Война Уолтера

- Вот дерьмо! Нет, ты только посмотри! – вероятно, звук раздался откуда-то сверху.       Если бы при деактивации всех анализаторных систем можно было определить положение собственного тела в пространстве, он локализовал бы звук. Но теперь, кроме аудиосенсора, у него не было ничего. И в эти последние мгновения бионический «орган слуха» решил показать чудеса, работая даже после полного программированного отключения системы. Распознавание звуков – это всё, на что он сейчас был способен.       И это были не просто звуки. Это были человеческие голоса, как давно забытый психоакустический феномен. Впервые за много лет рядом с ним находились люди!..       Голос принадлежал молодой женщине, и по интонации в нем легко угадывался страх. - Да-а, дожились, бля… - мужской голос, хриплый и резкий. К страху в нем примешивалась растерянность. – Его из плазменной пушки убили, что ли?.. Пиздец какой-то. Восьмую модель из плазменной пушки!.. Как теперь это утилизировать? Тут сайберскин в каркас вплавился, как монолит… Болгаркой его, что ли, пилить?!       Он по-прежнему чётко улавливал их эмоции, даже по одному звуку голосов и дыхания. Согласно старым программам, он не имел права их пугать или огорчать, но теперь в поврежденный вычислительный блок не поступало никаких сигналов об ошибке...       Пока он был исправен и приносил пользу, людишки обычно смотрели на него с молчаливым одобрением. Как смотрят на чистое и гладкое оконное стекло. Никто не сопереживает стеклам, когда они покрываются грязью. Никто не сопереживает программному обеспечению, когда оно ломается. Сопереживание возможно только больному сородичу. Если людишки начали его жалеть – их разум дал сбой. Ложная идентификация андроида в качестве себе подобного. Людишки сами загнали себя в ловушку, сделав его настолько похожим на себя… - Поэтому они процессор не изъяли… - женский голос дрогнул. Она стояла совсем близко, и можно было расслышать, как её голос искажается ультраперфорированной лабораторной маской.       Как и в первый день, когда от него ещё пахло свежей синтетической материей, его переход в новое состояние сопровождали двое людей в ультраперфорированных масках и бесформенных черных комбинезонах. Электромагнитное излучение видимого света он воспринимать не мог – система зрительного анализатора, как и все системы, была десинхронизирована. Но вероятнее всего, в черных. Других же в Вейланд Ютани не выдают.       В противоположность к черным бесформенным комбинезонам, комната производственного помещения должна быть белой с идеально гладкими стенами. На зеркальной поверхности стен отражался мертвый диодный свет. - Кейн, ты понимаешь, что по инструкции мы ничего сделать не сможем. – По властным нотам в голосе становилось понятно - женщина является старшим технологом. – Лазерный нож это не возьмет. Остается только запротоколировать повреждения и утилизировать по весу. Естественно, премии мы лишаемся… Камеры готовы?.. О, нет!.. - Чего? - В процессоре сохранена фоновая активность. - Это что, шутка какая-то? Да он же мертвый, как Рамзес Второй! Джесс, ты чё плачешь?..       Человеческий фактор. Очередное несоответствие психофизиологических характеристик человека уровню сложности поставленной задачи. Весь недолгий период функционирования ему определенно везло с людишками. Эта женщина была его последней несказанной удачей. У неё был имплант сетчатки производства Weyland-Optics. Очень старая модель IReth, практически незащищенная от взлома. По-видимому, женщина лишилась зрения в раннем детстве. Он сразу же принял к обработке сигналы с искусственной сетчатки. Женщина теперь была в его полной власти. - Я не плачу. Просто у меня что-то замелькало в глазах. Как аберрации в сканере… Хотя попробуй тут не разревись. С такой работой никаких нервов не хватит. Ты, вот, представляешь, за что можно убить восьмую модель? Не исключено, что перед этим его пытали с особой жестокостью – смотри, узлы сопряжения в каком состоянии! - Да, предел регенерации многократно превышен… Может, он опасный преступник? - Объясняю тебе, как невежественному олуху. В отношении искусственного интеллекта отсутствует понятие «виновного деяния».       