Враги ли мы?

***

Let me know… Where I can go to save my soul?.. Let me know… Where I can go to save my soul?..

Pov Tom

      Каждая частичка… Моего тела ломается. Я не чувствую своих ног… Я не чувствую ничего, кроме боли в груди. Эта боль растекается по телу, бьет в виски у моих глаз, заставляя их слезится…

Конец Pov Tom

Такое чувство, будто ты заменил разум сердцем. Ты принимаешь всё близко к сердцу, а потом разрываешься на части. Ты пытаешься всё объяснить, но едва успеваешь начать, Как эти детские слезы появляются из ниоткуда… Кто-то словно поворачивает ручку Крана, что в твоих глазах, И слезы льются рекой На всеобщее обозрение. Для твоего тела твое сердце слишком большое, В нем прячутся все твои чувства. И они выплёскиваются наружу, На всеобщее обозрение. Тебя зовут Плаксой, плаксой, Но тебе вообще-то наплевать. Плакса, плакса, И ты смеешься сквозь слёзы. Плакса, плакса, Потому что тебе всё равно. Слезы падают прямо на землю, Ты их больше не сдерживаешь.

      Парень в синей худи бредет к своей комнате, пытаясь не свалиться на пол от своих же неповоротливых ног. По щекам, не переставая, скатываются мокрые соленые капли слез. Падают на паркетный пол, скрипящий под ватными ногами черноглазого. Руки сжимают синего цвета ткань, на месте сердца, которое бьется всё чаще и чаще с каждой секундой. Его отвергли, уничтожили, сломали его душу напополам.       Ввалившись в свою темную комнату, Томас прошаркал ногами по полу до своей кровати, дверь при этом была сразу же захлопнута. Схватив флягу со спиртным напитком, алкоголик упал на кровать, захлебываясь в собственных слезах. Заглатывает содержимое баклажки, чувствуя в горле успокаивающее жжение, уходящее в желудок. Алкоголь туманит мысли и вместе со слезами появляется улыбка, одновременно с неуместным смехом. Так нелепо, так по-дурацки. Да на что он вообще надеялся? Чтобы враг полюбил его вот так просто?

***

.Утро.

Заплаканное лицо… — ТОМ, ОТКРОЙ!!! - Полное непонимания и полной разбитости… — ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?! ТОМ!!! - Какая была вообще надежда на эту чертову любовь?.. — ОТКРОЙ, ПОЖАЛУЙСТА!!! - Темные, пустые глаза закрываются, преграждая путь в живой, такой предсказуемый мир. — ТО-О-ОМ!!! -

