршруту. И выдохнула лишь тогда, когда он хлопнул дверью и тронулся. Любопытство на мгновение пересилило страх смерти, и этого было достаточно, чтобы перед тем, как ринуться к двери, я вырвала из ещё теплых пальцев Стефании ту бумажку. На ней был записан номер телефона и, видимо, первая буква имени – «П». -Алло. – Трубку сняли после первых нескольких гудков, и, судя по голосу, я говорила с девушкой чуть старше моих лет. – Представьтесь. Мне не знаком этот номер. -Алло. Э… Меня зовут Алиса. В трубке кашлянули. -Так. -Стефанию убили, - ляпнула я чересчур громко, и половина пассажиров автобуса разом обернулась на меня. Собеседница крепко выругалась. Потом спросила: -А ты ей кто? -Было бы правильней спросить, кто мне она, - осторожно поправила я её. – Я обратилась к ней за помощью накануне. Сегодня вернулась, и… -Так, я сейчас в «Радостях», двигай сюда. Подожду в фудкорте. За час успеешь?.. -Вполне. Но как мне узнать вас?.. -Поверь, меня ты узнаешь сразу. Она отключилась. Лаконично. «Магазины Радостей» - это популярный среди хабаровской молодёжи торгово-развлекательный комплекс. Меня обрадовало, что девушка назначила встречу в достаточно людном месте, придаёт ощущение безопасности всё-таки. Я приехала туда точно вовремя и поднялась на пятый этаж, где и располагался фудкорт. Взгляд споткнулся об рыжую девушку, которая что-то читала в дальнем углу зала. Перед ней на столике стояли три больших картонных стакана из-под кока-колы, два опустошенных и один еще наполовину полный. Я неуверенно подошла к ней, чувствуя себя в высшей степени глупо, и бросила взгляд на багрового цвета обложку книги: «Медико-криминалистическое исследование следов крови». Волшебно. Она опустила книгу на колени и стянула с лица солнцезащитные очки в золотой оправе, в которых почему-то читала. Серые, полубесцветные глаза пробежали по мне взглядом. -Вау, - коротко бросила она. – Садись. -И вам здравствуйте, - брякнула я и опустилась на сиденье напротив. – Стрёмные книжки читаете в контексте последних событий. Как вас зовут? По телефону вы так и не представились. Даже если она связана с убийцей, я легко её завалю – в конце концов, во мне весу килограмм на пятнадцать больше. Девушка фыркнула и спрятала томик в рюкзачок. Бледное, вытянутое лицо, которое обрамляли бесчисленные короткие рыжие кудряшки, несло отпечаток вечной усталости. И бегающий, обжигающий взгляд. -Я не очень люблю свое имя, - прошелестела рыжая. – Все зовут Полуночницей. -Сейчас часто случается так, что прозвище или ник подходят человеку больше, чем имя, данное при рождении. – Я улыбнулась и повела плечами, пытаясь унять желание поежиться от взгляда девушки. -Тебя бы я назвала Орлицей, - ответила Полуночница, не улыбнувшись в ответ. – Что произошло со Стефанией?.. Пока я рассказывала, рыжая ни разу не отвела от меня глаз и не моргала. Жуткое ощущение, что тебя видят насквозь. -Стефанию жаль, - проронила девушка в конце концов, залпом допивая остатки своей колы и сминая стакан. Очки продолжали лежать чуть поодаль на столе. -Вы из тех, о ком она говорила? -Из кого – тех? – Она прекрасно знала, о чём я веду речь, но оттягивала момент. -Волшебников. Магов. Детей индиго?.. Она опять фыркнула и заговорила, заговорила с паузами, точно давая мне подумать над каждым кусочком информации. -Иногда люди рождаются другими. Это не просто цвет волос, глаз, телосложение, ориентация, правша-левша. Нет. Это нечто большее. Простые люди это чуют. У кого-то все это «отличие» не вырастает сильнее, чем обычный человеческий талант. А вот у самых сильных выходит за грань. Потому-то мы и зовем себя «жарами» - полыхаем силой. Откуда это все началось, мы не знаем точно. Больше всего похоже на правду то, что наша сила откуда-то из параллельного мира, а может, мы не все знаем об истории нашей планеты. Девушка помолчала, доставая из сумки коробку с едой и ложку. -Мы не мутанты, мы простые люди со снятыми ограничителями, что ли, - сообщила она с набитым ртом. – Я зовусь Полуночницей потому, что вижу в темноте, как днем. Я вижу насквозь предметы и людей, так что сразу увидела, кто ты, стоило тебе в зал войти. У тебя сильно развиты способности к телекинезу. Я почувствовала, что у меня отвисает челюсть. -Нам сложно было всегда. В Средние века многих убили, в Первую и Вторую войну использовали, как дополнительную силу – государственные чины вышли на нас с помощью особых спецподразделений. Сейчас уже лучше. Мы почти все на государственной службе, но таковая она весьма условно. Мы должны заполнять анкеты, помогать в спецоперациях и всякое такое. Но вот когда проблемы у нас, а не у простых смертных, помочь некому. Одно хорошо – нас становится больше. Например, во Владивостоке живет очень крупная диаспора. -Почему я должна тебе поверить? Вдруг это съемки какого-нибудь забавного видео для YouTube? – Я просто должна была это сказать. Даже если всю жизнь замечаешь за собой что-то очень странное, сложно поверить, что это не цепочка странных