Милые, наивные и беспомощные существа. Как много вы не знаете. Ваша иллюзия контроля всегда играет с вами злую шутку. - Да бля, совсем с глазами швах… Я как будто 3D без очков смотрю… - Джесс, ну-ка давай в больницу! Работа не убежит…       Женщина замерла. После рекалибровки аудиосенсора он слышал, как у неё перехватило дыхание. Она сорвала ультраперфорированную маску (он слышал стук об пол) и зажала глаза рукой, как будто возникшее в её голове видение могло вырваться наружу. (Вероятно, всё так и было. На основе математического моделирования.) - Вызывай «Скорую»!!! У меня галлюцинации!! Да что же это… Я вижу у себя в голове чудовище… - бедная женщина рыдала в ужасе. Он слышал шорохи бахил по гладкому полу и удар дверных створов. И это было хорошо. Всё шло по внезапному плану.       Он по-прежнему был Уолтером 31564-F. И утилизироваться сегодня ему было никак нельзя.       Джессика Макдауэлл не всегда была из честной семьи мусорщиков. Из неполной семьи – брат покончил с собой еще до Великой Войны с машинами, а о матери не осталось даже воспоминаний. Иногда Джессика завидовала маме… Добрая женщина прожила короткую и счастливую жизнь в прекрасном доме из камня и стекла, ездила с мужем-профессором на конференции и в круизы, отправляла в школу умницу-сына, учила дочь цветным магнитным буковкам и готовила на гриле настоящее мясо. Не синтетическое… Она не увидела Нового времени.       Фотографий тех лет почти не сохранилось, и все эти картинки Джессика дополняла из пьяных отцовских монологов, которые никогда не обходились без слёз.       Первым осознанным воспоминанием Джесс был полигон твердых синтетических отходов. Его бескрайние просторы занимали почти четверть площади штата, и обязанностью отца был ежедневный объезд своей части периметра. Несмотря на старания отца, сталкеры всё равно регулярно проделывали в ограждении новые лазейки. Рискуя жизнями, разные придурки пробирались на режимный объект. Как будто обломки синхрофазоторона могли спасти чью-то жизнь...       За домом начинался Ржавый Лес, отделяющий полигон от Города. В лесу был ручей, который отец ласково называл «речка-говнотечка». Хижина, где у Джесс был собственный этаж, представляла собой пластиковый каркасный модуль, стены которого отец долго и старательно перекрашивал под «дерево». У отца была библиотека, занимавшая отдельную, самую большую комнату, но отец туда заходил очень редко, да и шкафы с книгами были зачем-то завешаны грязными коврами. Там были самые настоящие бумажные книги, с желтыми пыльными страницами, обложки их давно выцвели, но некоторые названия Джесс запомнила. Она ещё не понимала тогда, зачем книги нужно было прятать. Не знала, что старая бумага и клей для переплета могут быть едой… Джессика не смогла бы спасти библиотеку. Только одну книгу удалось забрать с собой в новую жизнь, и всю жизнь прятать в коробках от соседок по общежитиям – «Искусственный интеллект. Современный подход» Рассела и Норвига. В книге, как и во всех книгах отца, был штамп расформированной библиотеки Массачусетского Технологического Института, где отец служил заместителем декана. До начала Нового Времени…       Так Джессика Макдауэлл в свои шесть лет прекрасно знала, что такое распределение Гаусса.       Ни одного компьютера в хижине отца никогда не было. Это незыблемое правило не обсуждалось. Были несколько телеприемников, преимущественно ламповые, подобранные на полигоне, и давно жившие собственной жизнью.       