Дело в шляпе

      — Накахара к доске, — пара слов как раскат грома. Девушка в полной тишине подходит и берёт в руки мел. Весь класс во внимании: кому же не интересно узнать, что может выдать местная сумасшедшая - Чуя? Она сидит постоянно за своей партой, ни с кем не общается помимо своей не менее чокнутой подружки и (какой абсурд) дерётся с парнями.       Девушка предельно быстро выполняет задание. И вдруг предательски ломается мел.       — Чуя, с тобой всё в порядке? — спрашивает учительница английского языка — добрая полная женщина лет за сорок. Она всегда обращала внимание на подобных учеников, а на маленькую рыжеволосую одиночку особенно.       — Да, — ответила Чуя, опуская голову. Она не хочет здесь находиться.       — Жду тебя в классе после уроков. У тебя тест на 23 балла. — вдруг объявила женщина.       — Но пересдача обязательна для тех, у кого меньше 20 баллов. — возразила Чуя, внутри себя сжимаясь. Оставаясь с учителем английского наедине, Накахара понимает, что ей светит наинеприятнейшая беседа на тему проблем Чуи. Правду добрая женщина, конечно же, не знает, но при каждом удобном случае старается её вычислить.       — Тогда тебе придётся сходить к психологу вместо этого. — настояла на своём женщина.       — Я останусь готовиться к тесту. — чуть ли не прошипела Чуя и села на место под шёпот одноклассников.       Вечером Накахара вернулась домой, зашла в комнату, заперла дверь на щеколду и бросила к письменному столу чёрный наполненный скучнейшими книгами рюкзак. День прошёл ужасно: Чуя снова завалила тест и подралась, и со следующего дня Накахаре будет вдвойне доставаться от чересчур заботливой учительницы, будто она нуждается в чьей-то опеке.       Вечер Накахара провела за подготовкой к пересдаче — только бы снова не пришлось всеми силами отклоняться от вопросов о её проблемах. Однако эти самые проблемы ни с того ни с сего появились прямо в дверях комнаты Накахары.       — Чуя, — противно затянул Кичиро. После этого раздался громкий хохот. Стало понятно, что он там не один, а с дружками. — покажись.       Накахара промолчала, а компания её «любимого» братца принялась долбить в двери и, насколько знала Накахара, закончат они ещё не скоро. Радовало то, что они не будут выламывать дверь хотя бы из тех соображений, что тогда родители прознают о том, что на самом деле происходит между братом и сестрой. Девушка несколько раз жаловалась на брата ещё в первые дни после их драки, но родители не верили, ссылаясь на богатое воображение и сильную обиду Чуи, ведь Кичиро всегда был для них и всех остальных взрослых «первым, лучшим». На самом деле он перестал быть умником классе так в четвёртом, и после этого представлял из себя типичного разгильдяя, гуляющего вечерами с такими же, как он и с особами, называемыми обычно «девушками лёгкого поведения». Но каким-то образом Кичиро сохранил свой «правильный» образ в глазах родителей. Другое дело — Чуя. С самого начала было понятно, что не вышла ни ростом, ни лицом, ни умом. Да потом ещё и отгородилась ото всех в своей комнате.       Девушка, тихо выругавшись, переоделась в чёрные джинсы, толстовку и куртку, взяла ключи с телефоном и открыла окно, намереваясь при помощи сакуры, одна ветка которой была прямо под окном в комнате Накахары, сбежать на один вечер из дома. Родители девушки уехали сегодня в гости и вернутся не раньше полуночи, так что оставаться дома наедине с компанией брата было невозможно.       Спрыгнув на землю, Чуя быстрым шагом направилась в сторону небоскрёбов Портовой Мафии. Она не может больше терпеть это существование, своих одноклассников, безразличных родителей и старшего брата.       Недавно ее дядя попал в больницу, поэтому сейчас Чуя может по-тихому вступить в ряды Портовой Мафии, а потом уже придумать, как будет оправдываться перед родителями. Накахара с нетерпением ждала своего восемнадцатилетия, когда девушка сможет без разрешения родителей уйти в Портовую Мафию, где её визитной карточкой станет способность, и на заработанные деньги снимать себе квартиру.       Вспомнив про дядю, Чуя достала из кармана телефон и набрала нужный номер:       — Мисато, как ты? — спросила девушка. Дядя был единственным человеком из семьи, с которым у Чуи хорошие отношения.       — Привет, Чуя. — тепло ответил мужчина. Он слышал волнение в голосе племянницы и старался быть веселее, чем на самом деле. — Рентген показал, что сломаны обе ноги, но переломы несерьёзные, и я уже через месяц смогу ходить. А как у тебя дела?       — Как всегда. — ответила Чуя. — завтра пересдача теста, но, тем не менее, я решила прогуляться. — соврала Накахара, внутри уже виня себя за это. Но на этот раз правду сказать никак нельзя, поэтому придётся потерпеть.       — Понятно. Это в твоём стиле! — засмеялся Мисато. — У тебя не было проблем со способностью?       — Нет. Пока что сдерживаться легко. — ответила Чуя. — У меня руки замёрзли.       — Тогда пока.       — Выздоравливай!       Накахара убрала телефон и зашла в штаб Портовой Мафии, адрес которого ей дал Мисато. На первый взгляд, холл ничем не отличается от обычного, который бывает в каждой офисной высотке — несколько сидений для посетителей, охрана, стойка администрации, неприметный горшок с каким-то кустом на полу.       Чуя подошла к стойке и с удивлением заметила, что там никого нет. И вообще, кроме молчаливого охранника никого в помещении не было, поэтому Накахара решила подождать. Мимо проходили офисные работники, но они явно куда-то спешили, поэтому Чуя даже не пыталась к ним подойти. Но через некоторое время в холле показался мужчина, который, похоже, никуда не торопился. Он направился к администраторской стойке и сам стал искать там что-то. Внешний вид вводил в заблуждение: чёрный костюм, того же цвета плащ, бинты на руках, шее, правом глазу, тёмно-каштановые слегка вьющиеся волосы. Наконец, он нашёл то, что искал, и встал к стене, видимо, ожидая кого-то. Он погрузился в свои мысли, а присутствие Накахары его нисколько не смущало.       Чуя боялась к нему подходить, он буквально излучал нечто пугающее и отталкивающее, будто говорил: «Не приближайся, из этого ничего хорошего не выйдет». Но Накахара пересилила себя и направилась к этому человеку.       — Здравствуйте, меня зовут Чуя Накахара, и я хочу вступить в ряды Портовой Мафии. — выдала Чуя, скрывая волнение и страх перед мафиози.       Мужчина сначала смотрел на Чую отрешённо, не совсем проснувшись от своих мыслей, но потом лишь усмехнулся и прищурился.       — Ты не понимаешь, на что идёшь. — отрезал он. — Забудь о Портовой Мафии.       — Н-но почему? — опешила Чуя. — Вы даже не знаете, что я умею, и уже отказываете.       — Иди домой. — продолжил он. — Тебя здесь убьют в первый же день, а если нет, то ты сломаешь себе жизнь. Ты станешь совершенно другим человеком, тебе придётся убивать людей, а уйти-то отсюда потом будет нельзя.       — Мне и так ничего хорошего не светит. — ответила Накахара. В горле будто образовался ком, стало невозможно говорить, дышать, девушка была готова расплакаться от нависших над ней проблем. Впервые её так ранят чьи-то слова. Обычно она игнорирует подобное, но в этот раз Чуя впитывала в себя всё, что говорил мафиози, и даже поверила в правдивость этих слов.       — Повторяю ещё раз: иди домой. — мафиози был раздражён. — Девочка, которая даже с собой совладать не может, не нужна Портовой Мафии. Из тебя здесь ничего не выйдет.       — У меня есть способность! Дайте хотя бы показать, что я могу! — Накахара чуть не сорвалась на крик.       — Если ты так хочешь, попробуй ранить меня. — мафиози злобно улыбнулся, его эта ситуация начинала забавлять. — И бей, пожалуйста, в полную силу.       Что произошло после этого, Чуя помнила смутно — отчётливо отпечаталось в памяти только собственное бессилие, смех мафиози и бесконечное количество ударов, безрезультатно рассекающих воздух.       В итоге Накахара оказалась в маленьком уютном баре, в котором подростку, как она, запросто продадут спиртное. Чуя положила голову на стол. Что теперь делать? Как она сможет вступить в Портовую Мафию, если этот забинтованный может запросто выгнать ее отсюда?       Вдруг она услышала шаги и голоса вошедших людей. Они разговаривали умиротворённо и устало. Они сели где-то рядом, и их, кажется, двое.       — Чего грустишь, мелкая?       Этот чертов до боли знакомый голос. Накахара подняла голову. Да, именно та забинтованный физиономия. Только на этот раз на ней не было и следа той отрешённости или насмешки. Вдруг Чуя поняла, что это идеальный способ отомстить за сегодняшнее, и с размаху дала ему пощёчину. Мафиози свалился на пол, а Чуя была собой очень довольна. Так ему и надо. Один : один. Накахара неожиданно для себя подумала, что он даже милый, и если бы не вся эта ситуация, Чуя захотела бы с ним пообщаться. Хотя нет, это глупости. Он просто выпил, вот он и сам не свой.       Чуя заметила, что её щёки буквально горят, и это определённо видно со стороны, но в груди продолжало теплиться чувство, что это начало чего-то хорошего.