      После последнего Риджуэллу пришлось вернуться в реальность, раскрыв глаза. Голова трещала, как грецкий орех, давая понять, что похмелье всё же снизошло на черноглазого парня. Еле как встав с кровати, попутно схватив фляжку с алкоголем, Томас поплелся к двери, открыв её, увидел своего друга в зеленой толстовке. Тот был весь на нервах, трясся от страха и волнения. Как только дверь открылась, Эдд кинулся на алкоголика, крепко обняв. — Э-эдд, ты чего? — немного офигевший от такого внимания, Томас чуть похлопал любителя колы по спине. — Я чего?! Это ты чего?! Почему ты не открывал дверь?! — взглянув на флягу в руках, Гоулд отпустил друга и зло посмотрел в его пустотные глаза — Ты опять пил всю ночь? — Я… — говорить о вчерашнем не хотелось, так что черноглазый лишь улыбнулся сквозь боль в голове — Да, перепил немного… — — Немного? да уж, вижу, как немного… Ладно, спускайся завтракать — кареглазый грустно вздохнул, улыбнувшись на улыбку парня в синей худи, и пошел на кухню.       Закрыв свои уставшие глаза, слипающиеся от недосыпа, Томас недовольно простонал. Ему не хотелось есть, а видеть Ларссона тем более. В горле опять появился болезненный ком, бьющий своей болью прямо в глаза, заставляя их слезиться. Пытаясь прочистить то, черноглазый глотнул слюну, после зашел в темную комнату. Окна были зашторены темными занавесками, мелкие лучики солнца еле освещали помещение. Но пепельноволосый привык к такому освещению и мог с легкостью перемещаться в темном пространстве. В этом мраке Риджуэлл взял свою флягу, открыв горлышко, тот нащупал бутылку открытой водки и налил содержимое пол-литровки в баклагу. Поставив пустой бутыль на стол, а фляжку в большой карман в синей худи, алкоголик двинулся на кухню, попутно вытирая свои слезы.       Пройдя на кухню, Том без слов сел за стол. На него устремились взгляды 3-ех друзей, один из которых разбил ему сердце. Эти трое разговаривали между собой, иногда обращаясь к алкоголику, тот отвечал односложно, просто не считал нужным занимать время пустой болтовней. Друзья привыкли к этому, так что не обратили большого внимания на поведение «ежика». Весь их разговор черноглазый ковырял брокколи вилкой, не съев ни единого кусочка, его взгляд поднимался только тогда, когда его спрашивали о чем-то или же пытались завлечь в беседу. Но всё безуспешно, Риджуэлл не горел рвением даже как-то начать разговаривать с приятелями. Это только создавало ещё большее давление внутри его хрупкого сердца, которое было довольно сложно сломить. Боль разрывалась в голове и пепельноволосый еле сдерживал дрожь и слезы. Это удушье достигло предела, и замученный резко встал со стула. Чего не могли не заметить остальные, чьи тарелки были уже опустошены, в отличие от посуды парня в синей худи. — Том, что такое? — с небольшим беспокойством проговорил Метт, болтовня между дружками закончилась. — Пойду прогуляюсь, хорошая погода на улице, — как-то странно пробурчал себе под нос Томас. — Кстати, да, может пойдем вме-? — не успев договорить фразу Эдд, как немного грубо перебил его алкоголик. — Я хочу пройтись ОДИН. — Небось, за бутылкой водяры? — забывшись, с ухмылкой рявкнул Торд. Эти слова въедаются в черепную кору, начиная биться в голове постоянными выстрелами в висок. Эта боль проходит через глаза в самое сердце, ускоряя его удары, перемешивая с тоской и пыткой. Глаза начинают мокреть от соленых слез, раздражающих глаз ещё больше, заставляя мелкую слезу прокатить по грубой коже щеки. — А почему бы тебе просто не заткнуть свой паршивый рот? — с тупой ухмылкой, немного повысив тон, сказал «ежик». Его глаза блестели от слез, которые сдерживать было до невозможности трудно, руки начинали трястись, а сердцебиение усилилось. Будто маленький серый кролик бежит от волка или лисы, жаждущих его крови и плоти. После этих слов, на странность, Торд закрыл свой рот, удивление Эдда и Метта не заставило ждать. Ничего не сказав, черноглазый двинулся вон из дома, а коммунист Ларссон опустил взгляд, смотря на пустую тарелку. Он забыл, как разбил сердце тому, кого ненавидел. Расколол на осколки его твердую на вид, но нежную душу. Отверг его, а теперь ещё продолжает шутить? От этого грудь «рогатого» начинало сжимать от отвращения к самому себе, серые глаза поднялись на встревоженных друзей: любителя колы Гоулда и самолюба Харгривза. - Т-торд, что произошло? - растерянно пробубнил Эдд, смотря на хентайщика. - Ничего особенного, просто наша черноглазка обиделась, - через силу подняв свою "победную" ухмылку, заговорил Торд. - Уверен? - Да, всё в порядке, спасибо за завтрак, Эдд - встав из-за стола, как обычно, сказал Красный Лидер и, заправив руки в карман своей красной худи, пошел на улицу. Он не мог упустить Тома, он должен был... "извиниться"?