Дело в шляпе

      С самого утра субботы мафиози суетились из-за вечера: Рюноске ни свет ни заря ушла куда-то, Накахара боролась с китайскими палочками-заколками, косметикой и высокими шпильками, а Дазай просто сидел дома (скорее всего в обнимку с какой-нибудь книгой о самоубийствах) и никому на глаза не показывался.       Вечером в назначенный час Дазай постучался в квартиру напарницы. Осаму застал Чуи полностью готовую. В борьбе с тем, что нормальные девушки используют каждый день, она одержала победу. Накахара была одета в бежевую свободную блузку, чёрные брюки и туфли на каблуках. Волосы мафиози заколола в пучок, из которого из-за недостаточной длины выпало несколько рыжих забавных кудряшек. Дазай не мог не признать, что выглядела Накахара прекрасно, но всё же недовольно заметил:       — Чуя, на подобные вечера следует надевать платье.       — Но я их никогда их не ношу, и у меня нет ни одного. — возразила Чуя. Осаму одной фразой умудрился случайно поддеть девушку. — Ты ничего не говорил про это раньше, вот я и не успела. Ты не представляешь, как трудно подобрать нормальное платье с моим-то ростом.       — Иди за мной. — позвал Дазай. Ему трудно сейчас выглядеть как всегда спокойно — Накахара слишком милая, когда вот так высказывает всё, что думает. В такие моменты на лице Накахары появляется этот чёртов её оскал, будоражащий мозги Осаму и пугающий всех остальных, сдвигаются тонкие брови, а иногда девушка и вовсе краснеет, если постараться и сильно её разозлить.       — Тадам! — пропел Осаму после того, как провёл Чую в свою квартиру и открыл перед ней шкаф, в котором на плечиках висело чёрное облегающее платье.       Девушка взвизгнула и быстро, но верно, поцеловала Осаму, после чего тот чуть не упал на пол. Что это только что было?       — Переодевайся быстрее, а я пока побуду в коридоре. — сказал он отрешённо и мгновенно оказался за дверью и только тогда позволил себе расплыться в довольной улыбке.       Вскоре Накахара появилась перед Дазаем в платье. Оно сидело на девушке идеально, подчёркивало все её формы, обнажало плечи и ключицы.       — Идеально! — прошептал Осаму одними губами. Он не знал, что его напарница может быть настолько привлекательной, хотя иногда не поверишь, что ей семнадцать лет, а не тринадцать. — Надевай куртку и пойдём. Мы и так выходим позже, чем следует, а ехать нам далеко.       Когда напарники вышли из здания, на улице моросил дождь, снег намокал и таял, превращаясь в серую слякоть. В такую погоду трудно уберечь причёску и макияж целыми, но тут Чуя воспользовалась своей способностью, и поэтому они с Дазаем дошли до машины сухими. Всё таки, управление гравитацией помогает не только в бою.       Автомобиль тронулся, и напарники занялись каждый своим делом. Дазай смотрел в окно, не обращая внимания на сидевшую рядом Чую. Накахара же думала об окончательном вступлении в Портовую Мафию. Чем это обернется? Не захочет ли она вернуться обратно тогда, когда способом уйти оттуда будет только смерть.       Осаму же не посмотрел на девушку, даже когда за окном была лишь беспросветная темнота дремучего леса. В окне отражался только сам Дазай, и разглядывающая его Накахара. Лицо шатена выражало задумчивость и грусть о чём-то прошедшем, потерянном, важном ранее. В голове Накахары никак не укладывалось, что этот же человек пять минут назад был в восторге от неё. Хотя, пора уже привыкнуть к невозможности разгадать, что творится в голове у Дазая Осаму.       Так Накахара и уснула у Дазая на плече. Тот только посмотрел на мирно спящую девушку с умилением, и разбудил её только когда машина остановилась напротив высотного здания, в котором располагалось кафе, в котором и заказали якобы корпоратив.       Вечер проходил в просторном помещении, где длинный стол, за которым должны уместиться все более-менее влиятельные мафиози организации.       