***

      Накахара просыпается на полу и садится. В голову ударяет резкая боль, рядом лежит бутылка с остатками коньяка, в комнате царит полумрак, а за окном тучи, лужи да туман.       Ничего хорошего не получилось, Мисато спустя два месяца до сих пор не может ходить без костылей, а от Дазая осталось только чёртово платье, которое сейчас выглядело помятым, как и его хозяйка.       Чуя с трудом встала, надела джинсы и рубашку, который она оставила дома, так как эти вещи ей не нравились, и всю ту же куртку и решительно направилась в магазин за минералкой, чтобы унять головную боль. Выйти из дома Чуя смогла без проблем, потому что, как оказалось, Накахара проснулась в пять утра, значит, что поспала она от силы два часа, и от этого похмелье стало только болезненнее.       Выйдя из дома, Чуя направилась в сторону продуктового, работающего круглосуточно. Через пару минут девушка вышла из него с бутылкой холодной минералки. Что может лучше избавить голову от боли после пьянки? Залпом опустошив полбутылки, она направилась в сторону парка, ибо домой возвращаться совсем не хотелось.       Чуя заметила знакомую фигуру — некто двигался по направлению к мосту. Когда фигура дошла до середины моста, Накахара поняла, что человек, дошедший до моста, ее напарник — Дазай. Присмотревшись, а из-за сильного похмелья это было очень сложно, девушка с ужасом догадалась, для чего Осаму залез на перила. Ускорив шаг, а в последствии перейдя на бег, Накахара направилась в сторону напарника. Она старалась удержать его способностью, но это было сложно всё по той же причине. Добежав до места, она схватила Дазая за запястье и попыталась вытащить, но он оказался тяжелей, чем предполагалось. И по всем законом физики тело суицидника утащила хрупкую Накахару в полет. Чуя лишь успела сгруппироваться, прижавшись к напарнику всем телом. Вода была очень холодная, несмотря на обещанное потепление, Накахара потеряла сознание, но все также крепко держалась за куртку Дазая. почувствовав прикосновения, Дазай открыл глаза и увидел прелестное лицо неразделённой любви. Недолго думая, он обхватил девушку одной рукой за талию и при помощи другой поплыл по направлению к берегу.       Когда оба отдышались, Дазай, прежде чем напарница смогла что-либо предпринять, поднял Чую на руки и быстрыми шагами пошёл в сторону главного офиса.       — Придурок! — крикнула Чуя. Её слова поглотил предрассветный туман. Мокрые яркие пряди закрывали обзор, липли к лицу и лезли в рот. Ветер сквозь мокрую куртку обдувал и без того замерзшую Накахару. Девушка собиралась спрыгнуть на землю, тогда Дазай не дал ей этого сделать. Чуя начала махать руками с целью ударить его по лицу. — Отпусти! Теперь похитить меня решил?!       — Воспринимай это как хочешь, — ответила Дазай, даже не стараясь хоть как-то бороться с Накахарой. Алкоголь давал о себе знать, и удары Чуи на удары-то похожи не были. — но я не оставлю тебя мокрую на улице. Я по-прежнему люблю тебя.       После этого Чуя замерла в очередной попытке дать напарнику по лицу. Я по-прежнему люблю тебя. Дазай признался. Конечно же, столько всего произошло, чувства обоих были очевидны, но только сейчас мафиози решился это сказать.       Чуе хотелось признаться в ответ, забыть всё, но вместо этого она промолчала, однако всё же бросила попытки вырваться. Как ни крути, отшить Дазая вчера ночью она смогла только благодаря коньяку.       Наконец, Дазай зашёл в главный штаб, и обоим стало немного легче. Осаму аккуратно поставил Чую на ноги только в своей квартире.       — Погрейся в душе, — сказал мафиози, вручая девушке полотенца. — Я после тебя.       