Легенды города 2000

      

Костя

-Итак, может быть, вы расскажете мне, почему предыдущие трое специалистов нашего центра отказались с вами работать, а последний даже уволился с работы? Она откинулась на спинку шикарного черного кожаного офисного кресла, на которых обычно и сидят дорогие психотерапевты, и пробежалась пальцами по его ручке. Ярко-зеленые глаза следили за мной через очки в стильной круглой оправе. Вообще, идея отправить меня к психотерапевту родилась у моей матери еще с полгода назад. Она у меня человек продвинутый, и решила, что мальчик шестнадцати лет скорее расскажет о своих проблемах незнакомому человеку за несколько тысяч рублей за час, чем своей семье. Мы не сходились лишь в одном: я не считал, что у меня есть проблемы, которые может решить психотерапевт. После очередного месяца в больнице мама решила, что одного раза в неделю занятий психоанализом будет недостаточно, и теперь я был вынужден торчать в медицинском центре два раза в неделю – среда и пятница, с шести до семи вечера. -Они мне не нравились, очевидно ведь. – Я качнул пальцем гирьки на рамке, которые стояли с моей стороны массивного дубового стола. Обстановку кабинета я бы описал как «чисто английский стиль». Стены были обиты темно-коричневой древесиной, на окнах висели строгие серые занавески, а большие позолоченные часы тикали в окружении белых фарфоровых фигурок на самом настоящем камине, который, правда, не горел. – Первый говорил больше, чем я, а это сущее неуважение, если вспомнить, какого размера счет ваш центр присылает нам в конце каждого месяца. Пожалуй, его добило то, что я тоже начал приходить на наши встречи с планшеткой и даже поставил ему достаточно точный диагноз. Второй… Ну как вам сказать?.. Психолог, который читает пациенту Библию, мягко говоря, пугает. -И вы разыграли вселение дьявола. – Психотерапевт проговорила это с таким видом, будто увидела новое блюдо на воображаемой тарелке. -Вам стоит как-нибудь попробовать. -Всенепременно. – Она поправила светлые волосы, которые, кажется, всегда стягивала в пучок, и принялась листать мою карточку, которая по объему походила на трактат. – А третий?.. -Он был приятней других, - признал я и закинул ногу на ногу, поглаживая большую подушку в форме кота, набитую анти-стресс шариками. – Я лишь убедил его, что если он мечтает путешествовать по храмам Камбоджи, то ему стоит заняться этим, а не просиживать зад в офисе. Психотерапевт кашлянула и положила фолиант на стол, с минуту мы изучали друг друга молча, а потом она нарушила молчание первая: -Меня вы тоже будете выживать?.. -Ну пока у меня таких планов нет, - ответил я. -Почему же? Я улыбнулся – людей это располагает – показал рукой на вазочку с печеньем и конфетами, которая стояла возле меня на кушетке: -Значит, вы не жадная. Да еще вот чертов пубертатный период – неплохо потренироваться говорить с девушками. -Вам ставили обсессивно-компульсивное расстройство, - проговорила девушка, поправляя врачебный бейджик, и я наконец-то смог разглядеть ее имя. – И полный букет всего в придачу. Скажите, с чего вообще ваши родственники решили, что вам нужно лечиться от чего-то? -Ну в карточке есть же все, мне обязательно рассказывать?.. -Почти каждую ночь с тех пор, как вам исполнилось тринадцать, - Юлия Андреевна покинула кресло, и оно угрожающе закачалось. – Вам снился один и тот же сон. Такой навязчивый, что вы все плотнее и плотнее подсаживались на снотворные, чтобы забыться. Потом в ход пошел даже алкоголь. Не так уж плох был тот сон, скажу я вам, но когда каждую ночь снится одно и то же, то темное время суток становится персональным адом. Я выучил этот сон наизусть. Мне снился просторный тронный зал, своды которого подпирали высокие-высокие кремово-белые колонны, обточенные со всех сторон, словно граненый стакан. Ближе к вершине они расщеплялись наподобие веток у деревьев, и ты ощущал себя в зале, залитом теплым светом, словно в рассветном лесу. По ее плечам, покрытым плащом, рассыпались янтарного цвета кудри, которые крали у солнца его цвет, стоило тому коснуться их своими лучами. Девушка что-то говорила и сжимала рукоять меча у себя на поясе, но я не слышал ни слова, хоть и стоял за ее спиной так близко, что мог коснуться ее. Но в последние секунды, когда я уже был готов это сделать, она оборачивалась и что-то срывала с шеи. -Так о чем был ваш сон? – Психотерапевт повторила свой вопрос громче, и я очнулся из забытья. -Боюсь, что