Началось всё с тоста Огая Мори о том, как все хорошо постарались в решении проблемы с документом, для решения которой потребовался не один день. Босс мафии также упомянул Чую и Дазая, назвав их позже «Двойной Чёрный». Из-за разницы званий между напарниками сидели три человека, из-за чего поговорить было невозможно. Осаму должен сидеть рядом боссом мафии, и лишь изредка поглядывал с сожалением на Накахару, которой было просто нечем заняться. Остальные мафиози тоже разговаривали не особо активно, да и почти не притрагивались к алкоголю.       Но через час босс мафии ушёл, объяснив это тем, что «его прелестной Элис» уже пора спать. Присутствующие будто только этого и знали, не прошло и пятнадцати минут, как заиграла громкая музыка и мафиози скинули с себя галстуки и пиджаки, центр зала заполнился танцующими. Чуя захотела найти напарника, но он тоже куда-то пропал. Накахара села на своё место и принялась рассматривать картину, на которую иногда попадали разноцветные лучи прожекторов. Скоро мафиози заметила, что заиграла медленная музыка.       — Чуя, — Осаму появился над девушкой так же быстро, как недавно исчез из виду. Тоном говорил таким, будто задумал совершить что-то совершенно незаконное, отчётливо слышалось, что Осаму уже не может терпеть. — Подаришь мне танец? — парень протянул руку.       Накахара была просто в шоке, но медлить в такой ситуации она себе позволить не может. Девушка неуверенно встала со стула и положила свою ладонь в ладонь Осаму. И вот они уже где-то в центре зала, руки Дазая сами собой нежно, но властно спускаются на талию Накахары и притягивают напарницу поближе. Девушка в свою очередь кладёт руки на плечи Осаму. Пара встречается взглядами. Осаму буквально сиял, тонкие губы растянулись в полуулыбку, глаза отражали всю помесь тёплых чувств, называемую по-другому любовью. Чуя залилась румянцем — ей одновременно неловко и ещё более приятно. Звучит неправдоподобно, но Накахара с самой первой встречи была к нему неравнодушна, но она не могла позволить себе признать что-то подобное. Сейчас же Чуя, отбросив стеснение, прижалась к Дазаю, в полной мере ощутила, что значит — чувствовать тепло близкого человека. Парень же зарылся носом в волосы Накахары и вдыхал её запах, такой знакомый и успокаивающий в последнее время.       Музыка закончилась, но пара пока не спешила расставаться. Но вдруг послышались звуки драки, и Дазаю пришлось отстраниться и пойти разобраться с нарушителями спокойствия. Напарники договорились, что когда мафиози закончит с неприятным делом, они встретятся у барной стойки, куда и пошла Чуя.       Она с нетерпением вглядывалась в толпу. Через несколько минут Чуя заметила Дазая, но его буквально затянула обратно на центр зала Рюноске. Накахара пожала плечами — она подождёт одну песню.       — Почему Рюноске ведёт себя так странно? — Накахара не заметила, что сказала это вслух.       — Это объяснимо. — на Чую снизу вверх посмотрела маленькая черноволосая сестра Рюноске, Гин. — У них был роман. Дазай-сан затащил её в постель, а потом бросил, хотя сначала они с сестрёнкой очень мило общались.       — П-подожди, — прервала Накахара. Что за бред Гин несёт? — откуда ты знаешь об этом?       — Рюноске потом плакала и рассказала мне, что случилось. — ответила Акутагава младшая. — Нельзя доверять Дазай-сану.       Чуя не могла в это поверить. Не могла же десятилетняя Гин подобное придумать? То есть, скорее всего, с Чуей Дазай поступит так же, как с Акутагавой? Зачем он тогда провёл с Накахарой последние полтора месяца, и почему он не нашёл для этого кого-нибудь подоступнее? Или его интересуют только девушки с маленьким ростом? Накахара еле сдерживалась, чтобы не расплакаться прямо здесь. Нет. Она вообще не будет плакать. Страдать из-за извращенца-лицемера — сейчас прям. Чуя подошла к столу, сама налила себе полный бокал вина и выпила его до дна. Накахара сделала это совершенно осознанно, ведь алкоголь может помочь забыть про Осаму, а от одного бокала с её-то весом запросто можно напиться. Чуя закусила вино первым попавшимся под руку сыром, чтобы не свалиться раньше времени, и собралась уходить.       