Опоздавшие к лету

Окно было приоткрыто. В него лился тёплый, чуть подслащённый запах лета. К нему примешивались ароматы реки и хвои, поскольку дом находился рядом с лесом и речкой, на окраине города, неподалёку от заповедной зоны. Андрей лежал с открытыми глазами, положив руку на сердце, и чувствовал его бешеный стук. Он вспоминал свой сон. Теперь Кирсанову всё чаще снилось что-то из далёкого прошлого, и, проснувшись, мужчина никак не мог понять, было это на самом деле или нет. Перед глазами так и стоял улыбающийся Петя. — Давай купим пломбир? — Нам нельзя, мама запретила мороженое. — А мы ей не скажем… И зелёная дорожка, ведущая вверх, где на холме стоит бело-синяя церквушка и глядит на тихую речную гладь. Как давно это было. Пете не больше пятнадцати лет, значит, ему самому тринадцать. Тогда ещё будущее казалось исключительно светлым и добрым. Тогда ещё всё было впереди… В комнату вошёл мужчина с русыми волосами и вечно задумчивыми серо-голубыми глазами. Взяв коляску, стоящую в стороне, он подвёз её к кровати и помог Кирсанову сесть. Андрей бросил на медбрата убийственный взгляд, но тот сделал вид, что не заметил его. — Я сам, — предостерегающе сказал брюнет, когда Алексей попытался приподнять его. Привстав на руках, он переместил нижнюю часть туловища в сторону и рухнул в инвалидное кресло. Одинцов повёз своего пациента в ванную, а спустя десять минут Андрей сидел за столом и мрачно помешивал ложкой геркулесовую кашу. — Чай или кофе? — спросил Алексей, доставая из шкафчика две кружки. — Кофе, — почти не разлепляя губ, ответил Кирсанов. Одинцов открыл коричневую банку с кофе, насыпал тёмный порошок в обе чашки и залил кипятком. Поставил их на стол. Вытащив из холодильника пачку молока, он плеснул белую жидкость в оба напитка. А после сел напротив своего подопечного и начал есть кашу. Десять дней назад. Алексея разбудил телефонный звонок. Звонила Тамара Дмитриевна, старшая медсестра больницы, в которой он недавно работал. — Алёша, тебе работа нужна? — бодро спросила она. — Ну… да, — сонно ответил мужчина и сел. — Появилось предложение. Есть один пациент, прикованный к инвалидному креслу. Последние пять лет он жил в интернате, его туда родственники отправили. Сейчас приехал его дядя и решил забрать племянника из интерната, но с ним некому сидеть. Платят очень хорошо. Соглашайся. И Одинцов, не раздумывая, согласился. На следующий день состоялась его встреча с дядей пациента. Это был немолодой седовласый мужчина со впалыми щеками. Он проживал в довольно хорошо обставленной квартире, и Алексей понял, что заказчик действительно обеспечен, и будет исправно платить. — Здравствуйте, присаживайтесь, — сказал тот с улыбкой и жестом пригласил Одинцова занять кожаное кресло. — Здравствуйте, — вежливо ответил тот и сел. — Чай, кофе? Или воду, может быть? — Нет, ничего не нужно, спасибо. — Что ж, тогда перейдём к делу, Алексей Васильевич, — старик снял очки и начал протирать их платком. — Меня зовут Федотов Юрий Александрович. Как вы уже знаете, я ищу человека, который будет заботиться о моём племяннике. Ему тридцать восемь лет, последние пять лет он прожил в интернате, куда его сбагрил старший брат Пётр. Я много лет жил в Австралии и не знал, что здесь происходит. Недавно вернулся, и выяснил, что Андрей ютится в интернате при живых-то родственниках. У него есть и мать, и брат. Я решил исправить ситуацию. Какое-то время Юрий Александрович молчал, внимательно глядя на медбрата. Тот медленно почесал локоть, задумчиво взирая на Федотова. — Нюанс в том, что нужно быть с ним рядом двадцать четыре на семь. Я хочу, чтобы Андрей ни в чём не нуждался, чтобы за ним был самый лучший уход. Но тогда придётся забыть о своей жизни — я это прекрасно понимаю. К тому же, вам придётся переехать к нему. Готовы ли вы к таким жертвам? — вернув очки на место, Федотов взял листок и ручку, и что-то быстро черканул, показал Алексею: — Плачу вот столько. В неделю. Сумма была такой, сколько медбрат получал в месяц, когда работал в больнице. Да даже если бы старик предложил меньше, Одинцов бы согласился. Во-первых, ему нужны были деньги. Во-вторых, у Алексея всё равно не было семьи или личной жизни, чтобы можно было страдать из-за отсутствия свободного времени. Он согласился. И на следующий же день они вместе с Федотовым приехали к Кирсанову. Тот был совершенно не рад Одинцову и буквально прожигал его взглядом. Тем не менее, вслух он ничего не сказал и просто отвернулся.