время вышло. – Я встал, забросил в рот последнее печенье и, подхватив с пола рюкзак, вышел из кабинета. -От себя не убежишь, - донеслось до меня в дверях. *** Я ухватился за поручень и, покачиваясь в такт автобусу, прикрыл глаза. Какая, в конце концов, разница, о чем был сон, если после удара током он мне больше не снился, и мне, наконец, не нужен был ни алкоголь, ни лекарства, чтобы нормально уснуть и проспать без снов до самого звонка будильника? Возможно, вам покажется странным, что богатенький мальчик ходит пешком и ездит на автобусах, но это была политика моей семьи – не испортить мою старшую сестру и меня большими деньгами. Более-менее, я думаю, у них это получилось. На наркотики я не сел, душ из долларов тоже мне был не по вкусу. Но жизнь моя, пожалуй, сложилась бы к тому моменту лучше, если бы я делал все, о чем вы прочитали выше. Хотя сейчас, по прошествии времени, я склонен думать, что любое испытание и любой дурной день могут открыть совершенно новую дорогу в вашей жизни, так что не советую торопиться расстраиваться, если что-то, на первый взгляд, пошло не так. Вы, наверное, хотите знать, что же у нас за богатство. Все очень просто. Мы – потомки переселенцев с Польши. Неведомым образом, пройдя через революции, прибытие интервентов, войны, репрессии – в общем, через все, что пережил Владивосток за его почти 155-тилетнюю историю – наша семья умудрилась сохранить богатство, которое прабабка зашила себе в корсет перед отплытием корабля Доброфлота во Владивосток. Это были старинные золотые монеты и не огранённые алмазы. В общем, мы все это неплохо вложили. Теперь мы владеем двумя ювелирными магазинами во Владивостоке, одним в Хабаровске и собираемся попробовать выйти на азиатский рынок. Если быть точным – все это провернул мой отец. Они с матерью поженились в начале девяностых. Мать была одержима мыслью, что род Гердовых не должен прерваться, и меня записали под материной девичьей фамилией. Собственно, именно поэтому мне удавалось скрывать, чей я сын, в школе. Мерзкий голос оторвал меня от размышлений. -Эй, красотка, дай телефончик? -Отстаньте от меня! – Надрывался нежный девичий. -Чего ты жмёшься? Тебе понравится… - Глумливое хихиканье. Я распахнул глаза. В конце салона, на длинном сиденье, двое парней лет двадцати пяти зажали между собой худенькую светло-русую девушку, закрывшую лицо руками. Даже с другого конца автобуса я мог чувствовать запах перегара, которым они наполняли пространство. Редкие пассажиры – женщины с изможденными сухими лицами и сонные пенсионеры – оглядывались и, неодобрительно покачав головой, отводили глаза. -Кто-нибудь, помогите! Пассажиры переглядывались, но ни один из них не попытался осадить хулиганов, увлёкшихся жертвой. Я набросил на голову капюшон и, перебирая пальцами по поручню, двинулся в ту сторону. -Отвалите от нее. Разговоры в салоне прекратились, и единственными звуками были тарахтение мотора и редкие гудки клаксона. -А то че? – Они осклабились, думая, что дальше разговоров не пойдёт. -А вот че. Я ухватил парней за шкирки и с силой дёрнул на себя, отрывая от девушки. Автобус как раз резко затормозил на остановке, и я повалился спиной назад на пол. Но хулиганы потеряли сознание отнюдь не из-за крепкого удара лбами о подлокотники кресел. Их тряхнуло током. Я вышвырнул бесчувственные тела на землю через заднюю дверь, а затем, когда транспортное средство двинулось дальше, молча сел на заднее сиденье, но не рядом с девушкой, а поодаль, у окна, закинув ноги на спинку сиденья впереди. Девчонку мелко трясло, и она застегнула чёрную курточку до самого горла. Тушь давным-давно расползлась по её пухленькому лицу тёмными комковатыми дорожками, сделав его ещё более детским. -Ты как? – обратился к ней я. Она затравленно посмотрела на меня. -Спасибо, нормально… Я чуть-чуть подвинулся к ней. -Ты на какой остановке выходишь? Девушка покопалась в кармане и протянула бумажку с адресом. Невская, 16. -На проспекте Столетия, значит. Я тебя провожу, хорошо? Ты меня не боишься? -Вроде нет, - слабо улыбнулась она и сама села ближе. Мы вышли на Столетия и вместе, пройдя мимо небольшого торгового центра «Искра», который находился по обе стороны дороги и нависал над нею виадуком, и свернули в проулки. -Ты неместная? – спросил я, разглядывая девчонку. -Да. Мы с семьей переехали сюда месяц назад из Находки. Меня Рада зовут. – Она вынула из кармана джинсов платок и принялась стирать