Но откуда ни возьмись сам Огай Мори появился и позвал её на танец. Девушек в Портовой Мафии впринципе мало, поэтому неудивительно, что и Чую хоть раз за вечер да пригласят. Накахара хотела поскорее уйти, но боссу мафии она отказать не может, хотя за такое он ничего плохого не сделает. А вообще, он разве не ушёл? На самом деле, Мори так каждый раз: укладывает Элис спать, а потом, не желая пропускать самое интересное, возвращается, и в устроенном мафиози хаосе никто даже и не заметит босса, а он сам узнаёт, чем там без него занимаются подчинённые.       Уже на центре зала Чуя почувствовала, что всё-таки недостаточно она выпила, потому что слёзы вновь наворачивались на глаза из-за правды о Дазае. Накахара держалась из последних сил, но вдруг заметила на себе обеспокоенный взгляд Осаму. Он, похоже, понял, что Чуе кто-то рассказал о нём и Акутагаве. Накахара начала пытаться ненавязчиво продвинуться к выходу, Дазай тоже решил провернуть подобное, но Акутагава заметила, куда стремится Осаму, и потянула в другую сторону. Мори же с интересом наблюдал за новой историей, в которую ввязался его воспитанник. Босс Портовой Мафии с самого появления шляпницы в своём кабинете знал, что рано или поздно он узнает между ними что-то да будет.       Наконец в зале снова заиграла клубная музыка и Чуя, быстро распрощавшись с Мори, накинув на плечи куртку, выбежала из кафе. Моросящий дождь превратился в ливень, но это не остановило Накахару. Она направилась так быстро, как могла, к ближайшей станции метро. Дазай может быстро нагнать девушку, учитывая, что он сейчас намного трезвее её, поэтому Накахара свернула в переулок, так как, к счастью для неё, знает этот район как свои пять пальцев.       Осаму догадался, что Чуя скорее всего решила добраться домой на метро, потому что не разбиралась в номерах автобусов. Как назло, в субботу даже ночью на подобных торговых площадях толпятся люди. Вглядевшись в толпу суетящихся прохожих, он заместил знакомую рыжую макушку и кинулся туда. «Догонялки» продолжились и на эскалаторах, оба мафиози проталкивались через толпу, слыша вслед ругательства. Когда Чуя оказалась внизу, поезд уже остановился на станции. Накахара зашла в последний вагон, Дазай рвался туда всеми силами — он не может отпустить Чую сейчас! Но двери поезда закрылись в паре метров от Осаму, оставив его смотреть вслед последнему вагону, проклинать толпу, себя и своё разгульное прошлое.       Оказавшись на сиденье поезда, Чуя решила спрятаться от Осаму дома, потому что у мафиози наверняка есть запасные ключи от всех тех квартир, а на следующий день снова вернуться в главный штаб мафии. Она не представляла, как будет теперь работать в паре с Дазаем, но теперь Накахара не может уйти из Портовой Мафии, поэтому придётся девушке как-то терпеть.       Домой Чую впустили без вопросов — она пока что выглядела достаточно трезвой. Помимо Кичиро и родителей, дома был и её дядя Масато, благодаря которому Чуя и узнала о возможности для любого эспера вступить в ряды Портовой Мафии. Накахара поднялась в свою комнату, в которой пока ещё осталась мебель. Девушка закрыла дверь на полуразбитую щеколду и сразу кинулась к нижнему ящику стола, в котором до сих пор оставалась наполовину пустая бутылка коньяка и два стакана. Чую сразу накрыли воспоминания.       К Накахаре в комнату стучится Акеми и кричит:       — Это свои!       Четырнадцатилетняя Чуя открывает дверь, и перед ней предстаёт подруга с грязными коленками и спутанными волосами. На первый взгляд кажется, будто Акеми хорошо провела время, но подкашивающиеся ноги и пустое выражение лица говорили об обратном.       — Ну, что ж — оказавшись в уютном мирке Накахары, Акеми достаёт из рюкзака бутылку коньяка. — Помнишь группу, с которой я звала тебя сегодня гулять? Так вот, прямо в парке меня бросил парень (он оказывается, общался с ними), и якобы подруги после этого наговорили мне много чего… неприятного. Мне фигово. Выпьем?       — Если бы я пошла с тобой, то сказала им всем пару ласковых. Или разбила твоему горе-любовнику лицо. — Чуя начала мерить шагами комнату. Она не должна была оставлять подругу в компании тех придурашных. Хотя Акеми стойко переносила невзгоды и всегда улыбалась, ощущение себя изгоем общества её угнетало, в отличие от Накахары, которая легко переносила одиночество.       — Оу, — улыбнулась девочка. — а ты опасная.       — Раз уж ты принесла коньяк, с меня яблоки и открывашка с кухни. — засмеялась Чуя и вышла из комнаты. Если Акеми может шутить, то вскоре она оправится.       Девочки выпили по стакану коньяка, после чего сразу уснули. На утро подруги договорились оставить бутылку у Чуи до следующего раза.       Но следующего раза не будет.       Чуя налила себе полный стакан и выпила залпом. Кажется, она теперь она достаточно пьяна. Во время переезда Дазай уговорил Чую оставить бутылку, мол, «женский алкоголизм не лечится». Эти слова стали одной из причин снова выпить. Осаму назло.       Тем временем Дазай искал Чую в её квартире, в барах, в которые напарники ходили по работе, да и просто так, а потом пошёл к ней домой. Он облегчённо выдохнул, увидев, что свет в комнате Накахары включен. Осаму постучал в дверь, и ему открыл Мисато.       — Добрый вечер, Мисато, — Дазай поздоровался со своим коллегой. — можно я зайду к Чуе?       — Добрый вечер. — ответил мужчина. — Чуя сказала, что не хочет тебя видеть. Прости, но тут я не могу ничем помочь. — Мисато молча захлопнул дверь.       Дазай встал под окном Чуи и закурил сигарету, будто не замечая, что его одежда и волосы промокли насквозь. В небе сверкнула молния. Гроза. Краем глаза Дазай заметил, что Чуя посмотрела на него в окно, но сразу задёрнула шторы. Дазай потушил сигарету о костяшки пальцев, скривился от приятной боли и ухмыльнулся грустно — значит, Накахара даже оставит его на улице в грозу?       Но это еще не конец! Какая-то дверь не остановит самого молодого исполнителя в истории Портовой Мафии!       Чуя легла на пол и стала в иступлении смотреть в потолок. Пусть обманщик мокнет под дождем. Снова сверкнула молния, и Чуя заметила, что свет проникал в комнату чересчур странно, будто было какое-то препятствие. Препятствием оказался Дазай. Чуя резко вскочила, отчего у неё закружилась голова, но Накахара пересилила себя и, шатаясь, подошла к окну и открыла его нараспашку, впустив в комнату шквал холодного воздуха вместе с дождём.       — Чего надо? — спокойно спросила Чуя. Действительно, не проще ли ему найти себе в каком-нибудь баре новую девушку?       — Понимаю, что мне нет оправдания, но, прошу тебя, сначала выслушай меня, а потом прими свое решение. — в голосе Дазая слышалось отчаяние, глаза молили о прощении. Весь Осаму, промокший под дождем холодной зимой, выглядел жалко и по-детски беспомощно. Чуя бы непременно сжалилась и впустила его, если бы не коньяк, который Накахара на то и выпила, чтобы не позволить себе простить того, кто её обманул.       — Я не хочу ничего слышать от тебя, — холодно ответила Накахара, своей способностью отталкивая Осаму, но Дазай держался за карниз до побеления костяшек пальцев.       Переборов гравитацию Чуи, мафиози вдруг схватил девушку за запястье, онулировав её способность.       — Пожалуйста… — повторил Дазай. Чуя вздрогнула, на мгновение даже была готова впустить его, но лишь так же холодно сказала: «Нет,» — и пнула ногой Осаму в живот. Дазай не выдержал и с грохотом упал на землю.       Он встал на колени и склонился над желтой мокрой травой. Кровь каплями подала изо рта. Осаму буквально плевался ею. Во рту остался солоноватый привкус. Всё тело ужасно болело от падения со второго этажа. Боль волнами разливалась от живота.       Видимо, это наказание за его прошлую жизнь, за разбитые сердца любовниц, за то, как он поступил с Акутагавой. И после этого всего ему стало недоступно крепкая, настоящая любовь.       Ни с того ни с сего сквозь шум дождя послышался щелчок. Показалось? Нет. Второй щелчок. Окно в комнате Чуи до сих пор открыто. В голове Дазая появилась догадка, что это могло быть. Если она верна, то плохо дело. Осаму встал на ноги и из последних сил побрел прочь. Из окна тем временем показалось сначала дуло автомата, а потом и сама Чуя, но Дазая уже и след простыл.