Родные души

Хотелось остаться здесь, не показываться на глаза ребятам и не объяснять почему она упустила преступника. Это был именно он, вернулся за уликой, а она не смогла сделать элементарного - догнать. Всегда было ощущение неполноценности. Вокруг настоящие профессионалы, почти волшебники, а все, что может она, лишь хорошенько врезать. Редко когда ее версии берутся во внимание, основой всегда служат экспертизы в которых она мало, что понимает. Лисицын не пускает ее одну, просто потому что не уверен, справится ли она. Клоуны должны быть в цирке, а не в серьезной службе. Юля вдавливает педаль в пол и летит в ФЭС. Обида съедает ее изнутри, удача была так рядом, но она ее упустила. Теперь придется все делать заново, розыск, опросы, фотороботы, звонки. А могли бы уже закрывать дело. Рогозина сидит на своем привычном месте, в своем любимом кабинете, вертит в руках телефон. Звонить? Не звонить? А вдруг что-то случилось и ее родная истекает кровью и молит Бога о помощи. Или звонок только помешает, его услышит преступник и тогда точно беды не миновать. Она же будет бежать до конца, биться до последней капли крови. Умрет, но своего добьется, слишком гордая, чтобы проигрывать, как и сама Галина. Если не звонит, значит все хорошо. Полковник откладывает телефон в сторону и облокачивается на спинку кресла, продолжая размышлять. Страшно думать о предстоящих делах. Нужно найти ту санитарку. И самое страшное заглянуть ей в глаза и услышать причину. Она может оказаться самой нелепой. В коридоре раздается странный шум. В кабинет влетает Юля, за ней Валентина с небольшой ваткой в руках. -Нужно обработать рану! - Антонова хватает руку капитана и притягивает ее к себе, но Соколова с силой вырывает ее и отворачивается, - Галь! Ну хоть ты ей скажи! Рогозина обеспокоено поднимается и подходит к женщинам. Капитан с ненавистью поглядывает на Валентину, поджав губу и как-то по детски надув щеки. -Что случилось? - полковник тянется к руке дочери, поворачивает к себе ладонь и видит длинный порез. Валя с победной уверенностью расслабляется и снова тянется к пораненной руке. Соколова молчит, слегка отворачивает голову, чтобы не видеть процедуру и не смотреть в глаза начальству. На последних сантиметрах Галя вынимает из рук Антоновой ватку и сама нежно протирает порез. -Твой маленький ребенок играл с моими инструментами и вот что из этого получилось! - с мягкой, теплой улыбкой разводит руками патологоанатом. -Ложь! - возмущенно отвечает Юля, - они лежали без присмотра и это абсолютная случайность! -Девочки, не ссорьтесь, - полковник подманивает рукой Валю, а второй обнимает за плечо капитана, - ничего серьезного не произошло! -А если бы.. - восклицает Антонова, грозный взгляд Рогозиной обрывает ее фразу. Подходит ближе к подруге и кладет голову ей за плечо. Женщины, молча улыбаются, минутка счастья длится не долго. Ее нарушает Соколова, девушке очень хочется нежности, но порой все это ей немного чуждо. -А я преступника упустила, - как бы невзначай произносит капитан, ожидая укоризненные взгляды, упреки и возможно строгий выговор. -Да черт с ним.. - Галя широко улыбаясь поглаживает дочь по голове, - с кем ни бывает.. Заметив несущегося по коридору Тихинова, с кучей бумаг, компания расходится и снова одевает строгие, бесчувственные маски. Гений приоткрывает дверь, просовывает половину тела в помещение, осматривает присутствующих и останавливает взгляд на начальстве и с полной серьезностью говорит. -Есть новости! -Видимо, плохие? - Галина присаживается на свое кресло и так серьезно смотрит на Ивана. -И не хорошие, и не плохие -загадочно отвечает программист, подходит к полковнику и протягивает распечатанные экспертизы, - у Иванова СПИД. Юля резко поворачивается к Тихонову и внимательно следит за каждым его движением. Она много слышала об этой болезни, точнее ее много раз предупреждали и в школе, и в академии, и сейчас плакаты на улице, каждый день просят людей обезопасится и быть осторожными. Она вспоминает к чему прикасалась в комнате погибших и что в тот день трогал Майский. В голове прокручиваются надписи буклетов, справок, а так же способы передачи вируса. Капитан облегченно выдыхает, она и пальцем не тронула зараженного, а значит опасности нет. Рогозину посещает та же мысль, полковник быстро переводит взгляд на застывшую Соколову и пытается понять ее мысли. Тревога и напряжение ведут к версии о худшем, нежелательном исходе. Юля оборачивается в сторону матери, видит ее просверливающий взгляд. - Я его не трогала... - отрицательно кивая головой говорит девушка, - это исключено. -Ты уверена? У него на лице несколько отрытых ран, крошечных, но... - продолжает Галина. Валя все понимает. Ее сердце так вздрагивает и вспоминает о случае с скальпелем, Юля порезала руку именно им, вирус может попасть через рану в кровь. -Идем, - Антонова хватает Соколову за здоровую руку, девушка оборачивается, - нужно все проверить. Галя убедительно кивает в знак согласия. Юлия с огорчением вздыхает и отправляется вместе с Валентиной в морг, тихо, медленно, не желая снова видеть холодные, как лед стены и этот зловещий холодильник, в котором она может оказаться в любой момент. Тихонов, к всеобщему удивлению молчит, подозрительно посматривает, то на Галину, то на Юлию, но молчит.

***

-Мы зря теряем время! Я не могла заразиться! - отпиралась Соколова, - если вирус попал в кровь, то он скорее всего еще не начал действовать, ты у меня ничего не найдешь! Глупости это! Девушка плелась по коридору за патологоанатомом взмахивая руками и продолжая говорить о своем. Но Антоновой мысль о страшной болезни глубоко засела в голову и ее уже от-туда ничем не выбить. -Глупость или нет, надо проверить! - отвечала женщина распахивая двери своего исполинского холодильника. Проверили бы, получили отрицательный результат, успокоились и забыли, но нет. Порой мы совсем не смотрим по сторонам, не обращаем внимание на людей, которые краем уха слышат наши разговоры и воспринимают их по-своему. Майский крался позади скандаливших коллег. И то, что он слышал было по сути дела далеко от действительности. Слова Юлии о вирусе в ее крови подействовали на него не сразу, мужчина лишь задумался и пытался понять точно ли о себе говорит его возлюбленная и что это за вирус такой. В итоге, откинув все сомнения, офицер решил, что его любимая больна чем-то страшным и неизлечимым, но войти в кабинет патологоанатома майор не решился. Все это глупые человеческие предрассудки! Разве можно судить о том, чего совсем не знаешь, чего толком не слышал, но уже навыдумывал кучу небылиц и уверовал в них! Майский сейчас своей ошибки не понимает.