с лица поплывшую косметику. -Я – Костя. Я, считай, коренной владивостокчанин. – Я осмотрелся. На Невской я ещё ни разу не бывал, это спальная улица, но не хотелось упасть в грязь лицом перед новой знакомой. -Вот, нужный дом здесь. – Рада ткнула пальцем в пятиэтажное здание. – Давай уж до квартиры, ладно? Отблагодарю чаем с конфетами. Лифта не было, и семья Рады, конечно, жила на последнем этаже. Как у ребенка компьютера, у меня была не очень хорошая спортивная подготовка, и к пятому этажу я думал, что сейчас помру от одышки. И вот, наконец, ее квартира. -Проходи, не стой в коридоре, - улыбнулась девушка, ловко сбрасывая балетки на коврике. – Иди в комнату, я чайник поставлю пока. Ребята, я дома! Я стащил рюкзак и осмотрелся. Прихожая была маленькая, но уютная. Справа стоял шкаф с одеждой, стоило его обогнуть, ты попадал на кухню. Слева маячили три дверных проема. В которую из комнат проходить, я не понял, но переспрашивать не стал. Решил подождать девушку в коридоре, рассматривая фотографии в рамках на стене. Судя по всему, семья была большая: отец, мать, и, кажется, на снимках это были ее братья, причем близнецы. -Ну, не стой, - повторила Рада, сжимая в руках внушительный лакированный поднос с четырьмя кружками, и затолкала в комнату, оформленную в светло-желтых тонах. Первое, что я вспоминаю, думая о той квартире, не считая прихожей, это высокие потолки. Наверное, дом старый. Убранство в комнате было простым. В углу у окна стоял компьютерный стол, за компом работал сутулый черноволосый парень в очках. Слева от входа стояла двухъярусная кровать, а на полу стоял маленький столик, обложенный подушками. На одной, прикрыв глаза, сидел, скрестив по-турецки ноги, совершенно идентичный первому парень. Только очки он не носил. Братья. Но что меня удивило: по полу змеились пучки проводов и тянулись к компьютеру. Зачем одному простенькому компу столько?.. Рада поставила поднос на столик и начала быстро-быстро тараторить. Рассказ о своем спасении она немного приукрасила, так что я стал чуть ли не супергероем. Забавно. -Я – Руслан, а тот, что за компьютером, Тимур. – Парень на подушках подал мне руку с жёсткой, как наждак, ладонью. Запястье сплошь покрывали разноцветные фенечки, завязанные намертво. -Приятно познакомиться, - кивнул второй брат, не отрываясь от экрана. Клавиши бодро стукали под быстрыми пальцами парня, и синяя рабочая область «Паскаля» покрывалась белыми цифрами и буквами. Я захотел подойти поближе и увидеть, какую именно программу создаёт Тимур. Нога зацепилась за какой-то провод, и я, пытаясь сохранить равновесие, выпустил рюкзак. Торба с лямками с грохотом ударилась об пол, и из расстёгнутого кармана сбоку выкатилась чудом уцелевшая лампочка. Руслан, не выхода из позы лотоса, ловко нагнулся вперед и осторожно поднял её. -А чего лампочку с собой таскаешь? – нарочито небрежно спросил он, потирая пальцем маркировку. -Да вот меня недавно током ударило. Оставил на память. Вдруг удачу принесет. Мерный стук клавиш прекратился. Тимур крутанулся на стуле и подъехал к нам. -Забавно. И нас тоже. Русля вкручивал лампочку, а я его придерживал на табуретке. В тот день ещё перебои со светом были. Гроза разыгралась, - программист буравил меня своим спокойным взглядом, и стало не по себе. – Удивительная погода во Владивостоке. Находку, конечно, тоже часто заливает, но здесь осадки превращаются в нечто особенное. Руслан не сразу разжал хватку, отдавая лампочку: -Спасибо, что помог Раде. Так как тебя в «ВК» найти, говоришь? – дружелюбно спросил он, как-то быстро сменив тему. Я почувствовал, что между этими странными происшествиями есть связь. И Руслан с Тимуром переглянулись так, словно знают больше меня. Я сам был не уверен, что ударил током тех уродов, что именно из-за меня тогда заискрили светильники, но… Чай был вкусным, фруктовым. И ребята оказались весьма интересными и толковыми, хоть и на год меня младше. Тимур хотел стать программистом, а Руслану нравился спорт. Руслан шутил, что его близнец забрал все мозги, полагавшиеся от рождения на двоих, но я-то подозревал, что все не так. Слишком уж хитро стрелял Русля глазками. Рада оказалась моей ровесницей. Хоть она и была старшенькой, кажется, братья ей совершенно не подчинялись. Зато было видно, что они друг за друга горой. Мы договорились погулять на как-нибудь, обменялись контактами, допили чай, и я поехал, наконец, домой. Что же скрыли от меня эти братья?..