совпадений, а вполне реальные и объяснимые события. Хотя, я думаю, я поверила легче и быстрее, чем это сделал бы кто-либо другой – я уже поверила Стефании, а смерть её отрезала мне пути к отступлению. Полуночница посмотрела сначала на меня, потом на мою сумку, потом на стол. -У тебя легкое продольное плоскостопие, часто ломается ноготь на указательном пальце правой руки, натуральный цвет волос – русый, а в сумке лежит коробка с гуашью. Белый и фиолетовый куплены отдельно в тюбиках. Ты мне все еще не веришь?.. У меня снова отвисла челюсть. -То есть у меня не едет крыша? – спросила я, когда ко мне снова вернулась способность говорить. -Нет. Гораздо интереснее другое. -Что может быть интереснее?! -Почему ты до сих пор жива?.. Я вскочила со стула, и его тяжёлые ножки загрохотали по полу. Схватила сумку и опрометью полетела к выходу. Хватит с меня этого бреда и странных людей. Полуночница уже ждала меня на выходе из торгового центра и схватила за локоть, не давая шарахнуться в сторону. -Ты что, телепортировалась?.. -Слушай внимательно. Стефания была права. Тебе во Владивосток надо, тем более что я туда еду. – Очки она нацепила на манер ободка, и, клянусь, её глаза из серых стали голубыми. Полуночница почти беспрерывно шарила ими по прохожим и улице рядом с нами. Если она таким образом умеет сканировать живых существ и предметы, значит, чего-то или кого-то опасается. -Да что в этом Владивостоке?.. – сдалась я и перестала вырываться. -Ты там будешь в безопасности. Жарам нельзя оставаться одним. По крайней мере, не в самом начале пути. -Это еще почему? Я без особых проблем дожила до девятнадцати лет. – Ну, про «без особых проблем» я здорово слукавила. -Это мне тоже хотелось бы выяснить. – Полуночница подалась вперед, и её глаза стали на ещё несколько оттенков голубого темнее. – Хотелось бы выяснить, почему тебя до сих пор не сожрали. -То есть? – Тонким голосом спросила я. Полуночница дёрнула меня за локоть, уже оставляя на моей руке синяки, и потащила по направлению к автобусной остановке, на которую я до того приехала. Вечерело, и проходившие мимо люди, спешившие с работы, бросали на нашу странную парочку взгляды, полные нескрываемого интереса. -В природе на все есть едок и охотник, - очень торопливо и тихо говорила новая знакомая. – Вот и мы притягиваем к себе некоторую дрянь. Сложно объяснить, что это, пока не увидишь одну из тварей в живую и то, как они двигаются. Мы называем их просто и логично – чарожоры. Гораздо хуже, когда с ними приходят «отступники» - такие же сверхсильные, как и мы. Охотники не трогают отступников, потому что зачатками разума понимают, что, держась этих людей, могут жрать жирнее и чаще. -А зачем этим самым отступникам трогать вас?.. -А ты не испугаешься? Хочешь узнать ответ?.. -Ты серьезно думаешь меня удивить еще сильнее, чем до этого? – Я даже усмехнулась. -Нет. Испугать. Только лишь испугать. Видишь ли, все способности можно приблизительно разбить на классы. Я – «глаза», в команде играю роль разведчика. С тем же успехом это может быть человек типа «уши» - например, который слышит все в радиусе нескольких километров. Мы обычно объединяемся в боевые тройки. Второй в команде кто-то с еще более пассивным навыком – «лекарь» или «связной» (это человек, который усиливает навыки третьего, «бойца»). Вот «бойцы» бывают совсем разные. Кто-то подчиняет стихии, кто-то обладает сверхскоростью или супер-ударом. Пока не очень страшно, да?.. Если взять усредненно, у меня волшебные глаза. У лекаря – кожа, у связного чаще всего это сердце. И так как классы способностей схожие, отступники охотятся за нашими органами. Обладая глазами другого «жара», сверхчеловек может усилить свои способности во много раз или на время получить новые. А мясо, пропитанное магией, достается охотнику. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. -Но… это же ужасно. Боже. Просто отвратительно! -Согласна с тобой. Честно признать, этим пользуются и обычные жары… По спине вместо мурашек бегали целые слоны, и я снова начала вырываться из её цепких рук, не заботясь о появлении новых кровоподтёков. -Да не бойся ты! Если бы я хотела тебя убить, я бы сделала это уже много раз и без особых разговоров, - закатила глаза Полуночница. Они снова начали светлеть, и она опустила очки на лицо. – Иногда наши братья просят забрать свои волшебные части после их смерти. В этом никто не видит ничего такого. Порой это спасало жизни. Она расстегнула спортивную куртку и показала черный мешочек, на веревочке висевший у нее на шее. -Это кости паладина. Еще мой дедушка носил. К остановке подъехал мой автобус, и Полуночница, не прощаясь, затолкнула меня внутрь. Я стояла на приступке, потирая освобождённую руку, и наблюдала, как девушка, набросив капюшон, удаляется в противоположную сторону. На телефон с её номера пришло смс: «Сегодня ночью во Владивосток отходит поезд. Покажешь в кассе свой паспорт, и тебе дадут билет. Езжай туда не позже, чем к полуночи».