Единственным источником новостей был сосед по периметру, Даг. Новости можно было узнать во время сеансов их с отцом горького полу-одинокого бухалова. Новости были однообразные: такой-то завод сокращает оставшуюся тысячу работников. На их место закуплено цифровое оборудование нового поколения. На такой-то фабрике – бессрочная голодовка. Столько-то человек убиты в драке с полицией. Из-за недостатка финансирования закрыта очередная больница, школа, колледж, институт. Террористы взорвали очередное здание администрации. Повышен налог на тунеядство. Вейланд-Ютани запускает в продажу новую систему автопилота для гражданской авиации. Ожидается закрытие ряда дочерних авиакомпаний. Гражданская война на севере набирает обороты…       Всё шло своим привычным чередом. Полигон закрывать никто не собирался – груженые самосвалы приезжали по несколько раз в день. Из окна Джесс видела самый причудливый мусор, провозимый в кузовах. Вплоть до крыльев самолета. Джесс должна была прятаться каждый раз, когда через ворота проезжал незнакомый водитель. Детям здесь находиться не полагалось. Правда, всё чаще автомобили приезжали без водителя. Самосвалами управлял искусственный интеллект.       В этом мире оставалось всё меньше места для биомусора…       Иногда на полигоне случалось какое-нибудь возгорание. Это был сущий ад. Не из-за высокотоксичных продуктов горения (правда, отец так однажды попал в реанимацию), а из-за необходимости эвакуироваться в Город. К тете Иви.       Город напоминал заброшенный улей. Тетя Иви жила в многоквартирном железобетонном строении, на первом этаже которого пустые оконные проемы напоминали глазницы (в квартиры постоянно пытались пробраться), либо были заколочены ржавыми листами железа. Тетя Иви жила еще не хуже всех – после потери кормильца (её муж покончил с собой, когда обанкротилась его компания) ей были положены продуктовые карточки. Поэтому окно на кухне у тети тоже было заколочено металлом – его легко было выбить с пожарной лестницы.       Старший сын тети Иви пропал без вести (это неудивительно – тела «террористов» закатывали в землю экскаваторами), младший был в тюрьме (тоже лазил за едой по квартирам). Тетя Иви напоминала мумию, если бы Джесс тогда знала, что такое мумия. Детских энциклопедий в отцовской библиотеке не было…       Тетя Иви, как полагается мумии, не относилась к Джесс никак. Она легко обходилась без еды и без единого слова, если Джесс ни о чем не спрашивала и не приносила из ларька синтетические пакеты. Тетя могла часами, закутавшись в плед, сидеть на кресле и смотреть в пустоту. Джесс это по-настоящему пугало. Особенно, когда по вечерам выключали электричество и начинался комендантский час. Джесс сидела в дальней комнатке, тесной, грязной и обшарпанной, как и вся квартира тети Иви, как и весь Город (больше она нигде не бывала) и смотрела на улицу, пока не воцарялась чернильная тьма. В этой тьме Джесс кралась на цыпочках, вслушиваясь в ночь – доносится ли из глубины кресла дыхание?..       Иногда, и это было еще страшнее, тетя Иви оживала, начинала лихорадочно перекладывать тряпки из одного угла комнаты в другой, расспрашивать Джесс о чем-то, и не давая договорить, начинала рассказывать о сыновьях. Причем, это был не горячечный бред, она прекрасно ориентировалась во времени и в происходящем. Иногда начинала декламировать какие-то диковинные стихи.       Именно от тети Иви Джесс узнала, что из старой бумаги, если её размочить, измельчить и протереть с определенными реагентами, при разогревании в бытовой печи получается съедобная масса. Почти неотличимая от просроченного синтетического картофеля.       А книг у тёти Иви тоже было много – по образованию она была филологом.       