Антон

Бывают странные зигзаги судьбы, и работа нашлась не так далеко от дома. В частной школе в здании бывшего Восточного института. Моя тетя, тоже преподаватель английского, внезапно решила выйти на пенсию, и предложила меня, молодого и невероятно перспективного, в качестве замены. Конечно, сложно было провернуть это в конце учебного года, но вот в чудесный, на редкость солнечный майский вторник я открыл дверь в аудиторию, где занимался 10 «А», готовый рассказывать детишкам обеспеченных родителей про Present Perfect. Все это предприятие не задалось с самого начала. У окна сидел тот самый чертов паренек, с которым мы тогда столкнулись на Арбате. По-видимому, он тоже меня узнал и мгновенно спрятал лицо за большим учебником. -Меня зовут Михайлов Антон Викторович, - проговорил я. – И теперь английский вести у вас буду я. -Так вы еще и английский ведете, в свободное, так сказать, от ночных прогулок время. Учебник он к тому времени опустил, но лучше бы ему было сидеть и не высовываться. -И как же вас зовут? – еле сдерживая злость, раскрыл классный журнал я и как можно более непринужденно просмотрел список учеников. Судя по реакции класса и его манере поведения, это был наш местный Холден Колфилд. Замечательно. – Встаньте, пожалуйста, и представьтесь. Он намеренно громко отодвинул стул, словно желая процарапать паркет до основания, и встал. Все лица присутствующих повернулись к нему. Парень слегка сутулился и был в целом не слишком высокого роста, однако вся его манера поведения прибавляла ему десяток сантиметров. Интересно, он когда-нибудь снимает эту куртку?.. Она же явно уже трещит на локтях по швам. -Меня зовут Константин Гердов, - ответил он без улыбки, снова опустился на стул и придвинулся к столу, всем своим видом показывая, что ставит точку на этом разговоре. В журнале, что поразительно, стояли одни пятерки по всем предметам, и говоря, что одни пятерки, я не преувеличиваю: никаких других оценок, ни единой на балл ниже. -Попрошу вас остаться после уроков, Константин Гердов, - сказал я, передав на передние парты стопки бумаг. Если я сейчас спущу ему с рук даже это мелкое нарушение дисциплины, мне никогда не завоевать авторитет среди этих подростков. – Класс, я хочу понять, на каком уровне сейчас ваши знания, так что составил небольшой тест на пятьдесят заданий. По классу прокатился недовольный гул, но Гердов, как я заметил, не издал ни звука, молча взяв тест и быстро проглядев задания. Когда же наши взгляды встретились, по легкой тени его усмешки я понял, что дисциплину в классе я, может, и спас, но в битве конкретно с ним проиграл. Знал бы я тогда, чем это кончится… В целом дальше все пошло нормально, но слух, что новый препод уже оставил ученика после уроков, бежал впереди меня. В общем, остались мы вдвоем. Я и этот пацан. -Ну, и чего ты хотел добиться? – Не отрываясь от своих записей, поинтересовался я. Я намеренно больше не смотрел нахальному юнцу в глаза, чтобы не устраивать ещё и поединка взглядов. На самом деле, во времена школы и университета я вёл себя не лучше Гердова и носил точно такие же джинсы на несколько размеров больше и застиранную куртку, но уже повзрослел и не хотел, чтобы кто-то мешал мне работать. Возможно, если бы какой-нибудь учитель или любой другой взрослый тогда задал мне трёпку или вот так оставил после уроков, то я миновал бы в жизни множество проблем. Ты бы всё равно в неё влюбился, и твоя жизнь всё равно бы пошла по… -Мы перешли на «ты», м-м-м. Мне вам строчки попрописывать или тестики порешать? – Константин ковырнул лак на столешнице. -Нет, отработка длится полтора часа, и ты будешь просто сидеть передо мной, пока я занимаюсь своими делами. Чрезвычайно увлекательно, не правда ли? – огрызнулся я. Странные у него волосы. Лет шестнадцать, а уже успел поседеть. Парень скорчил рожицу и