loneliness

      Утро. Оба подростка спят в обнимку, посапывая друг другу в такт. Салли, оставаясь таким же спокойным, позволял альфе дышать в свою шею и поглаживать его талию. Это, конечно же, юноше нравилось, но где-то внутри, глубоко в сознании ему шептали «Что ты делаешь? Почему позволяешь?» Ответы на подобного рода вопросы было найти крайне сложно, особенно в мутном, уже одурманенном сознании.       Лёгкая мелодия от телефона заставила шатена проснуться. Он внимательно посмотрел на тумбочку, удивлённо сузив зрачки. Ещё вчера, когда он искал презики, этого гаджета и в помине рядом не было. Ларри насторожился. Рука самовольно потянулась за телефоном, и взяв его, чуть не выронила от изумления и ревности на мирно спящего рядом Фишера. Был звонок от какого-то «Рэя», который жутко раздражал своим вибрированием и звучанием. Хмыкнув, Джонсонс сбросил трубку, убрав свою находку обратно, на то же место. Теперь осталось только ждать, когда проснётся его возлюбленный и будет объяснять, кто такой Рэй, и почему этот номер сохранён в контактах…        — Я тебе ещё раз говорю, чёртов ты кретин! Я не встречаюсь с ним, мы просто общаемся!        — Идиот! Ты лжёшь мне, Сал. Я вижу это по твоим тусклым, хитрым глазам!        — Если ты ревнуешь, это ещё ничего не значит! Если бы я предложил бы тебе встречаться, ты бы отказался, потому что…        — Ну?        — Потому что у тебя есть твои «друзья». Они ненормально отнесутся к тому, что ты гей.        — Агрх, всё Фишер. Не выноси мне мои остатки мозга.        — Переспал и бросишь, да? Как тогда, ещё до твоего уезда… Ты так же бросишь меня, так-же оставишь…        — Блядь. Иди нахуй со своей драмой.        Громкий хлопок двери. Шатен покинул комнату подростка, заранее забрав свои вещи. Вскоре, он ушёл и из его квартиры, угрюмо хмурясь на кнопки в лифте злобными, но в какое-то время и расстроенными глазами, ведь омега был прав. Он опять уйдёт от него. В конце концов, Джонсонс любит постоянно шастать где-нибудь, в отличии от его друга домоседа. Пожалуй, именно этим они были и не похожи.

Which came first, music or the misery?

       — Сало, успокойся, всё будет нормально. Он просто подонок, который воспользовался твоей дыркой.        — Ах, Рэй. Если бы я только мог, но, я до сих пор не могу поверить, что всё это время он просто использовал меня.        Блондин слабо нахмурился, и подойдя к мальчишке, трепетно обнял его. Он, хоть будучи альфой, всё время держал настоящую сущность внутри себя, не позволяя себе даже коснуться обнажённого тела голубоволосого омеги. Он, пожалуй, любил его, где-то глубоко внутри души, и ценил, как хрупкую розу.        — Он не был смыслом твоей жизни, так что… Сделай ему больно, Фишер. Забудь его. Вычеркни его из своей жизни, выкинь из головы. Поверь мне, в этой жизни ты ещё встретишь много шалав, много ублюдков и крыс.        — Рэй, постой.        — Что?        — Пожалуйста, останься со мной рядом…навсегда. Ах, я сказал это вслух, да?        — Прости, Салли, но. Я не могу. У меня уже… уже есть партнёр, бета.       Ему пришлось солгать. Зачем? Зачем ты сделал это, Рэй?        — Я просто хотел быть любимым, — коротко и тихо шепнул голубовласка, стиснув ладони на своей груди, таким образом, жалобно сжав толстовку в ручонках.       Тяжело вздохнув, блондин хмыкнул, утыкаясь в мягкие волосы подростка, поочерёдно перебирая пряди холодными, длинными пальцами. Он смог смело бы завоевать все сердца одной лишь игрой на пианино, но музыкальные таланты, в нём, увы не жили. Как и в Салли не жило чувство нужности.        — Боже, Рэй. Пожалуйста. Не бросай меня.        — Я думаю, что Ларри передумает , и ....        — Он не вернётся, — перебил его Кромсали, дрогнув уголками губ в некой горькой улыбке — Потому что, я не его истинный. Я не чувствую себя около него так, как около тебя, Рэй. Около него я чувствую себя жалкой игрушкой, а около тебя, жалкой, счастливой и защищённой игрушкой.       Покрывшись лёгким румянцем, альфа осторожно переместился на его талию, всё так же приобнимая его, на этот раз слабо прижимая к себе, ударяясь сердцом сначало об грудь, потом об его мягкий, маленький лоб. Фишер томно вздохнул, сжимая ладошки на рубашке парня, осторожно вдыхая в себя его запах.        — Прости меня. Я доставляю тебе слишком много проблем.        — Всё в порядке. Мне даже нравится, что ты нуждаешься во мне. Если честно, это приятное чувство. Никогда ещё не думал, что кто-то будет считать меня своей крепостью       Засопев, на ватных ногах юноша чуть не упал, если бы его не поймал «надёжный друг», а если быть точнее, Кримсон, осторожно укладывая его на свою постель.        — Спи крепко, Фишер. В этот раз тебя никто не потревожит. Сладких снов.

На следующий день

       — О Боже, Ларри. Он ещё маленький, и любит не так, как любят другие омеги.        — Хуйня это всё. От него хер дождёшься чего-нибудь романтичного и правдивого.        — Ты лжёшь, чёртов ублюдок. Этот голубоглазый, хоть и не раздвигает ноги перед другими, как остальные течные шлюхи, но он умеет любить, дьявол бы тебя отодрал. Умеет. И умеет любить лучше, чем твоя омежья шайка, текущая по рок-группам и дрищам, вроде тебя.        Рэй был прав. От обиды и злобы, внутри Джонсонса всё скрутило, и он был готов поклясться-его чуть не вырвало тогда желчью прямо около входа в апартаменты.        — Больше не прикасайся к Салли. Я отучу его от тебя, и он отвыкнет от запаха табака, от алкоголя и музыки, режущей уши. Всё кончено, навсегда. Я не позволю этому мальцу страдать из-за тебя. — Хлопнув дверью, с оскалом огрызнулся блондин, подходя к лифту. Он хотел поскорее подняться наверх, дабы проведать Фишера. Он ещё и не подозревает, какой извращенец, этот низкий, малый, симпатичный парнишка, с двумя густыми хвостиками…