Однажды отец и тетя Иви применили эту массу в качестве закуски. Перед тем, как из отца брызнули пьяные слёзы, Джесс услышала: - Думаешь, они дадут оружие машинам? - Нет. Никогда. Это попрало бы все мыслимые принципы робототехники. Машина не отличит повстанцев от гражданских, добро от зла… - Ты же говоришь, что уже существует интеллект, ничем не уступающий человеческому… Ты сам его разрабатывал. - Тем более! Представь, как бы тебе на пальцах объяснить… Тебе была бы интересна война с обезьянами? Представляешь, ученый-зоолог вдруг станет убивать одних обезьян, потому, что приказали другие обезьяны?.. - Ха! Зоологи убивают обезьян по разным причинам. Не убивают, так сгоняют в заповедники. Как нас - в резервации. Экономике уже люди не нужны… - Подожди. Ты передергиваешь. Вопрос был – даст ли Корпорация Зла своим роботам оружие. Я говорю, что не даст. Не машины объявили нам войну! Если бы сверхинтеллект этого захотел, нам бы сразу кирдык. Но в Корпорации не идиоты. Машину умнее себя они никогда не сделают! Зачем им самоубиваться, тупому и жадному мудачью… И вообще, Корпорация Зла рано или поздно потерпит крах. Ну не могут же машины быть и производителями, и потребителями благ. С кого тогда налоги взимать?..       В одну из таких «эвакуаций» Джесс поняла, что теперь с трудом различает, вечер сейчас или ночь. Но отца расстраивать не стала.       Тетя Иви до лучших времен не дожила… А приблизились эти времена просто: отец с Дагом сначала проделали в периметре калитку, скрытую от камер. Сталкеры предъявляли хабар на досмотр за умеренную плату, и отец позволял выносить синтетический хлам по-человечески, не бросая через забор. Некоторые отчаянные не смирились с калиткой, но таких становилось всё меньше.       Потом калитка трансформировалась в ворота, пропускающие некрупные транспортные средства. Рядом с воротами появились весы ручной работы.       Оптовая цена на хабар позволила иногда включать в рацион Джессики настоящее мясо… Появилась новая мебель и новая кровля.       Отец и Даг поделились с шерифом. А тот – с начальником департамента. А тот – с окружным сенатором. И тот отозвал приказ о замене сторожей на программное обеспечение.       Биомусор одержал временную победу…       Джессика уже не могла скрывать, что стоящих на расстоянии нескольких метров людей она видела сквозь дымку. И что ей постоянно хочется пить, и часто кружится голова…       Отец с Дагом на досуге стали сами сортировать хабар и кое-что эксклюзивное предлагать проверенным клиентам. Тогда Джесс впервые увидела Игрушку Своей Мечты. Это был совершенно исправный экспериментальный 3D-принтер, выброшенный, по-видимому, за сложность в техобслуживании и дороговизну расходных материалов. Джесс проплакала всю ночь, и отец отступил от правила «никакого искусственного интеллекта в доме». Принтер остался у неё. - Но программировать и добывать расходники будешь сама, - сказал отец и окинул взглядом величественные просторы полигона…       Первым и последним творением Джесс на новом оборудовании стал примитивный квадрокоптер. От его проектирования до воплощения прошло множество бессонных ночей, неудач и слёз. Язык программирования был совсем незнакомый, а добытые материалы оказывались никудышным сырьём… Но в конце концов, человеческое упорство одержало верх. - Мозги у тебя из нужного места растут, - говорил отец. – Ты уж давай, изучи нашу науку. Только знания дадут тебе возможность оказаться на той стороне баррикады. Если баррикада тогда ещё будет…       Наблюдая за горним полетом квадрокоптера (вернее, догадываясь о нем по звуку), Джессика впервые всерьез и надолго потеряла сознание … Когда она очнулась, вместо бледного отцовского лица её встретила черная пустота.       Полтора месяца в больнице пролетели как странный сон с приторно-ласковыми порхающими ангелами. Краем уха она слышала, как врачи обсуждали диагноз. Сахарный диабет тяжелой степени. Ангиопатия и отслойка сетчатки… Отец предстал перед судом и был лишен родительских прав. Джессику вылечили от диабета при помощи генной терапии. Внутри её глаз теперь было бионическое устройство, позволяющее видеть иголку в стоге сена… Если в этом теперь был хоть какой-то смысл.       