Чуя зашла в ванную, закрыла на щеколду дверь, сбросила с себя мокрую одежду, включила воду и встала под теплые струи. Странно всё это. Вчера танцевали, потом Чуя узнала правду о романах Дазая и сегодня уже моется в квартире Осаму.       Чуя включила воду ещё теплее и запрокинула голову. Ей придётся сидеть с забинтованным в одной квартире, пока не высохнет куртка. Девушка вышла из кабинки, вытерлась и обернулась полотенцем. Вдруг она услышала за дверью голоса.       — Без понятия, зачем тебе всё это, но я своё дело сделал.       — Всем бы твою логику, Одасаку. — Чуя узнала голос Дазая, всегда спокойный, а иногда с тенью усмешки, страха или безумия. — Так сколько я тебе должен?       Чуя просто стояла, опершись о стену, рассматривала плитку и ждала, пока Ода уйдёт. Чуя начинала понимать: она не знает, что оденет, где она снова добудет минералку, чего ждать от изменщика-Осаму.       Дверь закрылась, и мафиози, с выводящей из себя чуткостью заметивший, что Чуя уже давно помылась, достаточно громко сказал: «Можешь выходить, Одасаку со мной сейчас нет».       За дверью Дазай уже ждал её с пакетом, который он впоследствии выдал Накахаре.       — Это новая одежда, раз уж ты из-за меня в реку прыгать собралась. — освободив руки, Осаму быстро оказался у двери в ванную. — У тебя есть двадцать минут, пока я не выйду, чтобы одеться.       В пакете Чуя обнаружила бельё, чёрные джинсовые шорты, тёплые носки и красно-белый свитер с оленями. На самом деле, такого комплекта можно было ожидать, так как до начала празднования Нового Года оставалось меньше недели. Удивляло, если учесть, что мерки для одежды он мог раздобыть в школе, когда сдавал на форму свои, то, как Осаму смог подобрать идеально бельё. Как у него это получается делать лучше, чем у самой Накахары, девушка не знала и знать не хотела.       Теперь нужно было чем-то занять себя в квартире Дазая, и при этом не позволить себе простить его. Чуя села на тёмно-серый диван в гостиной и взяла оставленную на журнальном столике книгу.       Вскоре на другой угол дивана сел Осаму, в домашней одежде, с мокрыми волосами и без бинтов.       — Как книга? — спросил он.       — Мрачновато, но интересно. — ответила Накахара максимально отстранённо, не поднимая взгляд с книги на мафиози, который предстал перед ней в очень необычном для него виде, дабы вдруг не завязался диалог. На самом деле, поведение девушки никак не вело к избеганию разговора, так как Чуя могла попросить у Осаму запасные ключи от своей квартиры, оригинал которых вместе с минералкой уплыл вниз по течению реки, но не сделала это потому, что хотела провести с ним ещё хоть немного времени.       — Понятно. — пожал плечами Дазай. — Раз уж ты до сих пор не ушла, то может выслушаешь меня?       Девушка замерла, положила книгу. Осмотрела Осаму с ног до головы. На его руках красовались многочисленные шрамы от порезов, особенно на запястьях. Накахара вчера вечером, когда сидела за столом далеко от напарника, услышала вскользь сплетни о том, что Осаму делал несколько попыток суицида, однако, похоже, что их на самом деле было намного больше. Может быть, Дазай действительно расскажет что-то такое, что Чуя должна узнать перед тем, как они разойдутся окончательно.       — Говори.       — Началось всё с маленького мальчика, которого звали Сюдзи Цусима. — Дазай рассказывал безэмоционально, будто это не его история, а Чуя не понимала, к чему он ведёт. — Одно из моих первых воспоминаний — это то, как Сюдзи и Мори-сан едут в машине, кругом темнота, мелькают стволы высоких сосен. Мальчик смотрит в окно, он ещё не знает, что с ним произойдёт что-то ужасное, только иногда спрашивает: «Где мама и папа? А куда мы едем? Что мы там будем делать?». Мори говорит ему: «Ты больше не Сюдзи Цусима, тебя зовут — Дазай Осаму». После этого Сюдзи действительно исчез, потерялся, а вместо него был я. Портовая Мафия с самого начала делала из меня самого опасного мафиози. В возрасте четырнадцати лет я уже умел сражаться, мне доверяли сложные миссии, я стал жестоким, смеялся, когда хотелось плакать, не боялся смерти. Слетел с катушек окончательно. Меня уважали, а Сюдзи бы не выдержал такой жизни, сломался, вот и остался он где-то глубоко в подсознании. Детство оборвалось слишком рано, я занялся саморазрушением, делал попытки покончить с собой, напивался до беспамятства, пропадал ночами в клубах, почти не спал, очень много читал, нашёл себе друзей в мафии, в общем, развлекался как мог. Сюдзи тоже не пропал окончательно, он появлялся иногда, убегал из Мафии, искал родителей, а когда понял, что его нормальную жизнь уже не вернуть, тоже пытался убить нас обоих. Вскоре я устроил в мафию двух детей из трущоб: Рюноске и Гин. Обе делали успехи, признаю, со старшей переспал и не жалел тогда об этом. Два месяца назад мы с тобой встретились. Ты была совершенно другой, нежели мафиози, которых я видел каждый день. Ты стремилась к лучшей жизни, пока я сам убивал себя. Вот я и решил позволить себе влюбиться, дать себе шанс хотя бы внешне побыть нормальным. Но прошлое не изменишь, оно обязательно всплывёт наружу, потянет обратно вниз, что собственно вчера и произошло.       Дазай с мольбой в глазах смотрел на Чую, ожидая приговора. Накахара не верила своим ушам — Осаму всё время жил с детской травмой, но умело её скрывал от девушки. Слёзы одна за другой покатились по щекам Чуи — а она ещё хотела бросить Дазая один на один со своей второй личностью. От этого у ещё не совсем трезвой девушки разболелась голова, и Осаму пришлось уговаривать её ещё поспать, и в итоге мафиози заснула, как только коснулась щекой подушки.       Проснувшись ближе к вечеру, Чуя до того, как открыла глаза, почувствовала на талии руки Осаму, а над ухом его мерное дыхание. Девушке хотелось побыть так рядом подольше перед тем, как они разойдутся и будут видеться только на работе. Однако насладиться моментом помешала резкая головная боль, заставившая Накахару тихо всскрикнуть. Напарник тут же подал девушке минералку и помог сесть.       — Полегчало, — выдохнула Накахара.       — Так, — вспомнил Дазай и снова с нетерпением посмотрел в глаза девушке. — Что ты решила?       Чуя задумалась — ей пришла в голову очень странная мысль. Может быть, Накахара сошла с ума или это Дазай специально её на это провоцирует, но всё же она решилась.       — Я хочу тебя. — выпалила Накахара. — Да, я девственница. И я хочу первый раз с тобой. Если после этого ты не уйдёшь от меня, и в новогоднюю ночь мы будем вместе, это будет означать, что ты больше не зависишь от прошлого, и мы сможем начать с чистого листа. Идёт?       — Ты собралась делать это здесь? — Дазай опешил от подобного заявления.       — Да, прямо здесь и сейчас. — ответила Чуя и залилась краской. Она ухмыльнулась и приблизилась к Осаму. Что она творит?!       — Ещё как идёт. — Осаму начинал нравиться такой поворот событий. — У нас с тобой сегодня вечерняя смена с семи до одиннадцати вечера, так что у нас целых три часа. А с твоим условием, продержаться до Нового Года, я справлюсь, само собой разумеется, ведь мы же надеемся на долгие отношения.       Дазай повалил девушку на диван и сам навис над ней. Глаза обоих загорелись желанием, но щёки залились краской от волнения. Осаму жутко волновался и одновременно хотел лишить Чую невинности. Накахара же верила напарнику и знала, что, когда раскрыты все тайны, они смогут начать новую жизнь.