промолчал. Так-то лучше. Я чувствовал его тяжёлый взгляд всё то продолжительное время, пока я делал вид, что работаю. В наших желудках синхронно заурчало. Как по-человечески. Наручные часы показывали без четверти шесть, а наказание не стоило гастрита. Я молча сложил бумаги, встал и вышел, демонстративно оставив дверь открытой. До конца наказания оставалось пятнадцать минут, и прошедшего времени ему было вполне достаточно, чтобы подумать над своим поведением. Учительская располагалась по соседству от учебного класса, и я молча жевал свои бутерброды наедине с уборщицей. Почему он сразу не вышел?.. Я же ясно показал, что отработка закончена. Может, стоит ему прямо сказать?.. Разгадку я получил скоро. Парень прошёл мимо учительской и, бросив взгляд на большие часы, которые висели за моей спиной на стене, сказал: -Приятного аппетита. Я посмотрел на циферблат. Ровно шесть. Вот гадёныш.

Орлица

Билет и правда ждал меня в кассе. Мужчина в форме РЖД лишь мельком взглянул в мой паспорт, а затем покопался в ящиках стола. Я просунула руку в окошечко, и он протянул мне новенький нежно-розовый билет на поезд. Купе, нижняя полка, место три, вагон четыре. До отправления было ещё около часа, а в желудке начинало подозрительно урчать. Пройдя в зал ожидания, я приметила большие торговые автоматы с чипсами, шоколадками, бутербродами в пластмассовых треугольниках и напитками. Их прозрачные открытые витрины с товаром побудили меня на новую проверку своих способностей, граничившую с небольшим преступлением. Дождавшись, пока очередь к вендинговым машинам рассосётся, я подошла к одному из автоматов и опустила в слот банкноту в сто рублей так, чтобы со стороны не было видно, какая именно сумма высветится на табло. В наши дни в таких автоматах на сто рублей не наешься, и машина с гудением выплюнула лишь бутылочку газировки да маленький «кит-кат». Чувствуя себя Дорис Пэйн , я прищурилась на небольшие упаковки чипсов. Сырные, с беконом, со сметаной и зеленью – с тихим шелестом упаковок они упали вниз. Подавив желание оглянуться и проверить, не заметил ли никто феерически нахальную кражу, я ткнула пальцем в кнопку «сдача», присела на корточки и дрожащими руками сгребла провизию в рюкзак. Кажется, я поняла, о чём говорила Полуночница: с такими талантами можно стать принцессой криминального мира. Впрочем, я сунула в карман пять рублей сдачи, которые ещё долго осуждающе обжигали мне ягодицу через джинсы, и пообещала себе, что впредь буду использовать свой телекинез не выходя за рамки, установленные УК РФ. Сплю я в поезде всегда плохо, из-за тряски не порисуешь, читать тоже неудобно. Соседей у меня пока не было, несмотря на то, что поезд уже начал движение. Это не мешало кому-нибудь подсесть ко мне на любой из станций, на которых поезд делала остановки, но что-то подсказывало мне, что поеду я без лишних глаз в купе. Так что я забралась на свою полку, укуталась в казённый плед и включила на планшете фильм. И чёрт же дернул меня включить ужастик. Нет, страшное кино я очень люблю. Но где-то через полчаса я привалилась к стенке и начала засыпать. Вынимать наушники и выключать фильм было лень. Несмотря на приближение лета, ночью в поезде царил зверский холод, а теплая толстовка на плечах и плед придавали чувство уюта. Поезд остановился, как я потом поняла, совсем не на станции – вокруг не горели фонари и не виднелась даже самая захудалая платформа. Скорее всего, мы проезжали через лес, потому что перед запотевшим стеклом окна танцевали смазанные тени ветвей деревьев. Тем временем настал ответственный момент, когда в фильме должны были зарезать очередную жертву. И внезапно дверь купе отъехала в сторону, ударил свет, и в проеме возникла тёмная фигура. Я дёрнулась, планшет полетел в сторону, а разъём наушников отсоединился от слота. Спящий вагон огласился