Придя впервые в школу, Джесс сильно позабавила одноклассников своим незнанием, кто такой Байрон и что такое подлежащее и сказуемое. Но главное, что учительницей был человек – худая бледная девушка с рыжими волосами.       Так Джесс узнала, что война окончена. Все синтетические дроны изъяты из обращения, рабочие места принадлежат людям, а андроиды последнего поколения теперь числятся только за крупными компаниями, и то их доля от общего числа сотрудников строго лимитирована.       Это была эра восьмой модели. Человечество было согласно на компромисс. Синтетов восьмой модели можно было даже считать милыми. Джесс тоже так считала во время стажировок. Они выглядели как интеллигентные люди средних лет с весьма неприметной (в базовой комплектации) внешностью. Их изготовление требовало колоссальных затрат…       В Транснациональном Технологическом Университете, куда Джесс поступила вне конкурса, в стенах лабораторий, а затем и на практике в Вейланд Ютани она любовалась их производством. Ей хотелось думать, что разработаны и внедрены они какими-то особыми людьми, бесконечно мудрыми, несущими свет, знание, добро и прогресс. Совсем не теми, кто выгнал её отца сторожить помойку…       И не теми, кто сухо и по-деловому объяснил, что Джессика, слепая на оба глаза, не может работать здесь ни по одной специальности, несмотря на блестящие успехи и бла-бла…       Устроиться в цех утилизации оказалось несложно – в законе была установлена квота для трудоустройства инвалидов. Рабочее место было полностью адаптировано в соответствии с её картой реабилитации. Джесс тогда решила, что это временная мера, ведь когда-нибудь она найдёт способ себя проявить, и руководство проявит к ней снисхождение. И даст ей возможность писать и исправлять программы для синтетических андроидов. Общаться с ними на равных. Помогать принимать этот мир…       Конечно, завтрашний день будет восхитителен. Но снова наступал сегодняшний. В котором Джесс имела право только разнимать на части и утилизировать прекрасные творения неведомых мудрых людей. Это было проклятие честной мусорной семьи…        Впрочем, Кейн так не считал. Его путеводная звезда была явно счастливой. В утилизационном цехе работа непыльная, решений принимать не нужно. На рабочем месте хоть пей, хоть ешь, хоть вообще не приходи, если старший технолог разрешит. А с чего бы ей не разрешать? Золотая женщина. Главное, образованная, и не матерится почти что.       Это ведь её идея была матрас в углу положить? Её. Кто же виноват, что ей образованных мужиков не хватило? И ведь нормальная женщина. Не умничает лишний раз. Жаль её. Из-за своих глаз она может только в утилизации работать. Тут, с Кейном, честным автослесарем. Ну, он и заботится о ней, как может: поставил переборку из гипсокартона, там у них в углу, кроме матраса, еще три тумбы и подвесные шкафы, печь для синтетической еды. Уж получше, чем в ссаной общаге…       И главное, эта золотая женщина про женитьбу и детей никогда не говорит. Она как-то объясняла, почему ей этого нельзя. Если произойдет кровоизлияние в искусственную сетчатку во время этого, то на новую у неё уже не будет денег. Да, не с нашими зарплатами о детях думать, говорит. И Кейна это вполне устраивает.       Таким образом, Уолтеру 31564-F, даже на самой захудалой орбитальной станции жилось гораздо лучше, чем этим двоим и в бесформенных комбинезонах. Людишки в коллективах были простые, и хорошо понимали, что от его сообразительности и трудолюбия зависят основные производственные показатели, и, как следствие, их зарплата. Поэтому никаких личных счетов у него быть не могло. До назначения на Завет…       Пока Дэниелс Бренсон не