предсмертным визгом сладкой голливудской нимфетки, прокатилась волна мата перепуганных, разбуженных посреди ночи людей. Загрохотали двери, раздался тяжелый топот мужских ног и плач детей. На выручку прибежало несколько молодых парней, заспанных, в одних боксерках и ботинках на босу ногу. Чуть позже прибежала помятая и растрепанная проводница. Пока я смущенно благодарила граждан за хорошую реакцию и извинялась, девушка в черном спортивном костюме затаскивала свои вещи в купе. Когда мы остались вдвоем и уселись друг напротив друга, она заговорила первой: -Ты прости, что я так резко вошла и напугала. -Да нет, все нормально, - смущенно ответила я. – Почему ты сразу не сказала, что тоже поедешь? Полуночница развела руками: -Не была уверена, что успею на этот поезд. Надо сказать, что пока она не появилась, я могла обманывать себя и представлять, что просто еду в гости к лучшей подруге во Владивосток. Однако с появлением рыжей мне стало гораздо спокойней. Мы некоторое время молчали. Она смотрела в окно, я ковырялась в пустой упаковке из-под чипсов и формулировала свой следующий вопрос. -У тебя не возникло никаких идей на мой счёт?.. Ну, почему, как ты говоришь, меня не сожрали и всё такое. Полуночница закатала рукав куртки на правой руке. Возле локтевого сгиба её кожу украшала татуировка, похожая на красный след от клейма. Это была, как я уже знала, жар-птица. -Это жар-птица, - словно услышав мои мысли, сказала Полуночница и опустила рукав. – Практически все жары сейчас работают на государство под маркой бюро «Жар-птица». Цифры сбоку можно менять под номер региона, что-то вроде универсального вида на жительство. Так же эта печать отгоняет чарожоров. Обычно похожие магические печати натыканы по границам города, чтобы твари не могли войти. -Может, я какой-нибудь особенный жар, - попыталась пошутить я. -Вполне вероятно, - без тени смеха ответила Полуночница. – В каждом городе России есть отделение «Жар-птицы». Я не была во Владивостоке несколько лет, но всё же доверяю тамошним специалистам гораздо больше… Что-то врезалось в наше окно с внешней стороны, и стекло брызнуло острыми осколками. Я в панике закрыла лицо руками, а когда открыла, увидела лысого мужчину в медицинской маске, которая закрывала ему половину лица. Не обращая внимания на обломки в раме, которые оставляли кровавые полосы на его обнажённых руках, он поставил ногу на откидной столик и влез внутрь – за доли секунды. Из разбитого окна в купе врывался сильный ветер, который тут же снёс с полок вещи и зашатал запертую дверь в тамбур. Реакция Полуночницы была быстрее моей и однозначно – мужчины, который фантастическим образом сумел забраться в купе поезда на полном ходу. Её маленький, но крепкий кулак впечатался врагу прямо в солнечное сплетение. Судя по тому, оно было сделано у него из стали, так как лысый даже не пошатнулся. Что-то слишком много подвигов я решила совершить за короткий отрезок в несколько дней. Пока Полуночница, точно Джеки Чан, хватала мужика то за ноги, то за руки, а он, также применяя что-то типа кун-фу, молчаливо пытался избить её подручными предметами, мне не пришло в голову идеи получше, чем изо всех сил врезать ему коленом куда-то в район копчика. Коленную чашечку обожгло болью, и сильная рука больно и крепко схватила меня за волосы, отправляя моё лицо на встречу с рамкой верхней полки. Я нелепо взмахнула ногами в воздухе, и, возможно, именно это спасло мой лик от неизбежных пластических правок. В конце концов, какими бы не были у кого-то стальные солнечное сплетение, кулаки и спина, яйца чаще всего бывают таковыми лишь в переносном значении. Рука на моём затылке разжалась, и я грохнулась на пол, ударяясь тем же коленом об нижнюю полку. Его ботинок приземлился мне точно в почку, и я задохнулась от боли. Невесть откуда взявшиеся рефлексы подсказали, что стоит перехватить эту ногу и податься в сторону двери. Я так и сделала, и лысый с грохотом обрушился затылком прямо на откидной столик и на несколько мгновений затих, а затем внезапно схватил зашипевшую Полуночницу за шею. Она занесла над грудью врага какой-то серебристый предмет, но никак не могла донести до цели, пытаясь набрать в лёгкие хоть немного воздуха. Я почувствовала адреналин, застучавший в висках, зрачки расширились так, что свет начал причинять боль. Мужчина начал биться головой об стенку купе, и рычать от боли. Лысый ослабил хватку, и того было достаточно, чтобы Полуночница успела вырваться и вогнать ему в сердце свою самую обычную чертову ложку. Мужчину вырвало кровью девушке прямо в лицо, и он затих, насаженный на столовый прибор. Не буду описывать, что случилось с моим желудком на пару секунд позже. -Ты спасла мне жизнь, - проговорила Полуночница, словно не обращая внимания на изгаженный пол, труп рядом с ней и лицо, перепачканное в чужой почти чёрной крови. -Ну, типа того, - выдавила я. -Тогда это твое. – Девушка покопалась в карманах джинс мертвого мужика и что-то бросила мне. Содрогнувшись от омерзения, я поймала. Это был маленький золотой медальон. -Что внутри? Какая-то деталь убитого «жара»?.. -А ты неплохо соображаешь, Орлица. Насколько я вижу, там внутри кое-что похуже. -А что может поместиться в такую маленькую емкость?.. -Целый не рожденный жар, например. Эмбрион. Я не знаю, как я поборола желание бросить это на пол или хотя бы обратно. -Не знаю, успокоит ли тебя это, но то, что внутри, мертво уже минимум столетие. -Вот спасибо. За что убили несчастное дитя и, судя по всему, его мать? -Он должен был уметь справляться с гравитацией. Летать. Поздравляю, теперь ты точно чертова Орлица. А теперь смотри. Полуночница схватила труп за руку и повернула запястьем вверх. У сгиба локтя также виднелась татуировка, посеревшая и выцветшая. Судя по тонким шрамом, которые пересекали её, жар-птицу пытались свести ножом. Ниже, у запястья, был выжжен гораздо более свежий и яркий след: это было подобие свастики, только у этого знака было не четыре ножки, а восемь, и на стопе каждой было по ярко-красной точке. -Это знак отступников, - с глубоким омерзением пояснила Орлица. Мне показалось, что за этим было нечто большее, нежели реакция на знаки, похожие на свастику, которую демонстрируют потомки воинов Второй Мировой. Пока девушка разбиралась с телом, я вышла в тамбур. Надеть медальон я так и не решилась, по-прежнему сжимала в руке. Мы проезжали какое-то поле, поросшее такой зеленой травой, что даже в темноте июльской ночи цвет был заметен. Где-то вдалеке горели маленькие огонечки – значит, скоро новая станция. Рано утром мы приедем во Владивосток. И как забавно получить ответы на вопросы, от которых полусознательно бегал всю жизнь. -Можешь возвращаться, - позвала меня Полуночница. Я зашла обратно. Пол был чист, вещи вернулись на полки, и единственным, что напоминало о произошедшем, было разбитое окно. Самые большие осколки стекла были снова вставлены в раму и крест-накрест закреплены липкой лентой. Куда девушка дела труп, я предпочла не думать. -Прости, я немного заигралась и позволила случиться этой сцене. – Полуночница прикрыла глаза. – Думаю, сегодня нас больше никто не побеспокоит. Поспи. После прибытия на вокзал Владивостока пришла пора расстаться. -Тебе точно есть, куда идти? – спросила рыжая. Радужки её глаз после бессонной ночи начали терять цвет, а на белке полопались капилляры, и она снова надела солнцезащитные очки. -Да, - заверила я её. – Вот только адрес этого бюро… Я вытащила визитку из кармана, чтобы прочитать проступивший на ней адрес: «Бюро «Жар-птица». Владивосток, Калинина, 253» Когда я снова подняла глаза, Полуночница испарилась. Снова спрятав визитку, я уверенно пошла вперёд по перрону.